Лев Иванович Корольков – ветеран СВР и советского спецназа, ленинградец, тематику взаимоотношений с Финляндией и готовности наших северных рубежей к нынешним угрозам, исходящим от этого нового члена НАТО, знает не понаслышке. Об этом с ним беседует писатель, эксперт по вопросам международного терроризма, Виталий Леонидович Волков.
Виталий ВОЛКОВ. Шесть лет назад, один мой знакомый, часто выступающий в качестве эксперта по военно-политическим вопросам на российском ТВ, уверенно сказал, что НАТО не следует рассчитывать на помощь Финляндии в эскалации конфликта с Россией, и что США предпочитают делать ставку в военном планировании на Польшу, на страны центральной и восточной Европы, но никак не на Финляндию. Но сейчас мы имеем не только Финляндию как свеженького члена НАТО. Власти в Хельсинки ведут себя дерзко, как ключевой боец на северном фланге европейского противостояния с Россией и даже поднимают вопрос о разрешении провозить через территорию страны и ввозить туда ядерное оружие. Как дошло до жизни такой, что Финляндия, которая, в общем-то, вроде бы с нами имела вполне приличные отношения, вдруг из-за Украины совершила кульбит и стала одним из опаснейших соседей. Или не вдруг, и не из-за Украины?
Лев КОРОЛЬКОВ. Начнём с того, что на протяжении XIX и XX столетий отношения с Финляндией носили разносторонний характер. 1 период - до Великой Октябрьской революции, когда Финляндия стала частью российской империи…
Виталий ВОЛКОВ. Напомним читателям, что Финляндия была присоединена к Российской империи в 1809 году, по итогам русско-шведской войны 1808—1809 годов. То есть при Александре I. Она получила статус Великого княжества Финляндского. Кстати, договаривался с Александром I о вхождении этой территории в состав Российской империи прадед такой известной у нас и спорной фигуры, как маршал Маннергейм. Княжество имело автономию и большие полномочия, особенно во времена Александра II. Был создан финский Сейм, Финляндия имела свою валюту, свою почтовую марку и т.д. Хотя уже при Александре III, а особенно при Николае II, начиналось сокращение финской автономии, которую в Финляндии трактовали как «русификацию». В ответ там возникло националистическое движение, причем вплоть до достаточно радикальной русофобии – то есть перенесения вины с имперских властей на русский народ.
Лев КОРОЛЬКОВ. Да, возникла революционная ситуация, которая подталкивалась «справа» финскими националистами, и «слева» революционными кругами, которые были против империи. Там были и большевитские тенденции, и тенденции к социал-демократии. Эти массы поддерживались структурами так называемых красных финнов и были достаточно многочисленными. Это было до 1918 года, до обретения независимости Финляндии, которую ей предоставил Ленин.
Виталий ВОЛКОВ. Да, после победы в Петрограде и Москве большевиков в октябре 1917 года финский Сейм объявил о независимости Финляндии, причем как демократической республики. А в декабре 1917-го Ленин убедил свое окружение, что независимая Финляндия не опасна для Советской республики, и Петроград решение Сейма подтвердил. После этого в Финляндии между красными и белыми финнами вспыхнула гражданская война, причем раньше, чем в России. К белым на помощь пришли немцы. Исходя из нашего знания той истории, уже тогда признать независимость – было легкомысленным шагом Ленина, плоды которого мы сейчас пожинаем? Равно как в истории с ленинским «перешиванием» Донбасса из состава РСФСР в часть Украины?
Лев КОРОЛЬКОВ. Да, тогда вс` началось. Белофинны прибегли к помощи своих союзников. Там высадился немецкий корпус генерала Гольца, поскольку Германия ещё была участником войны. При помощи немцев белые расправились с красными финнами, вырезали русские гарнизоны. Резня в Выборге - это пример, вошедший в историю. Рядовых солдат, офицерский корпус, который ещё был гарнизоном российской армии, просто вырезали, что, соответственно, сказалось и на других малых гарнизонах, которые находились там, ограждая границы российской империи от вторжения. Начался период крайне недоброжелательного отношения между красными, которые пришли к власти в России, и, собственно, так называемыми белыми в Финляндии.
Виталий ВОЛКОВ. Да, в 1918-м столкнулись буржуазный Сейм, за который стояли белофинны, и пробольшевистская финская рабочая Красная гвардия. Основную силу Сейма составляли немногочисленные, но отлично подготовленные егеря – те финны, которые добровольцами отвоевали в германской кайзеровской армии, и которыми командовал Маннергейм. Но возможность разбить красных предоставилась только благодаря предложению Германии. В Финляндию высаживаются 11 тысяч солдат генерала Гольца. Тогда как раз и возникла военная спайка финнов с немцами. А после поражения красных в «свободной» Финляндии разворачивается белый террор. Исторические документы говорят о том, что белыми расстреляны почти 30 тысяч красных и членов их семей. Речь идет о «зачистках», причем уже убивали не красных, а именно русских и русскоязычных. В свое время наш историк и писатель Баир Ирчинев мне и коллегам из съемочной группы «Звезды» рассказывал, как в 2018 году белофинны Маннергейма, овладев городом, учинили расправу над его жителями. Людей свозили к вокзалу, выстроили углом и расстреляли. А до этого их отлавливали на улицах и по квартирам белые солдаты, причем искали именно русских. Ирчинев говорит, что было расстреляно разом около 400 человек. Тогда на флаг в Хельсинки был поднят вопрос о Великой Финляндии, причем Финляндии для финнов, для угро-финнов. Эта идея постепенно стала овладевать частью тогдашних элит. в белой Финляндии стала идеей фикс. Кроме того, возникли мысли о расширении территории, необходимой для величия. По словам Ирчинева, практически сразу после победы в гражданской войне в 1918 году финские националисты начали всерьез обсуждать присоединение к Финляндии советской Карелии. А с марта 1918 года начинается так называемая белофинская интервенция в Карелию.
Лев КОРОЛЬКОВ. Этот период взаимоотношения двух самостоятельных государств - возникшей Финляндской республики, и РСФСР, начался с войны. Финны вторглись на территорию РФСФС, желая ухватить, как они сказали, подлинно финскую землю, Карелию. То есть русскую Карелию, где население составляли карелы, а не финны. Финны автоматически записали православных карелов в число народов Финляндской республики. Это очень важно. Война длилась почти 5 лет, с 18 по 22 год, хотя мирный договор был заключен в 1920-м году. Но спорадические военные действия имели место быть. В итоге вторгшиеся финские части, ещё не сформировавшаяся армия Финляндия, были разгромлены, и границы восстановились, за исключением Выборга, который они захватили после резни. В 1923 году были установлены дипотношения между финнами и СССР. И они были выстроены якобы на невмешательстве. На самом деле уже с начала 30-х годов финны активно с помощью французских инженеров стали строить линию вдоль существовавшей тогда границы по реке Сестра, она всего 30 с небольшим километром от Ленинграда. А когда в Европе, собственно, уже началась война, то советское правительство предложило Финляндии в целях обеспечения безопасности крупнейшего промышленного и политического центра в лице Ленинграда уступить нам границу, уступить нам Выборг. Переговоры шли то в активном, но неблагоприятном для нашей позиции, режиме, то в вялотекущем.
Виталий ВОЛКОВ. В конце 1930-х в финском высшем военном руководстве - множество сторонников откровенного фашизма в итальянском варианте и нацизма в немецком. Среди них – не кто-нибудь, а начальник генштаба Валлениус. Сотрудничество финнов с немецким военным командованием приближается к союзничеству. Помню, что историк Денис Попов из Петрозаводска рассказывал, что, по данным советской разведки на 1939 год, значительную долю в финском высшем офицерском составе и даже в генштабе составляли те военные, которые еще до революции 1917 года, во время Первой мировой, нелегально уехали из имперской России в Германию, там сформировали 27 прусский королевский батальон, который отчаянно воевал против русской армии в ту войну. Затем, после победы белофиннов над Красной гвардией, они вернулись в Финляндию. Этот контингент - радикальные националисты и русофобы. Такой фон необходимо учитывать, когда обсуждаются причины так называемой Зимней войны
Лев КОРОЛЬКОВ. Более жёстко мы стали от финнов требовать обмена территориями, когда, собственно, после испанской гражданской войны Европа разделилась на лагеря - Германия со своими союзниками и так назваемая демократическая Европа в лице, собственно, Франции и Великобритании…
Виталий ВОЛКОВ. Очень важный момент, который сейчас упускается, и который сопрягается с тем, что у нас: испанская война действительно разделила Европу на лагеря фашистский и прогрессивный. Как и украинская война. Тогда же возникли все эти парафашистские режимы и в Финляндии фактически, и в Прибалтике.
Лев КОРОЛЬКОВ. Да. И для СССР тогда встал прямой вопрос безопасности. Но силы просоветских режимов на тот момент в прибалтийских странах были достаточно хороши, чтобы прийти к власти как бы парламентским путем. «Красные» партии были сильны, тогда мы их подкармливали постоянно. И население проголосовало в их пользу. А тем, кто очень резко возражал, СССР для воспитания «помог» выехать в наши северные районы, чтобы посмотреть, как на самом деле устроена «трудовая жизнь». А Германия на тот момент не могла вмешаться на несколько фронтов. Таким образом Прибалтика была как бы выбита из числа союзников Германии как оперативное направление для оказания прямой помощи финнам. Гитлеру нужно было закончить с Европой, поэтому они сказали финнам – держитесь, как можете. Да, это по документам видно.
Виталий ВОЛКОВ. Кстати, есть версия у историков, что Маннергейм, который тогда был финским маршалом, предлагал властям страны согласиться с предложением Сталина и обменяться территориями. По крайней мере, он сам это утверждал в своих мемуарах… Но, даже если это так, то его предложение политическим руководством Финляндии принято не было.
Лев КОРОЛЬКОВ. В результате в 1939 году, в ноябре-месяце, мы воспользовались ситуацией. Мы ли спровоцировали тогда конфликт, или финны - это уже дело историков разбираться, кто прав, кто виноват, но однозначно СССР действовал тогда в интересах безопасности большого советского народа. Мы начали войну, воспользовавшись некой провокацией со стороны финнов. Началась она для нас неудачно, потому что мы кинули совершенно раздетую армию туда. Неудачно в силу природных условий, в силу того, что мы столкнулись с первоклассной по тем временам линией железобетонных укреплений, причем укреплений сплошных от берега Финского залива до Ладоги. Кроме того, наступила необычно суровая зима. В результате полураздетые красноармейцы понесли больше потерь от обморожения, чем от финнов. Финны сразу начали фактически лесную войну, где они были хозяевами, где были у них заготовлены определённые позиции, схроны. Но мы сравнительно быстро усвоили уроки войны и уже к февралю 40-го года пробили в двух или местах, по окраинам и в центре, линию этих укреплений, подтянув тяжёлые, еще царского производства, 360-миллиметровые орудия. Кстати, у финнов они тоже были. Их легкая артиллерия была закуплена у немцев и французов, а тяжелая – это наша была. Своей у них тогда не было. А в конце февраля мы взяли Выборг, и они уже побежали. Но поскольку нам надо зализывать собственные раны и мы не желали собственно финской территории, а хотели для обеспечения безопасности Ленинграда только выборгской округ занять, то начались переговоры, которые завершились миром, по которому эти земли переходили к нам. A финны в результате своего упрямства не получили ни одного гектара земли, им ранее предлагавшейся в обмен на Выборг по границе на севере и у средней Финляндии. Но тогда финны окончательно попали под влияние Германии. И когда началась Великая Отечественная, они сумели в течение короткого времени захватить территории на Карельском перешейке до реки Сестры, то есть в 30 километрах от Ленинграда. Но там они остановились. Артиллерия наших Фортов «Серая лошадь» и «Красная горка», а также линкора «Марат» (изначально-линкор «Петропавловск») финские и французские танки просто переворачивала. И финны отказались вести наступление дальше реки Сестры. Вот поэтому Ленинград выжил за счёт тридцатикилометровой зоны на Карельском перешейке. Через неё два года до прорыва блокады спасали питерских. А дальше финны остановились ниже, на реке Свирь. Юг Ладоги так и остался у нас. Они туда не порвались. Там наша флотилия стояла. Мы делали набеги, один раз они попытались прорваться, но всего несколько их катеров сумело уйти назад. Их потопили всех. У нас там сильная флотилия была, из Финского залива корабли перевели. Что касается военной тайной дипломатии высокого уровня, то Павел Анатольевич Судоплатов мне рассказал то, о чём официально нигде не сообщалось. Уже после разгрома немцев под Москвой на территории нашего посольства в Швеции начались переговоры с финнами, потому что Маннергейм, в прошлом -генерал русской школы, быстро сообразил, что, на самом деле, несмотря на тогдашние германо-финские фанфары и трубы, и на продвижение немцев на юге СССР, им будут кранты. Он хорошо знал русскую армию, воевал в составе русской армии с немцами в Первую мировую, он получил полный Георгиевский бант, и особо «пронемецким» он не был, хотя корни его - немецкие. Уже с тех пор переговоры шли, фронт простоял до 1944 года. А как только мы в 44-м году взяли Эстонию, и, соответственно, нанесли тогда 1-й сталинский удар (операция «Январский гром» - полное снятие блокады Ленинграда и освобождение Ленинградской области и Великого Новгорода), форсировали Свирь возле города Ладейное поле, финны стали отступать…
Виталий ВОЛКОВ. Это ваши места, хоженые-перехоженные…
Лев КОРОЛЬКОВ. Там я ещё до недавних пор любил смотреть с высокого берега на их укрепления, я обходил все их места по рокадам. Минных полей там было много. Раз поставили на костре ведро компотика сварить, отошли грибков набрать, и бах, ведро улетело. Это мы именно на мине обосновались, оказывается. Но Господь именно в этот момент нас уберег, погнал почему-то грибов собрать… Уходя, финны почти не сопротивлялись, мы за два дня прорвали оборону, морские пехотинцы просто шли вперёд. Но они оставили много мин. У нас разминерами в основном женщины воевали, и там, в Ладейном поле, братские могилы девушек-сапёров. По-моему, одна или две довольно крупные. Тем, кто погиб, при разминировании. Тоже очень важный факт... И снова началась лесная война. Ну мы уже закалённые были, вызвали части НКВД, они так всё зачистили, что финны сказали: хватит. Мы согласились и договорились о перемирии в августе-сентябре 1944 года, после прихода к власти в Хельсинки Маннергейма. Да, были мысли, что если финнов дожать, то Финляндия станет коммунистической, но надо было ещё возиться с немцами, и силы нужны были там.
Виталий ВОЛКОВ. Да, в итоге Финляндия возвращалась к границам 1940 г., утратив, при этом, часть территорий, в основном - островных. Но главное, что финнов обязали разорвать отношения с Гитлером и разоружить немецкие части, находящиеся на территории Финляндии. Это условие фактически вынудило их переменить сторону конфликта и объявить Германии войну.
Лев КОРОЛЬКОВ. А по окончании мировой войны, в 1947 году, мы заключили с ними новый договор. Мы получили по нему массу преимуществ. Им нельзя было армию создавать, компартия была по-настоящему легализована, определены репарации для СССР и т.д. У нас были в достаточной мере развязаны руки, потому что шведы тогда занимали осторожную позицию, они знали, что им попадёт за то, что они снабжали до 1945 года немцев рудой и важнейшими деталями для танков – подшипниками. Вся танковая армия немцев держалась на шведском подшипнике. А многие параметры договора определялись на переговорах ранее, при посредничестве шведов.
Виталий ВОЛКОВ. Кстати, в России имеются диаметрально противоположные взгляды на вопрос, хотели ли финны под руководством Маннергейма захватить или уничтожить Ленинград, или, наоборот, финский маршал его фактически спас. По крайней мере, есть свидетельство адъютанта Гитлера, майора Энгеля, что Маннергейм сам предлагал Гитлеру стереть Ленинград с лица земли. Также известно, что у финнов уже были готовы специальные команды, которые должны были перевезти ценные трофеи из Ленинграда в Финляндию. Тем не менее, к Маннергейму даже среди военных в России имеется определенный пиетет. Но есть бесспорная история, которую финский официоз сегодня терпеть не может вспоминать. Это финские концлагеря, которые были очень жестокими.
Лев КОРОЛЬКОВ. Оккупация финнов в Карелии была хуже немецкой. Очевидцы мне говорили, что в два раза хуже. Финны фактически лишили население продовольствия. Излишки, которые они захватили на марш-броске, они вывезли и распределили по квотам для населения Финляндии. Карелы и наше русское население, проживавшее там постоянно, оказались на грани голодной смерти. Они их просто искусственно выморили. Это факт, а не чья-то выдумка. Они согнали всё население, которое, скажем, не имело постоянного жилья, в лагеря. Лагеря были жесточайшие, они убивали даже мелких обитателей лагерей, детей. То есть если ребенок подошёл к проволоке, финские надзиратели просто стреляли. Мне рассказывали это старики, которые прошли через лагеря. Я же начал свою службу в Подпорожье… Важно, что на финскую сторону карелы не пошли. Были, конечно, переводчики, был обслуживающий персонал, но столько сколько украинцев набежало к немцам на работу, там не было. Я опрашивал людей и с нашей, и с финской стороны.
Виталий ВОЛКОВ. Но мы сами в хороший период наших отношений эту тематику не поднимали, и только сравнительно недавно ФСБ обнародовала материалы со свидетельствами тяжелейших преступлений финнов в этих лагерях и вообще по отношению к населению на оккупированных территориях. На уровне геноцида.
Лев КОРОЛЬКОВ. Да, после войны наступил мирный период, самый длинный в истории независимой Финляндии. Они при заключении договора 1947 года, кроме территориальных и иных уступок, получили массу привилегий. По торговле мы открыли им наши лесные угодья, потому что некому особенно в те первые послевоенные годы было там разрабатывать леса. Нам пошла бумага, бумажная промышленность возникла, потому что у них отличная полиграфия, а у нас типографии работали только на листовки, на войну. Мы много преференций дали в торговле, в транспорте, потому что, собственно, для нас открылась Балтика с 1946 года. Как раз все их порты мы использовали. Период хороших отношений с нейтральной Финляндией многие читатели хорошо должны помнить, поэтому не буду на нём останавливаться подробно. И так было, наверное, вплоть до 2014 года. Хотя ещё до этого, где-то с начала 2010-х, у них стали возникать враждебные нам структуры, которые сначала подо что-то маскировались, и совсем чёткого антироссийского профиля не было, финны очень зависели от России. Но к тому времени старое население ушло из бизнеса, да и вообще стало уходить физически. А пришли новые люди, многие из которых учились в Европе, главным образом в Швеции, в Норвегии, в Германии. Это поколение стало делать погоду. Поэтому отношения стали всё хуже, хуже, хуже, хуже, пока не дошли до нынешнего нуля. Это уже совпадает с началом событий Специальной военной операции. Постепенно финны перекрыли границы, отказались от Шенгена, они просто закрыли КПП, и всё. Но главное, они вступили в НАТО. В результате тысячекилометровая граница по суше оказалась перекрыта. На их территории дороги, ведущие к нашей границе, отремонтированы. У них там все в порядке. И здесь важна реакция нашего населения. Оно в настоящее время по меньшей мере встревожено. Я это знаю не понаслышке. Один бросок с их стороны через тысячекилометровую границу может достичь очень неприятного для нас результата, даже если они потом утратят позиции. На таком пространстве может произойти то, что было недавно в Курской области, когда украинцы чуть-чуть не дошли до областного центра. А у нас в тех районах есть стратегические объекты. Главный сборный объект – это Кольский полуостров. Там наши основные базы. Кроме того, стратегическими являются все коммуникации снабжения по железной дороге, по шоссе на Кольский полуостров, который постоянно нуждается во всём. Это снабжаемая территория, они не могут произвести примерно 90% из того, что употребляется там. Поэтому в любом месте прорыв – это для нас серьёзная военно-стратегической проблема. Нам надо укреплять территорию, которая не укреплена. Она не укреплялась никогда. А одномоментная попытка все исправить потребует больших сил и средств, что, будем говорить прямо, не соответствует реальным возможностям нынешнего дня. Я не понимаю, почему до сих пор эта тема не обсуждается всерьез.
Виталий ВОЛКОВ. Я к этому добавлю, что номинально, по характеристикам, финская армия – крепкая армия. У них довольно сильный мобилизационный ресурс, включая так называемых резервистов или ополчение. У них одна из сильнейших, возможно, сильнейшая в континентальной Европе артиллерия, у них прекрасные средства доставки, причём, производимые в самой Финляндии. По крайней мере, три года назад командующий сухопутными войсками Финляндии утверждал, что финская артиллерия, входящая в его подчинение, была самой многочисленной в Западной Европе. Она превосходила немецкую, шведскую и норвежскую вместе взятых, и не уступала польской.
Лев КОРОЛЬКОВ. Да, но самое главное - это подготовка так называемой Лесной армии. Они знают места, там много гиблых болот, где надо затратить гигантские силы, чтобы гати настелить. Какая бы техника ни была, она бесполезна. В случае конфликта мы должны сначала, конечно, их инфраструктуру разрушить. А страна большая, рассеянная. Вообще, конечно, её надо было делить, когда у нас была такая возможность. Как ГДР и ФРГ. Могли сослаться на то, что они дважды на нас нападали, мы потеряли столько людей, и организовать это так – «красные» будут те, кто наш, а часть у Финского залива – «белым», живите так, как вы хотите. И никуда бы не делись.
Виталий ВОЛКОВ. Все равно, при Горбачёве бы как Германию, так и здесь бы тоже все отдали бы «богатым и красивым»…
Лев КОРОЛЬКОВ. Пока мы бы отдали, сформировалось бы определённое поколение, которое бы уже не пролезало за те представления, в которых они жили. Была бы своя ГДР. Определяющим является то, что у людей в мозгах.
Виталий ВОЛКОВ. А в мозгах – снова жажда реванша, снова идеи низвержения «русского имперства», которые являются вытесненным в подсознание комплексом Великой Финляндии, только в реинкарнации «Великой Европы» или «Великого НАТО». Имея такое общественное подсознание, соответствующей элите несложно укрепиться во власти, вопреки экономическим интересам населения, которое жило очень благополучно во многом за счёт электроэнергии из Ленинградской области и щедрого русского туризма. (Сейчас на свет божий выходят некоторые подробности того, как в разных странах Запада эти элиты формировались путем «эпштейнизации», «педофилизации» и так далее). Как вы считаете, в случае того конфликта, о котором в Европе все говорят, то есть конфликта с Россией на Балтике, и называют 2029, 2030 годы, а некоторые – уже и 2027-й, финны влезут в него или нет?
Лев КОРОЛЬКОВ. Не уверен, потому что первые, кому достанется – это они. Во-первых, они близко, их коммуникации подходят к нам. Во-вторых, в нынешних условиях мы просто разобьём натовские и их базы, они уже отмечены, и ракеты наведены. Так что там вопрос зависит от стоимости. Война - это тоже бабки. Сколько ты затратишь, и какой результат получишь? В-третьих, Европа - это лоскутное одеяло. Потому что страны имеют разные интересы, разный потенциал по вступлению в конфликт и по времени, которое они могут выжить в военных условиях. Даже Англия не выживет. Там внутренняя обстановка хреновая из-за того, что англичане занимают последнее место в ранге жителей, они никто, и звать их уже никак среди обилия иноземцев, исключая узкие элитные группы. Близко к этому подошли французы.
Виталий ВОЛКОВ. Может быть, тогда и не обязательно закрывать финскую границу, проводить мероприятия, и не надо беспокоиться?
Лев КОРОЛЬКОВ. Нет. Финляндия - это пища, если считать зверя олицетворением войны. Финляндия - это вся дорожная архитектоника для войны. Только через Финляндию и через Норвегию можно прорваться к нашим ключевым позициям на севере.
Виталий ВОЛКОВ. Но недавно в эфире немецкого общественно-правового ТВ финский военный эксперт уверенно назвал Балтику внутренним морем НАТО и настаивал на том, что этот тезис должен быть оформлен де-факто, то есть силовым путем, и де-юре. Европейцы, в данном случае шведы, только что совершили очередной насильственный акт по отношению к сухогрузу, идущему в Петербург, причем именно на том основании, что это было российское судно. Стратегия блокады России на Балтике обсуждается военными и военными экспертами НАТО открыто. Это один куст сценариев конфликта. Финнам, как и шведам, здесь отводится важная роль. Как вы оцениваете реалистичность такой угрозы?
Лев КОРОЛЬКОВ. Нынешний министр иностранных дел США Рубио около года назад говорил о ключевой роли Финляндии в действиях НАТО на Балтике. Сами финны в Хельсинки рады стараться. Часть причин для их радения я перечислил. Они лежат в истории наших отношений и в особенностях сегодняшней властной элиты. Но у нас пока есть военный потенциал, который позволяет сильно ограничить, а при необходимости пресечь европейские претензии на Балтику. Буквально на днях немецкий адмирал, командующий их ВМФ, это подтвердил, когда поговорил с журналистом. У нас есть то, чем можно дать по рукам. Но дело за тем, чтобы те самые красные линии, которые мы проводим там, где лежат наши ключевые интересы, и где у нас есть способы их обеспечить, действительно становились красными линиями. Тем более, что все эти западные антироссийские санкции в отношении мореходства – незаконны, их так и надо называть – незаконные санкции. И никак иначе. А раз они незаконные, то конкретно те лица, кто их осуществляет, должны быть привлечены к ответственности, где бы они ни находились. По законным решениям наших российских судов.
