Иванов А.А. Непримиримый черносотенец: Александр Иванович Дубровин. – СПб.: Владимир Даль, 2026. – 596 с.
Автор рецензируемой книги – доктор исторических наук Андрей Александрович Иванов из Санкт-Петербурга, написал первую в мировой историографии научную биографию Александра Ивановича Дубровина (1855–1921). Историк, издавший ранее монографии о В.М. Пуришкевиче и Н.Е. Маркове[1], решился без гнева и пристрастия распутать клубок из слухов, сплетен, злонамеренных выдумок и реальных фактов в судьбе героя своего исследования.
При жизни Дубровину были посвящены сотни противоречивых статей в изданиях различной политической направленности. Его поминали недобрым словом либералы и революционеры. Ему доставалось от правых деятелей (И.И. Восторгов, Н.Е. Марков, В.М. Пуришкевич), русских националистов и столыпинцев (М.О. Меньшиков, Л.А. Тихомиров). В сатирических журналах на него рисовали злые карикатуры. С.Ю. Витте в воспоминаниях обзывал его проходимцем, мошенником, подонком, сволочью, лейб-кабатчиком, каторжником, мазуриком, героем вонючего рынка, негодяем реакционных трущоб, политическим хулиганом и разбойником! С другой стороны, многочисленные письма рядовых черносотенцев, публиковавшиеся на страницах газеты «Русское знамя», при всем их «наивном вождизме» и простонародном языке, характеризовали Дубровина как борца за народные интересы.
Заслугой Иванова стало уточнение множества данных. В частности, вопреки бытовавшему мнению, он доказывает, что Дубровин родился 7 апреля 1855 года не в Кунгуре, а в Камышлове Пермской губернии, подтверждая информацию документами из Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА). В книге впервые приводится родословная Дубровина, кратко описываются его детство и молодость. Интересны сведения о жене Дубровина и его сыновьях Александре и Николае (в начале 1920-х годов, они были живы и находились на советской службе, но их дальнейшая судьба неизвестна).
В монографии подробно прослеживается врачебная карьера будущего политика. Иванов. Опровергает распространённое мнение о принадлежности Дубровину двух книг о домашней медицине и самолечении (вождь чёрной сотни ошибочно указан в качестве их автора в каталогах крупнейших российских библиотек). В этих книгах не совпадают полностью инициалы, к тому же в год, когда вышло первое издание одной из книг, будущий политик был еще студентом первого курса, а не «практиком-врачом», как указано в издании. Нет сведений и о том, что Дубровин когда-либо защищал диссертацию по медицине, поэтому закрепившееся за ним наименование «доктор Дубровин» говорит лишь о принадлежности к врачебной корпорации, а не о наличии степени доктора медицины. Зато Иванов подтверждает информацию о том, что в начале врачебной карьеры Дубровин состоял врачом еврейского детского приюта. Подтверждается и факт наличия у Дубровина накануне «похода в политику» значительного состояния. Только оценка недвижимого имущества доктора по ведомости 1906 года составляла 116.563 рубля. В политику Дубровина привела отнюдь не жажда денег! Как практикующий врач он был вполне успешен, и это именно политика погубила его карьеру врача (как и у французского коллеги доктора Л.-Ф. Селина).
Историк Иванов показывает, что стремительный политический взлёт Дубровина связан не столько с поддержкой со стороны царских властей или спецслужб, сколько с выходом на сцену истории в период революционных событий народных масс. Тогда, помимо революционных вождей, возглавивших «красные сотни», появились и вышли на улицы вожди «чёрных сотен». Столкнулись две мощные народные волны. Красные и чёрные вожди, действуя вне парламентских методов, стремились возглавить и направить народную стихию в выгодное им русло. Когда впоследствии Дубровин называл себя демократом, то это были не просто слова. Он реально позиционировал себя как народный вождь. В своей неподцензурности, иногда граничившей с нецензурностью, его «Русское знамя» публиковало такие тексты «народных трибунов», которые не отваживались печатать официальные монархические издания. Черносотенная «Стрела» подчеркивала ориентированность вождя Союза русского народа на простого русского мужика, отмечая, что он «дал России первую и пока единственную большую мужицкую газету „Русское знамя“, и, разумеется, никто не знает мужика так, как хозяин этой газеты – А.И. Дубровин»[2]. Даже В.И. Ленин признавал, что «в нашем черносотенстве есть одна чрезвычайно оригинальная и чрезвычайно важная черта, на которую обращено недостаточно внимания. Это – темный мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий»[3]. Дубровин и его газета – это монархизм низов, грубый, нелицеприятный, но понимаемый и принимаемый этими низами. Характерно, что в 90-е годы ХХ века в России появился ряд правомонархических изданий («Земщина», «Память», «Русское воскресенье», «Чёрная сотня»; было ненадолго возрождено и «Русское знамя»), которые продавались в пригородных электричках, в переходах метро, у столичного музея В.И. Ленина или Гостиного двора в Петербурге. Эти газеты активно приобретались не столько консервативными интеллектуалами, сколько обычными людьми «из низов».
Дубровин, как бы сейчас сказали, был внесистемщик, называвший себя «самым ярым протестантом» поскольку, невзирая на чины и звания, боролся с сильными мира сего ради блага простого народа[4]. Блага, естественно, в его понимании. Попытки чиновников обуздать нападавшего на царскую бюрократию Дубровина «кнутом» штрафов не сработали. «Пряник» денежных субсидий не помогал. Деньги от власти он брал, но лояльности к П.А. Столыпину и прочим не держал. К тому же у него появился богатый спонсор (богатая купеческая вдова Е.А. Полубояринова). Поступали небольшие средства и от читателей «Русского знамени». Дубровин использовал государственную систему (как и она его), но абсолютно верил только самодержцу, хотя незадолго до революции признал: «Развал идёт гигантскими шагами. И вряд ли удастся что-либо предупредить или устранить – нельзя быть роялистом больше короля».
Подробности послереволюционной судьбы Дубровина десятилетиями были неизвестны. Датой его расстрела называли 1918, 1920 и 1921 годы. Хранящиеся в Центральном архиве Федеральной службы безопасности России (ЦА ФСБ России) материалы следственного дела Дубровина были впервые озвучены в выступлении А.В. Репникова и В.Г. Макарова на всероссийской научной конференции «Россия и Запад: взгляд консерватора», состоявшейся в Ростов-на-Дону 13–14 декабря 2003 года[5]. В 2004 году эти документы были опубликованы Макаровым[6], а в 2010 году вместе с дополнительными материалами вошли в сборник «Репрессированная интеллигенция»[7].
Иванов, на мой взгляд, правильно понял, что не желанием «понравиться» чекистам были обусловлены слова Дубровина, обращенные к участвующей в его допросе осенью 1920 года троице (М.Я. Лацису, В.Р. Менжинскому и Б.М. Футоряну): «Я по убеждению коммунист-монархист, то есть чтобы при монархическом правлении были бы все те формы правления, которые могли бы принести народу улучшение его благосостояния, для меня были священны всякие кооперации, ассоциации и так далее. Я был за это, и в этом смысле я коммунист»[8]. Обращу внимание и на последующую затем фразу Дубровина: «Если Вы поймете, то не будете улыбаться»[9]. Скорее всего, улыбчивые чекисты к тому времени уже решили судьбу «коммуниста-монархиста». В заключении следователя Особого отдела ВЧК В.Д. Фельдмана по делу Дубровина в пункте 2 «Показания свидетелей» написано: «Вся Россия знает о деятельности Союза русск[ого] народа», а в пункте 3 «Вещественные доказательства» стоит прочерк! Первоначально дело Дубровина намеревались закончить показательным политическим процессом, но от этого почему-то отказались. 14 апреля 1921 года было принято решение о расстреле. Впрочем, приговор Дубровину мог быть приведён в исполнение и до вынесения данного решения, то есть в период с 11 по 14 апреля 1921 года (наиболее вероятной данной расстрела можно считать апрель). Официальных сообщений о расстреле лидера чёрной сотни в советской прессе не появилось, а место его захоронения неизвестно.
Обозначу и судьбу чекистов, причастных к делу Дубровина: Валескалн П.И. – скончался в 1987; Лацис М.Я. – расстрелян в 1938, реабилитирован в 1956; Менжинский В.Р. – скончался в 1934; Рознфельд А. – информации нет; Фельдман В.Д. – расстрелян в 1938, реабилитирован в 1956; Футорян Б.М. – расстрелян в 1937, реабилитирован в 1957; Шанин А.М. – расстрелян в 1937, не реабилитирован; Ягода Г.Г. – расстрелян в 1938, не реабилитирован.
Дубровин был реабилитирован по заключению Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 7 сентября 1998 года.
Попытка найти в Басманном районе Москвы последний адрес, по которому Дубровин проживал у сына Александра (Денисовский переулок, д. 9, кв. 1) не увенчалась успехом. Практически все старые дома давно снесены, а на их месте построены пятиэтажки и более поздние новостройки. По странному совпадению, неподалеку находится памятная доска, сообщающая о том, что здесь «был злодейски убит агентом царской охранки член Московский организации большевиков Николай Эрнестович Бауман».
[1] Иванов А.А. Пламенный реакционер Владимир Митрофанович Пуришкевич. СПб., 2020; Он же. Вождь черной реакции: Николай Евгеньевич Марков. СПб., 2023.
[2] Цит. по: Иванов А.А. Непримиримый черносотенец: Александр Иванович Дубровин. СПб., 2026. С. 217.
[3] Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 24. С. 18.
[4] Иванов А.А. Непримиримый черносотенец: Александр Иванович Дубровин. С. 216.
[5] Макаров В.Г., Репников А.В. Русские монархисты после октября 1917. Новые документы // Ф.И. Тютчев (1803–1873) и проблемы российского консерватизма. Ростов-на-Дону, 2004. Т. 1. С. 47–65.
[6] Следственное дело доктора Дубровина / Публикация, вступительная статья и примечания В.Г. Макарова // Архив еврейской истории. М., 2004. Т. 1. С. 268–319.
[7] Приговоренный к расстрелу дважды («коммунист-монархист» Александр Иванович Дубровин) / Публикация, вступительная статья и примечания В.Г. Макарова // Репрессированная интеллигенция. 1917–1934 гг.: сборник статей. М., 2010. С. 84–143.
[8] Там же. С. 108.
[9] Там же.
карикатуры на А.Дубровина в либеральных изданиях
двойной клик - редактировать галерею
