Многим кажется, что идея создания «Совета мира» возникла из абстрактных гуманистических соображений и как некий жест доброй воли. Но это не так. Подобные инициативы появляются ровно в те моменты, когда существующая система международных институтов перестаёт справляться с управлением конфликтами. И сегодня это видно особенно отчётливо. Да, современный мировой порядок формально сохраняет прежнюю архитектуру, но фактически всё хуже отражает реальный баланс сил – центров влияния стало слишком много, тогда как согласия между ними просто нет. Как писал Джордж Мартин, «куда ни плюнь – везде по королю».
После Второй мировой войны роль главного координатора международной безопасности взяла на себя ООН. Она задумывалась как универсальная система, где главные игроки договариваются между собой, а остальные получают относительно стабильные и предсказуемые правила игры. Однако со временем эта модель столкнулась с внутренними ограничениями. Право вето в Совбезе используется не как инструмент сдерживания, а как механизм блокировки. Резолюции принимаются, но не исполняются, а реальные переговоры по наиболее острым вопросам выносят за рамки универсальных процедур. Формально система есть, но по факту – она не работает от слова совсем.
Исторический опыт показывает, что подобные кризисы институциональной эффективности уже случались. Например, Лига Наций, созданная после Первой мировой войны как дебютный глобальный механизм коллективной безопасности, оказалась неспособной остановить эскалацию 1930-х и не предотвратила Вторую мировую. После окончания боевых действий организация была формально ликвидирована, а её функции и активы переданы новой системе международных институтов. При этом важно понимать, что Лига Наций не исчезла мгновенно из-за плохой идеи – она банально перестала соответствовать политической реальности того времени. Институт остался в прошлом вместе с миром, для которого его, собственно, и проектировали.
ООН в период холодной войны избежала судьбы Лиги Наций, но её реальная роль была существенно сложнее, чем это принято описывать. Организация продолжала функционировать и служила важной дипломатической и легитимационной площадкой, однако ключевые решения принимались преимущественно в приватных кабинетах. Карибский кризис, политика разрядки и основные договоры об ограничении вооружений вырабатывались вне универсальных процедур ООН. В этих случаях организация скорее сопровождала процесс, обеспечивая дипломатические каналы и публичность, чем реально определяла исход событий.
В этом контексте «Совет мира» выглядит не как попытка заменить существующую систему, а как стремление создать параллельный и более гибкий механизм. Его логика строится на отказе от универсальности в пользу ограниченного состава участников и отсутствия формального вето. И главное – на концентрации на конкретных конфликтах, а не размытом наборе общих тем для «просто поговорить».
Кому эта инициатива может быть выгодна на практике? Прежде всего странам-середнячкам с региональным влиянием, но без решающего голоса в существующих институтах. Для них участие в Совете – способ выйти из роли наблюдателей и встроиться в процесс, где принимаются реальные решения, а не зачитываются правильные формулировки. Вторые интересанты – группа стран, находящихся под санкционным давлением. Оно и понятно: альтернативная международная площадка снизит эффект изоляции и позволит апеллировать к иной международной конфигурации. Проще говоря – на наших появляется ещё одна трибуна, с которой можно быть услышанным. Особую роль в таких проектах играют спонсоры. Финансирование международных структур – это не благотворительность, а форма инвестиций в политический капитал, влияние на повестку и статус посредника в случае чего. Что так же логично: в мировой политике деньги редко тратят без расчёта на окупаемость.
С точки зрения функционирования «Совет мира» вряд ли станет копией ООН. Скорее речь пойдёт о клубной модели, где решения принимаются на основе согласия, но при этом их юридический вес будет уступать политическому. Такие решения могут не иметь прямой силы, но при этом будут значимы за счёт денег, дипломатического давления и способности реально влиять на стороны конфликта. Именно так сегодня и принимаются многие ключевые решения – просто не всегда публично.
К слову, эксперты нынче регулярно задают вопрос: «Способен ли «Совет мира» заменить ООН?» Но в действительности он поставлен неверно. Даже нынешняя кривая и косая ООН – это не просто площадка для дискуссий, а сложная правовая архитектура, встроенная в систему международных договоров. Ни один новый орган не сможет воспроизвести эту легитимность простым заявлением о намерениях. Исторический опыт показывает, что параллельные институты либо встраиваются в действующую систему, либо остаются вспомогательными форматами, значение которых напрямую зависит от ресурсной базы, стоящей за ними. К тому же «Совет мира» – это не проект про окончание международных конфликтов. Это яркий симптом глобального кризиса управляемости мировой системы. Тем более очевидно, что условные Франция и Великобритания никогда не согласятся на демонтаж ООН – чуть ли не единственный оставшийся у них механизм сохранения статуса.
При этом принципиально важно зафиксировать ещё одно обстоятельство, которое обычно выносят за скобки. С одной стороны, Штаты на протяжении последних десятилетий демонстрировали отсутствие желания решать ключевые международные вопросы на основе взаимоприемлемых компромиссов, предпочитая односторонние решения и формат «коалиций по интересам». С другой – право вето постоянных членов Совета Безопасности, прежде всего России и Китая, стало инструментом блокирования инициатив, воспринимаемых как навязывание американской повестки. В результате система оказалась зажата между односторонностью и институциональной защитой суверенных интересов. В этом смысле идея создания «Совета мира» выглядит особенно иронично: его продвигает та же сторона, чья стратегия во многом и привела к падению эффективности ООН.
Всё это вряд ли приведёт к обновлению мировой системы управления. Скорее наоборот – мир окончательно уйдёт от единого универсального механизма к набору параллельных площадок, каждая из которых будет работать в интересах спонсоров. ООН от этого никуда не денется и продолжит выполнять символическую функцию. А реальные решения так же будут приниматься за её пределами. Новые структуры вроде «Совета мира» станут не альтернативой старому порядку, а инструментами ситуативного влияния, что вряд ли сделает мир стабильнее и упростит управление конфликтами. А лишь зафиксирует переход к системе, где решающую роль играют деньги и политическая воля отдельных государств, а не универсальные правила.
ТГ-канал: @denismirolyubov
