В США и в целом в западной прессе наблюдается всплеск публикаций о коррупции президента США Трампа и его семьи. В июле 2026 года об этом пишут все ведущие издания.
Приведем несколько примеров.
«Существует разница между обычным использованием чужого влияния и откровенным обогащением первой семьи за счет личных интересов», - пишет Чарльз Хоманс в The New York Times* в статье «Избиратели считают, что все политики немного коррумпированы, но Трамп, возможно, переходит все границы» (24. 07. 2026).
Какова ценна американского президентства?
Торги могут начаться с 2,2 миллиарда долларов: минимальная сумма, которую, как считается, заработал президент Трамп за первый год после возвращения на пост. Эта цифра в три с половиной раза превышает доход семейного бизнеса в 2024 году, последнем полном году перед его возобновлением президентства. Большая часть этих средств поступает от криптовалютных проектов. Семья Трампа начала их незадолго до того, как его администрация ограничила федеральный надзор за криптовалютами, а союзники в Конгрессе начали продвигать законопроекты, которые фактически исключили бы проекты Трампа из сферы действия этических норм. За несколько дней до его второй инаугурации фирма, связанная с правительством Объединенных Арабских Эмиратов, тайно приобрела 49-процентную долю в одной из компаний за полмиллиарда долларов.
Отсюда можно добавить еще 1,6 миллиарда долларов — сумму федерального финансирования, недавно одобренную администрацией для малоизвестной компании, впоследствии нанятой для разработки месторождения полезных ископаемых в Казахстане, в рамках сделки, лично согласованной с правительством Казахстана Трампом и министром торговли Говардом Лютником. Наверняка по совпадению, сыновья Трампа теперь являются инвесторами.
Плюс 400 миллионов долларов, рыночная стоимость самолета, который правительство Катара передало Трампу в 2025 году и который сейчас находится на земле из-за соображений безопасности. А еще есть «фонд против использования оружия» в размере 1,776 миллиарда долларов, который исполняющий обязанности генерального прокурора Тодд Бланш представил в мае 2026 года для урегулирования иска на 10 миллиардов долларов, поданного личными адвокатами Трампа в связи с утечкой его налоговых деклараций во время его первого срока. Этот фонд, финансируемый Казначейством и эквивалентный более чем половине ежегодных государственных расходов Южной Дакоты, будет распределяться среди лиц, преследуемых администрацией Байдена — предположительно, союзников Трампа. Дональд К. Шерман, президент правозащитной группы «Граждане за ответственность и этику в Вашингтоне», назвал этот фонд «одним из самых коррупционных актов в американской истории».
Американцы хронически пессимистично относятся к коррупции. По данным социологической организации Gallup, с 2007 года подавляющее большинство респондентов согласны с тем, что коррупция «широко распространена в правительстве этой страны».
Но это недовольство легко перерастает в апатию. В предвыборных опросах коррупция, как правило, не входит в число главных проблем, волнующих американских избирателей. Пожалуй, ни один американский политик не понимал и не использовал этот распространенный цинизм так успешно, как Трамп, который трижды выступал против «коррумпированных» врагов и «сфальсифицированной» системы и дважды возглавлял президентские администрации, наиболее вопиюще обогащавшие страну.
Однако есть разница между десятком миллионов долларов государственных выплат принадлежащим Трампу курортным объектам — наиболее привлекательная форма конфликтов интересов Трампа за время его первого президентства — и многомиллиардными выплатами, которые стали достоянием общественности в последние месяцы. И летом 2026 года, по крайней мере среди некоторых видных членов его партии, ощущается явное беспокойство, которое заметили избиратели. Сенаторы-республиканцы открыто возмущались соглашением с Министерством юстиции, которое, по словам сенатора Теда Круза, спровоцирует «полномасштабный бунт в Сенате» (судья временно заблокировал выделение средств, и Бланш с тех пор заявила, что администрация отказалась от этой идеи).
Их протесты отражают появление коррупции как актуальной проблемы в некоторых промежуточных выборах в Сенат, где сохранение контроля республиканцев выглядит менее вероятным, чем год назад. В Техасе кандидат от демократов Джеймс Таларико пообещал в случае победы представить «комплексный пакет мер по борьбе с коррупцией». В Джорджии сенатор-демократ Джон Оссофф защищает свое место, осуждая «самую коррумпированную администрацию всех времен».
Это более удивительно, чем может показаться на первый взгляд. Один из уроков, которые демократы извлекли из первого срока Трампа, когда они изо всех сил пытались заставить избирателей интересоваться сомнительными связями с владельцами Мар-а-Лаго и попытками провести международный саммит на курорте Трампа, заключался в том, что разочарование американцев в «коррумпированной» системе помогло Трампу гораздо больше, чем навредило.
Изменилось ли это?
Если определять коррупцию так, как это делают большинство экспертов по борьбе с коррупцией, — как злоупотребление служебным положением в личных целях, — то Соединенные Штаты, по мнению Хоманса, несмотря на все свои недостатки, не являются особенно коррумпированной страной. И американская история в основном является историей успеха в борьбе с коррупцией.
Коррупция была реальной проблемой в Соединенных Штатах XIX века, и правоведы Мариано-Флорентино Куэльяр и Мэтью К. Стивенсон утверждают, что формы, которые она принимала тогда, были бы знакомы современным гражданам развивающихся стран, страдающих от коррупции, таких как Бразилия, Индия, Индонезия, Нигерия и Украина.
Продажа государственных земель в личных интересах была обычным явлением. Для получения покровительства и грабежа политики использовали государственные должности, курирующие промышленное развитие, таможню и общественную инфраструктуру. Финансирование Гражданской войны, а после неё и расширение железных дорог на запад, привело к громким случаям мошенничества и корыстных действий. В крупных городах государственные услуги и примитивные системы социальной защиты часто поддерживались откровенно корыстными политическими машинами.
Это была системная коррупция, при которой акт ограбления государства и его граждан был неотделим от управления этим государством. Процесс её обуздания продвигался с перебоями до наступления Прогрессивной эры начала XX века. Именно тогда обеспокоенность по поводу коррупции, вызванная финансовой нестабильностью и неравенством «позолоченного века», вышла на первый план в американской политике.
Куэльяр и Стивенсон утверждают, что неприметная работа по реформированию, которая расширилась в тот период и продолжалась после него — правительственные расследования и судебные преследования, реструктуризация государственной службы, создание независимых комиссий по надзору за промышленностью и общественными работами — постепенно превратила американскую коррупцию из системной проблемы в эпизодическую. Нормы изменились. Коррупция перестала быть тем, что позволяло занять должность, и стала тем, что приводило к ее смещению.
Однако, другую интерпретацию этой истории можно дать в том смысле, что системная коррупция в Соединенных Штатах не была побеждена; она просто эволюционировала.
В своей книге 2016 года «Коррупция в Америке» юрист Зефир Тичаут утверждает, что с точки зрения отцов-основателей, наиболее пагубные формы коррупции не обязательно являются самыми прямыми или буквальными. Это понимание господствовало в американском праве до 1970-х годов, когда Верховный суд начал сужать юридическое определение политической коррупции до откровенного взяточничества, которое к тому времени было значительно уменьшено благодаря реформам и судебным преследованиям. Эта точка зрения привела к решениям суда по делам Citizens United против FEC и McCutcheon против FEC в 2010 и 2014 годах, которые в совокупности сняли почти все ограничения и подотчетность в отношении расходов на выборы.
Прямые последствия этого юридического отклонения стали очевидны на президентских выборах 2024 года, когда, по подсчетам The New York Times , почти 900 миллионов долларов, потраченных на поддержку кандидатов от Демократической и Республиканской партий, остались совершенно неотслеживаемыми.
Стоит ли в этом контексте удивляться тому, что у многих американцев определение коррупции более расплывчато, чем у закона? Возможно, есть несколько политиков, таких как сенатор-демократ Роберт Менендес, осужденный в 2025 году за получение золотых слитков в рамках длительной схемы взяточничества. Но, как всем известно, настоящая борьба происходит в другом месте.
Избиратели могут быть недовольны коррупцией, но действительно ли их это волнует? Обеспокоенность ею широко распространена и поддерживается обеими партиями, но при этом поверхностна и статична. Трамп и республиканцы в Конгрессе большую часть избирательной кампании 2024 года обвиняли президента Джозефа Р. Байдена-младшего и его сына Хантера Байдена в торговле влиянием в связи с зарубежными деловыми операциями Хантера. Но согласно опросу The New York Times/Siena, процент зарегистрированных избирателей, назвавших коррупцию самой большой проблемой, стоящей перед страной, за этот период практически не изменился, увеличившись с 2% в декабре 2023 года до всего лишь 4% в январе 2026 года.
Тем не менее, другие опросы зафиксировали изменения в отношении американцев к этой проблеме после возвращения Трампа на пост президента. Опрос Ipsos, проведенный в апреле и мае 2026 года, в ходе которого респондентов спрашивали о трех главных проблемах, показал, что 37 процентов американцев выбрали коррупцию — на 10 процентов больше, чем год назад.
Одна из теорий, объясняющих происходящее, заключается в том, что американцы просто воспринимают разницу в масштабах доходов, полученных Трампом во время его первого и второго президентских сроков. Ранее, будучи президентом, Трамп с удовольствием нарушал нормы, касающиеся конфликта интересов при президентских выборах, но делал это ради, казалось бы, сравнительно небольших сумм денег. Предполагаемые 13 миллионов долларов, заработанные его курортами и другой недвижимостью на лоббистах, пытавшихся заручиться поддержкой его администрации в первый срок, составляют едва 3 процента от стоимости одного только катарского самолета.
Другая теория заключается в том, что американцы сейчас чувствуют себя хуже, чем в 2017 году, и ищут виновных. «Сейчас в нашей политике доминируют два настроения, — говорит Джастин Флоренс, основатель организации Protect Democracy, занимающейся мониторингом ситуации и созданной во время первого срока Трампа. — Одно из них — ощущение, что экономика и экономическое будущее не устраивают большинство американцев; другое — что политическая система сломана, и американцы не имеют права голоса. Коррупция связывает эти два настроения воедино».
Эту логику можно увидеть в словах кандидатов от Демократической партии, которые в 2026 году строили свою предвыборную кампанию на теме коррупции. В своей майской речи, осуждающей «мафию Мар-а-Лаго», Оссофф быстро переключился с Трампа на более широкую критику американской «политики, основанной на деньгах»: «Деньги поступают, услуги предоставляются, и именно поэтому ошеломляющее богатство покупает все большую долю власти над нашими национальными делами, в то время как к простому гражданину относятся с презрением». Здесь Трамп является исключением, но в то же время и не исключением, симптомом, а не причиной.
Но сделать Трампа символом более масштабной политической дисфункции — задача непростая. В конце концов, в 2024 году кандидаты от Демократической партии получили больше выгоды от финансирования из «теневых» фондов, ставшего возможным благодаря решению по делу «Citizens United», чем республиканцы. Возможно ли противостоять этой системе, находясь внутри неё?
В каком-то смысле это риторическая загадка. Десятилетиями американцы сетовали на сравнительно тонкую коррупцию в сфере финансирования избирательных кампаний, используя язык бесчинств XIX века. Это затруднило восприятие неожиданного возвращения реального злоупотребления служебным положением в стиле XIX века — в невиданных ранее масштабах и с такой откровенностью, что осмелитесь меня остановить?
Первый шаг — признать, что это взаимосвязанные, но разные проблемы. Это аргумент реалиста в пользу узкого определения коррупции, каким бы недостаточным оно ни было. Оно делает борьбу с ней менее безнадежной и, следовательно, более осуществимой.
Трамп, его деньги и мир
Как пишет Катрин Беннхолд в The New York Times (24. 07.2026), она поговорила с Эриком Липтоном, который освещает деятельность семьи Трампа. Он предположил, что если бросить дротик в карту, то, скорее всего, он попадет туда, где у американского президента или его семьи есть деловые интересы. Как задокументировал Эрик, холдинговая компания Трампа в 2025 году получила как минимум 125 миллионов долларов в виде прямых платежей из иностранных источников в таких странах, как Великобритания, Индия, Индонезия, Ирландия, Оман, Филиппины, Катар, Румыния, Саудовская Аравия, Южная Корея, Турция, Вьетнам и Объединенные Арабские Эмираты.
«Демократам необходимо жестко критиковать Трампа за его беспрецедентную коррупцию»
Статью с таким названием опубликовал Стивен Гринхаус в The Guardian* (22.07.2026).
«Чтобы победить на промежуточных выборах в этом году, партия должна подчеркнуть, что Трамп получил огромную финансовую выгоду, в то время как миллионы людей с трудом сводят концы с концами», - пишет автор.
Если демократы надеются максимально увеличить свои шансы на победу на выборах в ноябре этого года, им необходимо громко заявить о масштабной и беспрецедентной коррупции Дональда Трампа. Демократы должны ясно дать понять каждому американцу, что Трамп бесстыдно использовал свой второй срок для увеличения своего состояния на поразительную сумму – более чем на 2 миллиарда долларов – в то время как миллионы американцев изо всех сил пытаются свести концы с концами, и их положение усугубляется политикой Трампа, которая привела к росту инфляции и цен на бензин».
Ежедневно вплоть до дня выборов демократы должны четко и ясно демонстрировать, что президент-миллиардер Америки гораздо больше сосредоточен на собственном обогащении, чем на улучшении жизни простых американцев. Коррупция и конфликты интересов Трампа настолько масштабны и возмутительны, что многие американцы даже не представляют, насколько они значительны: от заработка Трампом более 1,4 миллиарда долларов на криптовалюте в прошлом году до помилования преступников, чьи семьи жертвовали деньги на его избирательную кампанию, и инвестиций его сыновей в стартапы, получающие щедрую помощь от администрации Трампа.
Коррупция Трампа и его постоянное стремление к личному обогащению — это, безусловно, худшее, что когда-либо случалось с президентом США. «Это совершенно беспрецедентно», — заявила Меган Горман, автор книги «Все деньги президентов», посвященной истории президентского богатства с 1776 года. Горман сказала, что стремление Трампа к личному обогащению — это «предательство американского общественного договора: согласно которому те, кто руководит страной, ставят страну выше себя».
Норм Эйзен, ответственный за этику в Белом доме при Бараке Обаме, заявил: «Это коррупция такого масштаба, которому, честно говоря, мало равных в мировой истории».
Коррупция и конфликты Трампа принимали множество форм
После первоначального осуждения криптовалют как «мошенничества», Трамп, совершив неожиданный разворот, вместе со своими сыновьями создал World Liberty Financial, криптовалютную компанию, которая обогатила его на 799 миллионов долларов в прошлом году. Трамп и его сыновья получили огромную прибыль, когда член королевской семьи Объединенных Арабских Эмиратов заплатил 500 миллионов долларов за секретную 49-процентную долю в их компании. Вскоре после этого Трамп согласился сделать то, чего очень хотели ОАЭ: он разрешил ОАЭ приобрести передовые чипы Nvidia для искусственного интеллекта, чему воспротивились некоторые представители органов национальной безопасности, опасаясь, что в конечном итоге многие из этих чипов достанутся Китаю.
Трамп нажил огромную сумму другим способом – в прошлом году он заработал поразительные 636 миллионов долларов, продавая мемкоины $Trump, спекулятивную криптовалюту с небольшой практической ценностью. Трамп призвал своих поклонников купить эти монеты, написав: «Пришло время отпраздновать все, за что мы выступаем: ПОБЕДУ… КУПИТЕ СВОИ $TRUMP СЕЙЧАС». Почти миллион человек, многие из которых являются верными сторонниками Мага, потеряли в общей сложности 3,8 миллиарда долларов, инвестируя в монеты $TRUMP, которые потеряли 97% своей стоимости с момента пика.
Одновременно с крупными успехами Трампа в сфере криптовалют его администрация сократила регулирование криптовалют, распустила подразделение по обеспечению соблюдения законодательства в этой области и прекратила ряд судебных дел, связанных с обвинениями в мошенничестве с криптовалютами.
Статья Конституции США о вознаграждениях запрещает президентам принимать подарки от иностранных государств, но, в вопиющем нарушении этой статьи, Трамп принял от королевской семьи Катара списанный роскошный Boeing 747 стоимостью 400 миллионов долларов. Трамп уже использует его, и после окончания его второго срока он перейдет в президентскую библиотеку Трампа, а предположительно, и в его личное пользование. Трамп назвал катарский подарок «самым роскошным самолетом в мире», а сенатор Крис Мерфи из Коннектикута назвал этот подарок «воплощением коррупции».
Трамп превратил президентские помилования преступников в этически сомнительную игру, основанную на принципе «плати и играй». Он помиловал Чанпэна Чжао, миллиардера, основателя крупнейшей в мире криптовалютной биржи, после того как Чжао незаметно помог увеличить стоимость криптовалютной компании семьи Трампа почти на 2 миллиарда долларов. Чжао провел четыре месяца в тюрьме после признания вины в отмывании денег.
Трамп также помиловал Тревора Милтона, основателя компании по производству электромобилей Nikola, который был приговорен к четырем годам тюрьмы за мошенничество в отношении инвесторов. До помилования Милтон и его жена пожертвовали более 1,8 миллиона долларов на предвыборную кампанию Трампа. Аналогичным образом Трамп помиловал Пола Вальчака, руководителя дома престарелых, который признал себя виновным в хищении более 10 миллионов долларов из налогов на заработную плату сотрудников. Это помилование произошло после того, как мать Вальчака посетила мероприятие по сбору средств для Трампа, на котором было собрано 1 миллион долларов.
Пресс-секретарь Белого дома Каролина Ливитт решительно защищала Трампа от обвинений в коррупции, заявив: «Ни президент, ни его семья никогда не вступали и никогда не будут вступать в конфликт интересов». Анна Келли, пресс-секретарь Белого дома, добавила, что Трамп «действует только в наилучших интересах американской общественности».
Неоднократное использование Трампом контрактов без проведения тендера также поднимает серьезные этические вопросы. Трамп заключил секретный контракт на 500 миллионов долларов без проведения тендера на строительство бального зала Восточного крыла. Его администрация также заключила контракт на 1,7 миллиона долларов без проведения тендера с компанией, принадлежащей давнему союзнику Трампа Джону Кафаро, который пожертвовал более 300 000 долларов политическим комитетам, связанным с Трампом. Этот контракт без тендера касался установки системы очистки воды для отражающего бассейна у Мемориала Линкольна, который после реконструкции, проведенной по распоряжению Трампа, сильно разросся из-за водорослей (в 2001 году Кафаро признал себя виновным в сговоре с целью подкупа конгрессмена).
Сыновья Трампа также наживаются на власти и президентстве Трампа. После того как Трамп помог убедить лидера Казахстана предоставить малоизвестной американской компании доступ к крупнейшему в мире неразработанному запасу вольфрама — металла, имеющего решающее значение для производства боеголовок ракет и чипов искусственного интеллекта, — сыновья Трампа, Дон-младший и Эрик, приобрели долю в проекте за несколько дней до объявления сделки. Экспортно-импортный банк и еще одно федеральное агентство пообещали предоставить малоизвестной американской компании, получившей доступ к руднику, запасы которого, по одной из оценок, составляют до 80 миллиардов долларов, кредит в размере 1,6 миллиарда долларов.
На этом Дон-младший и Эрик не остановились: они инвестировали в производителя беспилотников, который стремится продавать дроны странам Персидского залива, подвергшимся нападениям Ирана и зависящим от военной помощи администрации Трампа. В ходе шага, который сенатор Элизабет Уоррен раскритиковала как «коррупцию на виду у всех», Пентагон заключил контракт на 24 миллиона долларов со стартап-компанией, главным стратегом которой является Эрик Трамп, на тестирование андроида для морской пехоты. Уоррен сказала: «Пентагон теперь просто машина для заработка денег для детей Трампа?». Дон-младший и Эрик инвестировали в более чем десяток стартапов, связанных с обороной, и что эти компании с момента этих инвестиций принесли не менее 3,2 миллиарда долларов прямых государственных заказов.
В отличие от предыдущих президентов, Трамп отказался создать слепой траст для своих активов. Это вызвало серьезные опасения, поскольку в 2025 году с инвестиционных счетов Трампа было совершено более 21 000 сделок, многие из которых, по всей видимости, были спланированы таким образом, чтобы максимально использовать публичные заявления Трампа, которые повлияли на фондовые рынки. Белый дом защищает эти сделки и заявляет, что инвестиционными счетами Трампа управляют профессиональные консультанты, которые не поддерживают с ним регулярной связи.
За день до того, как Трамп опубликовал план, в значительной степени дерегулирующий ИИ, его инвестиционные счета приобрели акции многочисленных компаний, занимающихся ИИ, на сумму до 5 миллионов долларов каждая, включая Broadcom, Meta**, Amazon, Apple, Microsoft и Nvidia (в тот же день он также приобрел акции компаний, не связанных с ИИ).
В беспрецедентной для президента сделке, широко осужденной как коррупционное злоупотребление служебным положением, Трамп добился от своего министерства юстиции обещания, что Налоговая служба прекратит все существующие проверки Трампа, его семьи и его бизнеса, а также прекратит попытки взыскать с него задолженность по налогам, несмотря на то, что, по некоторым оценкам, Трамп должен более 100 миллионов долларов. В июле 2026 года федеральный судья осудил эту сделку как неправомерное злоупотребление служебным положением.
Список можно продолжать бесконечно. Можно рассказать о многих других скандалах и конфликтах, включая попытки семьи Трампа заключить сделки по продвижению бренда в Саудовской Аравии и выплату южнокорейской алюминиевой компанией 2 миллионов долларов холдинговой компании Трампа, которая столкнулась с торговым расследованием.
Если бы любой предыдущий президент совершил хотя бы десятую часть этих преступлений, общественность подняла бы шум. Между тем, республиканцы в Конгрессе закрывают глаза на коррупцию Трампа, закрывая ему глаза на его беспрецедентное личное обогащение и корыстные действия.
И хотя Трамп щедро обогатился, он с энтузиазмом поддержал законопроекты, которые сократили финансирование Medicaid и продовольственных талонов для миллионов нуждающихся американцев, а также повысили страховые взносы на медицинское обслуживание для миллионов, заблокировав продление субсидий Obamacare.
Важно отметить, что американская общественность все больше недовольна коррупционными махинациями Трампа. Опрос Economist*/YouGov, проведенный на этой неделе, показал, что 49% избирателей заявили, что использовали бы слово «коррумпированный» для описания Трампа, в то время как 19% не стали бы так его описывать.
**компания, признанная экстремистской и запрещённая в РФ
