Мировые рынки капитала штормит. Ралли в драгоценных металлах сменяется массовыми распродажами, доллар ослабевает, падает доверие к долговым обязательствам стран "Группы семи". На этом фоне интересны прогнозы глобальных финансистов. Тех, кто наблюдает за пошатнувшейся долларовой пирамидой и пытается спасти её от окончательного коллапса. Рэй Далио — основатель инвестиционной компании "Бриджвотер ассошиэйтс", автор книги "Принципы изменения мирового порядка" — дал интервью во время Всемирного экономического форума в Давосе либеральному "Блумбергу"*.
— Рэй, вы рассматриваете глобальные процессы сквозь призму пяти больших сил: деньги, долги, конфликты (внутренние и внешние), стихийные бедствия и технологии (включая ИИ). Мы сейчас живём в условиях большой войны капиталов — так ли это?
— Война капиталов ещё даже не началась, но я думаю, что нужно привлечь к ней внимание именно сейчас. Мне даже кажется, люди не думают о войне капиталов. Они много слышат о торговых войнах, но как работает война капиталов и что происходит сегодня на рынках капиталов — нет. Ключевая проблема в том, что обратной стороной торгового дисбаланса является дисбаланс капитала. И сейчас у нас есть проблема с изменением структуры того, чем владеет глобальный капитал. Так, центральные банки скупают золото, замещая им долги стран "Семёрки" и другие активы. Мы видим, как это происходит, именно сейчас. И поэтому речь президента Трампа в Давосе была очень и очень важной. Для всех финансистов есть геополитическая "красная линия", которая связана с военной сферой, касающейся Гренландии. Если произойдёт военная акция, это будет иметь последствия для войны капиталов. Помимо этого, есть ключевой финансовый вопрос: что является резервной валютой? Это ключевая проблема рынков капитала, но ей уделяется крайне мало внимания, люди плохо разбираются в происходящих переменах.
— Вне зависимости от того, будет ли военное вторжение США в Гренландию или нет, в НАТО происходят большие сдвиги. Так будет ли крупная дедолларизация на финансовых рынках? Видите ли вы, как страны за пределами США довольно быстро отходят от доллара?
— Вы наблюдаете диверсификацию активов за пределами США в целом. Несмотря на то, что в прошлом году фондовые рынки США показали прекрасные результаты, они серьёзно отстали от остального мира. И вы видите сдвиг в структуре владения активами. Особо давайте поговорим о деньгах. Когда вы видите, что золото выросло на 67%, — вы должны понимать, что это не драгоценный металл, который просто вырос на более чем 60%. Это квазивалюта. Золото покупали не только центральные банки, но и другие инвесторы, чтобы диверсифицировать валютные резервы, состоящие из фиатных валют. Они не только избавлялись от долларов, верно? Это также касается евро, они избавлялись от всех фиатных валют, которые по сути являются долговыми инструментами. Эти долги непрерывно монетизируются. Это стало большим трендом, самым крупным трендом 2025 года. Этот тренд был даже более важным, чем рост акций технологических компаний.
— Какие исторические параллели, беспокоящие вас, вы видите сейчас?
— В истории уже были аналогичные распады денежной системы, если мы говорим о переходе к золоту. Был распад в 1971 году. Был 1944 год и Бреттон-Вудская конференция. Какова была наша денежная система? Это было золото, привязка к доллару и другие валюты, привязанные к нему. И был процесс создания огромного количества долгов, которые были обеспечены деньгами. 1971 год — эта система рушится, и мы переходим к фиатной денежной системе. 2008 год — процентные ставки достигают нуля, мы переходим к количественному смягчению. Другими словами, долги монетизируются через их массированные закупки. 2020 год — у нас COVID. Большие дефициты, по сути, необходимость ещё большей и большей монетизации. Использование модели непрерывной монетизации долгов постепенно ослабляло денежную систему. И всё это приводит нас к вопросу: что на сегодняшний день является хранилищем богатства, средством обмена, которое принимается? А затем, когда мы попадаем в обстановку, подобную войне, что тогда происходит? Ведь человечество много раз переживало войны. В такие периоды страны не хотят держать долги друг друга. Они боятся, что какая-то другая страна введёт против них санкции. Кроме того, в такие периоды печатается больше денег и это ещё больше обесценивает валюту и государственный долг, в том числе и долг США.
— Так на каком этапе долгосрочного долгового цикла мы находимся? И, собственно, что вас больше всего беспокоит в ближайшие год-два? Что упускают из виду финансовые рынки?
— По-моему, многие финансисты упускают важный момент — понимание ценности денег. Не думаю, что многие люди задаются вопросом: "Хорошо, так какова ценность денег? Я не думаю, что многие люди задаются вопросом: "Хорошо, так какова ценность денег?" И это история даже более значительная, чем история с технологическими акциями, согласны? Меня беспокоит тот долговой механизм, при котором происходит очень простая динамика, и ей очень легко управляют центральные банки. Пока долговой цикл работает, долг и платежи по его обслуживанию растут быстрее доходов. В итоге они начинают вытеснять прочие расходы, что и создаёт проблему. И это также происходит, когда предложение облигаций больше, чем спрос на них. Например, прямо сейчас много держателей облигаций уже являются крупнейшими кредиторами. И если облигации не приносят достаточно высокой доходности, то возникает проблема дисбаланса спроса и предложения.
— Может ли произойти обвал на рынках государственного долга?
— Вполне возможно, что мы не увидим обвал. Вполне возможно, что мы увидим ещё больший, спекулятивный взлёт долга. И это всё будет происходить на фоне девальвации фиатных валют. И как поведут себя спрос и предложение на рынках капитала, будет зависеть от геополитики.
