Председатель Совета Федерации РФ Валентина Матвиенко поручила разобраться с налогами «Северстали». Ранее в СМИ обсуждалось первое место владельца «Северстали» Алексея Мордашова в списке российских олигархов по версии "Форбс" и рост его состояния с 21 млрд долл. в 2023 году до 37 млрд долл. в 2026 году. Губернатор Вологодской области Георгий Филимонов сообщил, что «Северсталь» подала уточнённые декларации по налогу на прибыль за предыдущие годы и пытается вернуть из регионального бюджета по 8,5 млрд руб. за два года, суммарно 17 млрд руб.
«Северсталь» за I квартал 2026 года показала убыток в размере 352 млн руб. и возврат налога на прибыль на сумму 409 млн руб., а годом ранее, за I квартал 2025 года, прибыль достигла 25 млрд руб., и уплаченный в бюджет налог равен 4 млрд руб. Налог на прибыль составил внушительные 58 млрд руб. за 2023 год, уполовинившиеся, но всё же приличные 26 млрд руб. в 2024 году и обвальные 6 млрд руб. в 2025 году (из них 4 млрд руб. за I квартал). Эта динамика показывает, что политический разбор падения налога на прибыль не только назрел, но и актуален уже почти год.
Пока отвлечёмся от специфики налогов и обозначим причины убытков. «Северсталь» всё же дала валовую прибыль за I квартал 2026 года (выручка минус прямая себестоимость) в размере 34 млрд руб. (год назад — 55 млрд руб.). При этом административные расходы и затраты на сбыт составили 23 млрд руб. и немного выросли за год, хотя квартальная выручка сократилась со 171 млрд руб. до 141 млрд руб., а прямая себестоимость – со 123 млрд руб. до 111 млрд руб.
Это касается не столько налогов, сколько уместности таких миллиардных расходов на фоне заявлений о кризисе в металлургии. Должны ли менеджмент и продажники получать столько же, сколько и год назад, хотя выручка и прибыль упали? Если бы административные и сбытовые расходы сократили пропорционально снижению выручки, то «Северсталь» показала бы прибыль в размере 4 млрд руб. вместо убытков.
Ещё над превращением прибыли в убытки «потрудились» чистые процентные расходы, возросшие с нуля до 1,5 млрд руб., а также курсовые разницы, скакнувшие с нуля до 3,6 млрд руб. (и традиционно прочие налоги — 5,7 млрд руб.). Если бы не скачки процентных расходов и курсовых разниц, то прибыль «Северстали» была бы такой же, как год назад. Как так получилось, что чистые процентные расходы выросли в I квартале 2026 года при снижении ключевой ставки относительно I квартала 2025 года (15%, 17% и 21%)?
На начало 2026 года «Северсталь» располагала денежными средствами и их эквивалентами на сумму 38 млрд руб., а на начало 2025 года — 129 млрд руб., заработав год назад на процентах по депозитам столько же, сколько уплатила по кредитам. На конец 2023 года денег и эквивалентов так вообще было 374 млрд руб., а их резкое уменьшение на 245 млрд руб. за 2024 год совпало с выплатами огромных дивидендов в размере 242 млрд руб., хотя в 2025 году дивидендов уже не было и на 2026 год они не планируются. Уменьшение денежных запасов в 2025 году уже связано с резким ростом расходов на приобретение основных средств: с 68 млрд руб. в 2023 году до 110 млрд руб. в 2024 году и до 166 млрд руб. в 2025 году — это солидно, но вызывает вопросы, которые сформулируем позже.
Это ещё не вся история про прибыль, поскольку та считается тремя разными способами. Первый представлен выше на основе консолидированной отчётности (включая «дочек») по международным стандартам, второй определяется по основной производственной организации по российским стандартам, третий – по налоговому учёту.
Чистая прибыль первым методом составила 32 млрд руб. за 2025 год и 150 млрд руб. за 2024 год, вторым методом – 113 млрд руб. и 116 млрд руб. соответственно, с очень впечатляющей разницей. Расчёты третьим методом не публикуются, но понятны из сумм налога на прибыль – 5 млрд руб. и 40 млрд руб. соответственно, что даёт налоговую прибыль в размере 20 млрд руб. и 200 млрд руб. за 2025 и 2024 годы. Хотя за I квартал 2026 года убытки рассчитаны тремя методами.
Все эти методы используются вполне официально: отчёты на их основе подписаны аудиторами, опираются на «зоопарк» нормативных документов и даже (с согласия госорганов) на международные стандарты. Что делать Валентине Матвиенко и Георгию Филимонову, точнее их помощникам, при таком множестве стандартов и различиях в величине прибыли в разы (32 млрд руб., 113 млрд руб. и 20 млрд руб. за 2025 год)? Креативные бухгалтеры обоснуют необходимость всех трёх стандартов, поскольку это их «хлеб», и чем больше стандартов и расхождений, тем им лучше. Для реального понимания прибыльности крупнейшего металлурга и принятия государственных решений это слишком креативно.
Можно ли достоверно судить об убытках за I квартал 2026 года? А о пересмотре результатов 2025 и 2024 годов с требованием вернуть ранее уплаченные налоги?
Это пока были рассуждения о налоге на прибыль, перечисляемом в основном в региональный бюджет, а теперь — вопросы по НДС как федеральному налогу. Специфика НДС заключается в том, что при экспорте он возвращается, а по капитальным вложениям уменьшает сумму, уплачиваемую в бюджет. НДС платится с продаж внутри страны, поэтому российский металл для отечественного машиностроителя получается дороже, чем аналогичный металл для китайского производителя. Весной несколько раз ФАС отмечала завышенную стоимость алюминия.
У «Северстали» трилемма НДС складывается так, что этот налог и ранее был очень небольшим, а теперь даже возмещается в значительных объёмах. Так, НДС был уплачен в размере 1,6 млрд руб. за 2023 год, 1,7 млрд руб. – за 2024 год, но получено из бюджета обратно 4 млрд руб. за 2025 год. Для сравнения: у КамАЗа по балансу на конец 2025 года задолженность бюджету по НДС составляет 13,6 млрд руб., и это, скорее всего, только квартальный платёж, так что годовой будет в разы больше. Ещё раз подчеркнём, что с КамАЗа НДС взимается, а с «Северстали» — реально нет.
В Китае при вывозе сырья НДС поставщикам из бюджета не возвращается, но возмещается при экспорте готовых машин и оборудования. У нас же эти китайские товары формально должны облагаться импортным НДС, но из-за ухищрений такое происходит не всегда, и государство приняло меры по устранению лазеек прошлой осенью и этой весной. Это один из факторов дешевизны китайских машин и оборудования, помимо их низких ставок по кредитам по сравнению с нашими. Условные КамАЗ или АвтоВАЗ со своей выручки НДС платят, а их китайские конкуренты возмещение налога по экспорту (импорту к нам) от китайского правительства получают.
Ещё по отчётности «Северстали» есть «прочие налоги» (скорее всего, НДПИ, акциз на жидкую сталь, налог на имущество) почти стабильной величины: 21 млрд руб. за 2023 год, 23 млрд руб. за 2024 год и вновь 21 млрд руб. за 2025 год (с падением на 2 млрд руб.). Также «Северсталь» заплатила социальные взносы с зарплат сотрудников, и эти отчисления выросли более чем в полтора раза за два года: 20 млрд руб. за 2023 год, 28 млрд руб. за 2024 год и 32 млрд руб. за 2025 год. Есть и НДФЛ с доходов персонала, примерно равный половине суммы социальных взносов, по которому «Северсталь» выступает налоговым агентом. Об этих платежах также следует помнить, поскольку «на слуху» у журналистов и политиков в основном налог на прибыль и НДС, а упомянутые прочие налоги, взносы и НДФЛ дали за прошлый год внушительные 69 млрд руб.
В связи с уплатой региональных налогов в бюджет Вологодской области возникает вопрос: как структурированы продажи «Северстали» по регионам? Формально сбытовая сеть представлена на сайте самой «Северстали», однако там фигурируют различные ООО со словами «дистрибуция» и «сеть» в названиях. В Москве «Северсталь» продаёт через ООО «Новый сервис» с офисом на ул. Клары Цеткин, но сама организация зарегистрирована в Ярославле. НДФЛ за сотрудников в разных регионах платится по месту регистрации ООО и, скорее всего, его региональных филиалов.
«Трансфертное ценообразование» по изменению географии расходов и прибылей широко применяется в нашей стране крупным бизнесом и пришло к нам из западных офшоров. Сам Алексей Мордашов владеет «Северсталью» не через офшоры, а через российские структуры, о чём компания сообщала после первого вопроса Валентины Матвиенко ещё в апреле. Хотелось бы увидеть детали сбытовой структуры в региональном разрезе: где и как формируются добавленная стоимость и прибыль, где платятся региональные налоги, почему затраты на сбыт растут на фоне снижения выручки.
Я в последние годы частенько покупал прокат и профиль «Северстали» у подмосковных посредников. Только в Подмосковье существует до нескольких сотен крупных металлобаз и тысячи мелких, накручивающих стоимость при розничной продаже от десятков процентов до двух раз. Например, самая популярная профильная труба 120×60×3 на двух региональных складах самой «Северстали» может стоить от 440 руб. до 564 руб. за погонный метр, а на розничных металлобазах — от 500 руб. до 900 руб. Кроме того, сети металлобаз (которыми «Северсталь» не владеет) с общими сайтами в основном представлены ИП с признаками дробления бизнеса, и там охотно предоставляют скидки при оплате наличными.
«Северсталь» стремится развивать розничную сеть и создала удобный сайт. В этой заметке мы нисколько не обвиняем в дроблении бизнеса и продажах за наличные саму «Северсталь». Но почему одна из самых популярных позиций сортамента представлена только на одном розничном складе на всю Московскую область и даже Центральную Россию? Почему нет хотя бы десятка складов в разных концах Подмосковья? Почему во избежание значимых транспортных расходов приходится переплачивать ближайшему посреднику?
Чтобы понять роль розничных продаж, полезно упомянуть, что из сданных в 2025 году порядка 108 млн кв. м жилья на многоквартирные дома пришлось 45 млн кв. м, а 64 млн кв. м – на индивидуальное жилищное строительство.
Недавно торговая сеть «Лента» Алексея Мордашова выкупила гипермаркеты «Оби», торгующие товарами для ремонта и стройки, с потенциалом сделать из них более достойного конкурента успешной сети гипермаркетов «Лемана про» (бывшая французская «Леруа Мерлен») и многочисленным розничным строительным рынкам. В таких гипермаркетах есть отделы металлопродукции, начиная с проката, профилей и арматуры и заканчивая гвоздями, саморезами и болтами.
Вспоминается восклицание Валентины Матвиенко, прозвучавшее в 2022 году, что гвозди у нас в основном импортные. «Северсталь» на своём сайте сообщает о продажах болтов и саморезов, и мы надеемся, что они отечественного производства. К сожалению, на сайте Федеральной налоговой службы и в других открытых источниках не удалось найти отчётности «Северсталь-метиза», чтобы судить об объёмах такого производства. Был бы интересен подробный ответ «Северстали» и на давний вопрос Валентины Матвиенко об импортных гвоздях и других подобных товарах.
Теперь вернёмся к 166 млрд руб. инвестиций «Северстали» в 2025 году и их росту с 68 млрд руб. в 2023 году по консолидированной отчётности группы. Очень важная и растущая величина, но куда конкретно и по какой сметной стоимости? Сколько идёт на производственное оборудование, сколько — на производственную недвижимость, а сколько — в торговлю?
В 2023 году «Лента» выкупила сеть «Монетка», а ведущие деловые СМИ сообщали о 100 млрд руб. возможной цены. Случайно ли эти 100 млрд руб. совпадают с приростом инвестиций «Северстали» за два года? Как указано выше, этот прирост, а также огромные дивиденды «Северстали» за 2024 год привели к серьёзному снижению объёма денежных средств в распоряжении компании, росту процентных расходов и обнулению прибыли. В 2021 году «Лента» покупала сеть «Билла», а на стыке 2025–2026 годов — упомянутую выше «Оби».
К сожалению, среди профильных специалистов ходят легенды об одной из крупнейших розничных сетей, которая якобы инвестирует в ремонт и оборудование новых магазинов в арендованных помещениях суммы, в разы превышающие стоимость гипотетической покупки самих помещений. Так накручиваются показатели инвестиций, а менеджеры-прохиндеи выводят деньги через подрядчиков. Ещё одна из крупнейших сетей засветилась в новостях среди «клиентов» схемы бумажного НДС на 1,2 млрд руб., выявленной правоохранительными органами в начале апреля, после чего произошёл скачкообразный рост поступлений НДС. В этой заметке нет достаточных оснований соотносить подобную практику с инвестициями «Северстали», но компетентным органам и сенаторам следовало бы ещё раз это проверить.
Завышение инвестиций – это сокращение основных налогов. С 2025 года введён инвестиционный налоговый вычет, фактически снижающий налог на прибыль, с оговоркой об использовании оборудования в основном производстве. Подобным же образом оборудование основного производства подлежит ускоренной амортизации (3–7 лет), что также ведёт к снижению базы налога на прибыль. Но что такое основное производство, по какой сметной стоимости оценено такое оборудование и не импортного ли оно происхождения? Прилавки и холодильники, импортные грузовики для торговли — это также основное оборудование. Кроме того, приобретение оборудования, услуг по его доставке и монтажу уменьшает сумму уплачиваемого в бюджет НДС, точнее, даже приводит к его возврату из бюджета.
«Северсталь», как крупного налогоплательщика, проверяют контролирующие органы, и к уплате налогов по действующим казуистическим нормам вряд ли будут претензии. А вот политикам и профильным экспертам будет полезно, по сути, выполнить распоряжение Валентины Матвиенко и разобраться в сложившихся бизнес-практиках на примере «Северстали».
Все ли эти формально законные бизнес-схемы, по существу, нужны для развития нашей страны, для реального производства и реальных инвестиций именно в производство?
Почему обнуляется прибыль основного производства, но рядом возникают огромные доходы розницы в других регионах с неочевидными связями через собственность?
Правильно ли крупному производственнику покупать гипермаркеты, где вроде бы осуществляются розничные продажи металлопродукции, но на небольшой доле торговых площадей?
Почему производитель металла фактически не платит НДС в бюджет, при этом включает этот налог в цену поставок внутри страны, в то время как отечественные машиностроители НДС в бюджет платят, а китайские конкуренты – получают возмещение при ввозе в нашу страну?
Автор - доктор экономических наук
Фото: прокат холоднокатаный в рулонах в листопрокатном цеху-2 на Череповецком металлургическом комбинате (входит в состав ПАО "Северсталь"). Владимир Смирнов/ТАСС
