Шихмирзаева С. Четверть луны назад: роман — Москва: Издательство АСТ; Редакция «КПД», 2026. — 320 с. («Неороман»).
Есть такие книги, которые нужно читать только в юности, классе в девятом-десятом. Максимум — на первых курсах коммерческих вузов в глубокой провинции, где уроки литературы отданы на откуп экзальтированным астматичкам, способным лишь придыхать и благоговеть, или жертвам Tik-Tok, оргазмирующим от слов «синквейн», «ученические компетенции» и «цифровое домашнее задание». Во всех остальных случаях — по достижении определенного читательского и жизненного опыта подобные книги можно не читать. Нет, данные книги не обязательно плохи, отнюдь. Они могут быть полезны и даже душеспасительны, ибо призваны оградить юное создание от таких ошибок, как завести/выбросить собаку или подписать контракт с диаволом.
Я легко могу назвать две подобные книги — «Маленький принц» А. Сент-Экзюпери и «Алхимик» П. Коэльо. И роман Сахиб Шихмирзаевой «Четверть Луны назад» будет смотреться в этом ряду очень органично. Как и в серии «Неороман», где «КПД» публикует весьма и весьма неоднозначные, но при этом каждый раз по-своему интересные вещи.
В центре повествования — дети с необычными способностями, они видят и слышат то, что не могут видеть и слышать другие. Им дано проникнуть в некоторые тайны мироздания. И, конечно же, приходится платить огромную — совершенно недетскую — цену за свою инакость. Вроде бы, по сути, ничего нового. Подобным «грешит» вся мировая литература — от поэм Гомера до последних выпусков «Человека-Паука» или «Бэтмэна». Но есть определенные нюансы, выделяющие и определяющие именно эту книгу из череды подобных.
Во-первых, интересна сама концепция этих невидимых простому смертному существ, звукоподражательно названных «гвуннами», которые окружают нас, учат нас дурному и вообще — этакий аналог бесят из христианской демонологии. Это, конечно же, самый низкий чин в бесовской иерархии, вот они и стараются заслужить повышение, играя на заложенных в человеке пороках. Такой «симбиот» есть у каждого человека с рождения, но то, как быстро он проснется и получит достаточно силы, зависит уже от самого человека.
Естественно, что в мире романа имеются и сущности более высокого порядка. И в этом — вторая замечательная черта книги: она приоткрывает для среднестатистического русскоязычного читателя мир ислама. Мы (и атеисты тоже) все-таки по большому счету воспитаны в духе христианской традиции, и для большинства из нас джинны, ифриты, шайтаны — персонажи арабских сказок, диснеевских мультиков и компьютерных игр (вроде классических Heroes of Might and Magic III, но это для олдов). А здесь автор нас приглашает слегка окунуться в мир, в котором с детства живут многие наши соотечественники иной, хоть и родственной, веры, причем без «обязаловки» типа скучных уроков ОРКСЭ, что, на мой взгляд, можно только приветствовать.
Если же говорить о главной идее книги, то она Вечна, Проста, но при этом со времен Адама является самой сложной в своем воплощении: «Нельзя идти на поводу у Искусителя». Нельзя верить сатане. Нужно бороться со своими страхами, желаниями, страстями, ибо «благими намерениями вымощена дорога в Ад», о чем мы регулярно забываем, несмотря на, казалось бы, максимальную простоту этой мысли.
Однако есть один момент, который я не могу не отметить. Язык книги. Назовите меня снобом, но я не могу назвать уровень чисто языкового оформления этой истории высоким. Да, со мной можно и нужно спорить, говорить, что русский язык — не родной для автора, или что это попытка стилизовать текст под речь и мысли десятилетнего мальчика из дагестанского села. Вот только не верю я этой стилизации. Не может так выражаться ребенок, то не способный связать пары слов, а то выдающий монолог, на который не всякий взрослый способен:
«Все дети любят гулять. Их выводят на свежий воздух в погоне за свежим румянцем — под возгласы слащаво сюсюкающей, но на самом деле ни на йоту не умиляющейся соседки. Вместе с несвежим лицом такой дамы, отталкивающей своей наскоро вбитой в щёки крупной пудрой, надо мной склонялся тёмный призрак в грязной копоти, словно размытый плаксивым дождём. Если этот мир наносит всем остальным людям один удар за другим монотонно и щадяще, то меня он прям с рождения хрястнул ударом хай-кик, который прошиб насквозь. Мне оставалось лишь одно при виде таких женщин — заплакать и отвернуться.
Мир мамы, полный чаяний и надежд на сына, стал рушиться, как только я начал говорить. … Они — вроде кучеров…»
«Слащаво сюсюкающей», «ни на йоту», «несвежим лицом» «призрак в грязной копоти», «хрястнул ударом хай-кик»… И в это во времена, когда далеко не каждый десятилетний «насильник языка» понимает слово «кучер» (из-за вымирания этой прекрасной профессии, а не то, что вы, может быть, подумали. Дети России умны, талантливы и прекрасны). Далее — меняется центр повествования, герои растут, взрослеют, развиваются, а язык — нет. И ведь дело не в том, что он плох (там, где он откровенно плох, скорее всего, именно стилизация), нет. Он неровен, непоследователен, неорганичен повествователю(ям). Он долго не пускал меня, не давал мне объективно отнестись к прочитанному.
И вот я задумался, а как бы можно было рассказать эту прекрасную, хоть местами и наивную историю? (Здесь я все-таки сниму шляпу перед смелостью редакторов, с максимальной деликатностью позволивших ей быть прочитанной/услышанной, подобравших, пожалуй, единственно возможный вариант для ее бытования в форме романа). Однако роман — изначально не та форма, как мне кажется. Но что тогда? И вообще — стоило ли доверять ее именно литературе? Я думаю, нет. Тут нужен иной подход, при котором слова не будут мешать, не будут заслонять мысль. Возможно, графический роман… Но — тут у меня что-то щелкнуло в голове, и я понял! Эта история была бы идеальна для аниме. В эстетике, близкой Миядзаки, но со своим национальным колоритом, этакий «Мой сосед Тоторо» на Кавказе. Ведь все типичные аниме-фишки налицо: и какой-то неведомый мир, избранность, сверхспособности, жертвенность… Главное — не пойти на поводу у фанатов и не снимать продолжения.
Впрочем, а если все ровно наоборот: я не прав, и мы имеем дело именно с новым жанром? Назовем его (условно) роман-аниме. Ну какой же это новый жанр, — возразит мне иной читатель, — когда у нас весь, простите-помогите, ЛитРес этим добром забит? Но нет. Там — вторяк, подражаловка, косплей. Внешняя мишура, навешанная на скелет обычного подросткового фэнтэзи. Картонные крылья, приклеенные к трактору. Здесь же я вижу экспериментальную модель, у которой остов уже свой, уникальный, а вот с покрытием еще предстоит поработать, потому что где-то не выдерживает турбулентности, где-то трещит от малейшего попадания, но самое главное — оно тоже свое, не чужое, не заимствованное. И поэтому я могу лишь пожелать творческих успехов автору и редакции.
А теперь, господа несогласные, смело можете кидать в меня камни.
