Финский президент Александр Стубб любит сравнивать современную ситуацию на развалинах Украинской ССР с событиями в своей стране в период Второй мировой войны. То заявляет, что решение конфликта может быть найдено по образцу выхода Финляндии из войны в 1944‑м. То клянётся, что его не так поняли, и, в отличие от Хельсинки, Киев не должен уступить ни сантиметра территорий бывшей УССР. Подобные виляния чрезвычайно смешны, но заставляют внимательнее изучить вопрос: каким образом Москва смогла сделать воинственного соседа безопасным и полезным?
Принято считать, что после подписания мирного договора в 1948 году отношения обеих стран развивались безоблачно до самого распада Советского Союза. Однако всё оказалось гораздо сложнее, и процесс усмирения финнов затянулся почти на полтора десятилетия. Во многом благодаря позиции Вашингтона, имевшего на Финляндию свои виды.
Война за «Кемску волость»
Едва получив независимость от России, бывшее великое княжество Финляндское решило поживиться за её счёт. Главнокомандующий финской армией Карл Маннергейм 28 февраля 1918 года объявил, что не вложит меч в ножны, пока не освободит от большевиков «наших братьев в Беломорской Карелии». Затем глава Финляндии Пер Свинхувуд 7 марта добавил, что желает получить ещё и Кольский полуостров. Маннергейм поддержал Свинхувуда и, сверх того, предложил отделить от России Петроград. Главком желал превратить его в «вольный город», который зависел бы от Финляндии, как отнятый у Германии Данциг — от Польши.
Слова Хельсинки не расходились с делами. Уже 18 марта в занятом финнами посёлке Ухта прошло первое заседание «Временного Комитета по Восточной Карелии», объявившего о её присоединении к Финляндии. Затем «Комитет» преобразовался в «правительство» Карелии, а финская армия двинулась к карельской столице — Петрозаводску. Один из отрядов попытался пройти ещё восточнее и захватить Кемь. Ту самую «Кемску волость», воспетую во всенародно любимой кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию».
Финский фронт был далеко не главным для Советской России, тем не менее она смогла направить на него достаточно войск и отразить вторжение. Согласно мирному договору, заключённому в эстонском Тарту 14 октября 1920 года, Финляндия получала заполярную Печенгу и отказывалась от претензий на другие российские территории. Но мир продолжался недолго. Уже в ноябре 1921‑го последовало новое вторжение в Карелию. Его также удалось отбить, однако стало ясно, что соседи не остановятся, причём в следующий раз наверняка явятся не одни.
Прецеденты имелись. Отделившись от России, финны провозгласили страну королевством, предложив трон зятю германского кайзера Вильгельма II — Фридриху Карлу Гессен-Кассельскому. После поражения Германии в Первой мировой войне Финляндия превратилась из немецкого плацдарма в британский. Уже 4 июня 1919 года корабли Великобритании входят в финский порт Бьорке, а 17‑го её торпедный катер, базирующийся в районе Териок (Зеленогорска), топит крейсер «Олег». Затем в ночь с 17 на 18 августа катера атакуют Кронштадт, топят плавбазу «Двина» и выводят из строя броненосец «Андрей Первозванный».
Другие корабли британской эскадры действуют из портов Эстонии, которая проводит ту же политику, что и Финляндия. Например, захватив 25 мая 1919 года Псков, эстонцы превратили его в свою вотчину во главе с бывшим красным командиром Станиславом Булак-Балаховичем. Неудивительно, что начиная с 1930 года финские и эстонские военные усиленно разрабатывают общие планы, и отнюдь не только оборонительные. Согласно одному из них, предлагалось, чтобы войска Финляндии «смело сконцентрировали все силы, которые только возможно выделить, на решающем направлении и попытались прорваться к Петербургу».
Провести подобную операцию можно было лишь с помощью крупной европейской державы. Хоть Британской империи, хоть приступившей к восстановлению своей военной мощи гитлеровской Германии. По предложению главы германской военной разведки Вильгельма Канариса в Хельсинки была создана направленная против СССР резидентура под руководством помощника германского военно-морского атташе Александра Целлариуса. Не зря избранный президентом Свинхувуд провозгласил во время визита в Берлин, что «враг России должен быть всегда другом Финляндии».
Гарантии от реванша
Накануне новой мировой войны терпеть такое положение дел было невозможно, и Советский Союз потребовал от Финляндии передвинуть к северу границу на Карельском перешейке, а также отдать острова Гогланд, Лаавансаари, Сейскари и Тютярсаари в Финском заливе в обмен на вдвое большую территорию в Карелии. Кроме того, СССР желал получить в аренду полуостров Ханко (Гангут), известный как место первой крупной победы флота Петра I над шведами, и создать там военную базу.
Хельсинки отказались, заговорили пушки, и теперь уже в дело пошёл план превращения Финляндии в вассальное государство по образцу Монголии. Заняв Териоки, СССР 1 декабря 1939 года провозгласил там создание правительства «Финляндской Демократической республики» во главе с коммунистом-эмигрантом Отто Куусиненом. Финнам вряд ли стоило обижаться. Создавая двадцатью годами ранее правительство Карелии в захваченной Ухте, они поступали точно так же.
Завершивший войну Московский договор 13 марта 1940 года стал зеркальным отражением Тартусского мира 1920 года. СССР без всяких компенсаций финнам получил куда больше, чем хотел изначально: весь Карельский перешеек с Выборгом и Кексгольмом (Приозёрском), острова в Финском заливе, базу на Ханко, а сверх того часть приграничных районов к западу от Карелии и на Кольском полуострове.
Завершивший войну Московский договор 13 марта 1940 года стал зеркальным отражением Тартусского мира 1920 года. СССР без всяких компенсаций финнам получил куда больше, чем хотел изначально: весь Карельский перешеек с Выборгом и Кексгольмом (Приозёрском), острова в Финском заливе, базу на Ханко, а сверх того часть приграничных районов к западу от Карелии и на Кольском полуострове.
Неудивительно, что президента Финляндии Кюёсти Каллио хватил инсульт, и полгода спустя после подписания договора он скончался.
В то же время большие потери Красной армии, упорное сопротивление финнов, получивших существенную помощь оружием и добровольцами от стран Европы и США, а также угроза вступления в войну Британии и Франции заставили СССР отказаться от проекта «Финляндской Демократической республики». Правительство Куусинена распустили, и он возглавил Карело-Финскую ССР, сформированную из Карельской автономной ССР и новых территорий. Режим Финляндии остался сугубо антисоветским, мечтал о реванше, а реальные рычаги воздействия на него у Кремля отсутствовали.
Вернуть утраченное и захватить Карелию с Кольским полуостровом финны рассчитывали при поддержке Третьего рейха. Посетив президента Ристо Рюти, экс-премьер Юхо Паасикиви писал в дневнике:
«Рюти рассказал: 03.07.41 мы выступаем, так как к этому сроку немцы в Северной Финляндии будут готовы. Мы уточнили будущую границу Финляндии. Границы будут установлены в зависимости от исхода войны и от того, что станет с Советским Союзом. Сейчас стоит вопрос о Восточной Карелии. Германский посланник передал Рюти собственноручное письмо германского фюрера, в котором фюрер обращает внимание, что Германия и Финляндия во второй раз будут сражаться вместе, и заверял, что он не оставит Финляндию. Это хорошо».
Первоначально наступление немецких и финских войск, поддержанных добровольцами из Швеции (поддержать земляков приезжал даже сын шведского короля принц Густав), развивалось успешно. Финны взяли Петрозаводск и перешли границу 1939 года на ленинградском направлении. Маннергейм вторично поклялся не вкладывать меч в ножны, пока не освободит Карелию. Паасикиви готовился зачитывать речь о взятии Ленинграда, начинавшуюся словами: «Пала впервые в своей истории некогда столь великолепная российская столица, находящаяся вблизи от наших границ. Это известие, как и ожидалось, подняло дух каждого финна». Однако затем наступление заглохло, а в ходе ответного удара в июне — августе 1944‑го Красная армия отбила Выборг и Петрозаводск.
Президент Стубб сейчас заявляет, что его страна победила, поскольку сохранила независимость, — и, разумеется, лжёт. Оккупацию Финляндии Советский Союз не планировал. Согласно директиве Ставки Верховного главнокомандования № 220119 от 21 июня 1944 года, Ленинградский фронт должен был только освободить оккупированные территории, овладеть приграничными городами Иматра, Котка, Коувола, Лаппеэнранта и Лахти, а затем занять оборону на восточном берегу реки Кюмин-Йоки.
Москва удовлетворилась закреплением за собой всех территорий, полученных в результате войны 1939–1940 гг., а также Печенги, где обнаружились богатые залежи никеля. Всего площадь Финляндии сократилась на одну восьмую, ей пришлось заплатить контрибуцию в 300 млн долларов, атаковать немецкие войска на севере страны и предоставить до конца войны свои аэродромы для советской авиации, а порты — для Балтийского флота.
После капитуляции Германии СССР сохранял базу в Порккала-Удде вместо оставленного Ханко. С точки зрения контроля за финнами она была куда удобнее. Если Ханко расположен в 116 км от Хельсинки, то Порккала от столицы всего в 34 км, и её тяжёлые 305‑мм орудия доставали до городских окраин.
Тем не менее и такая база на давала гарантий от очередной попытки реванша, теперь под покровительством нового лидера западного мира — Соединённых Штатов. Советский лидер Иосиф Сталин ситуацию понимал и принял необходимые меры.
Договор в «годы опасности»
Если война 1939–1940 гг. оставила политическую структуру Финляндии неизменной, то теперь ситуация изменилась. Националистическая прогерманская партия — Патриотическое народное движение — была распущена, а часть лидеров страны, включая бывшего президента Рюти и трёх бывших премьер-министров, оказались в тюрьме как военные преступники, хотя и ненадолго. Рюти и экспремьер Йохан Рангелл отсидели по три года, остальные ещё меньше.
Компартию, наоборот, легализовали и создали вокруг неё просоветский Демократический союз народа Финляндии. После выборов 17–18 марта 1945 года ДСНФ имел в парламенте 50 мест из 200, а год спустя его лидер — бывший министр сельского хозяйства Мауно Пеккала — возглавил правительство. ДСНФ получил в нём контроль за четырьмя ведомствами из 14, включая министерство внутренних дел. Президентом Финляндии тогда же стал Юхо Паасикиви, который возглавлял правительство перед Пеккалой, а до того растерял свою воинственность и принимал участие в мирных переговорах с Советским Союзом.
Время нахождения у власти правительства Пеккалы в Финляндии традиционно называют «годами опасности». Долгое время финны считали, что СССР собирался с помощью коммунистов установить у них такой же режим, как в странах Восточной Европы, типа Польши или Чехословакии. Но после открытия архивов это было опровергнуто. Сталин добивался, прежде всего, подписания договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Москвой и Хельсинки, что 6 апреля 1948 года и произошло. ДСНФ же использовался в качестве коллективного лоббиста и потенциальной угрозы.
Согласно четвёртой статье подписанного соглашения, обе стороны обязывались не заключать каких‑либо союзов, направленных друг против друга, а ключевой статьёй документа являлась первая. Она гласила:
«В случае если Финляндия или Советский Союз, через территорию Финляндии, станут объектом военной агрессии со стороны Германии или любого союзного с ней государства, Финляндия, верная своему долгу самостоятельного государства, будет сражаться для отражения агрессии. Финляндия направит при этом все имеющиеся в её распоряжении силы на защиту неприкосновенности своей территории на суше, на море и в воздухе, действуя в пределах своих границ, в соответствии со своими обязательствами по настоящему Договору, при помощи, в случае необходимости, Советского Союза или вместе с ним. В указанных выше случаях Советский Союз окажет Финляндии необходимую помощь, о предоставлении которой Стороны договорятся друг с другом».
На практике это означало включение Финляндии в советскую систему ПВО и её обязательство сбивать над своей территорией любые самолёты и ракеты, направленные против СССР. Кроме того, Сталин запретил финской делегации участвовать в Парижской конференции 12 июля 1947 года, на которой решался вопрос о выделении странам Европы помощи по плану госсекретаря США Джорджа Маршалла. Отсутствие там финнов означало, что они, как и восточноевропейские сателлиты Кремля, относятся к зоне его влияния.
Мороз для врагов Кекконена
Вашингтон доминирования Москвы не принял и пытался привести к власти в Финляндии антисоветские силы. Ставка делалась на две партии — консервативную Национальную коалиционную (в которой наряду с президентом Паасикиви состояло много противников СССР) и социал-демократов. Лидер эсдеков Карл Фагерхольм становился премьерминистром трижды: в 1948–1950, 1956–1957 и 1958–1959 гг. Он выступал за разрыв советско-финляндского договора о дружбе и вступлению Финляндии в НАТО, а также добился её присоединения к предшественнику Всемирной торговой организации — Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ). Одновременно из госструктур начали выдавливать наиболее промосковские фигуры. Например, писательница Хелла Вуолийоки, которая состояла в ДСНФ, а до того сидела в тюрьме за сотрудничество с советской разведкой, лишилась должности директора государственного радио.
Паасикиви коммунистов не любил, а главный соперник Фагерхольма в борьбе за пост премьера — лидер Аграрной партии Урхо Кекконен (глава правительства в 1950–1953 и 1954–1956 гг.) — тем более. Во время гражданской войны, будучи бойцом белогвардейского полка, 17‑летний Урхо отстреливал их лично. Тем не менее ссориться с Советским Союзом оба считали смертельно опасным и охотно приняли его поддержку в борьбе с оппонентами. Частью такой поддержки стали забастовки, организованные коммунистами по указанию советского посольства (в Кеми 18 августа 1949 года дошло до столкновений с полицией с человеческими жертвами), и экономические санкции (доля СССР в торговом обороте Финляндии в 1950 году упала до 7,8% по сравнению с 13,3% в 1949‑м).
Сменивший Сталина Никита Хрущёв продолжал ту же тактику. Правда, поначалу он, полагая, что хорошие личные отношения с Паасикиви решают всё, вывел войска из Порккала-Удда, но быстро понял, что горячие финские парни расценивают подобные уступки как проявление слабости. Соглашение об уходе советского контингента было подписано 19 сентября 1955 года, а на президентских выборах 17–18 января 1956‑го преемник ушедшего в отставку 85‑летнего Паасикиви, Кекконен, едва не проиграл, с трудом получив голоса 151 выборщика против 149 у Фагерхольма.
Москва приняла вызов. В социалдемократической партии Финляндии было сформировано левое крыло во главе с бывшим министром обороны Эмилем Скогом. Группа Скога пошла на парламентские выборы 6–7 июля 1958 года самостоятельно, получила 34 тысячи голосов и провела троих депутатов. Ослабленная СДПФ потеряла 77 тысяч голосов и шесть депутатских мандатов из 54, отстав от коммунистического блока с 50 депутатами.
Когда Фагерхольм всё же сформировал своё последнее правительство, СССР практически прекратил торговлю с Финляндией и одновременно отложил подписание договора о рыболовстве в Финском заливе и об аренде финнами ключевой транспортной артерии своего юго-востока — проходящего по советской территории Сайменского канала, по которому на внешние рынки ежегодно шли сотни тысяч тонн грузов. В довершение из страны был отозван советский посол.
В свою очередь, президент Кекконен отозвал министров-аграриев из кабинета, и он рассыпался, словно карточный домик. Новое правительство 13 января 1959 года возглавил ставленник Кекконена Виено Сукселайнен. Затем президент плодотворно пообщался в Ленинграде с Хрущёвым, и 3 февраля посол СССР вновь появился в Хельсинки. Кризис, который в Финляндии назвали «ночью заморозков», завершился.
Советский лидер не скрывал, что причина конфликта — появление в правительстве фигур, которых в Кремле категорически не желают видеть. Ещё до завершения кризиса председатель Комитета по разоружению Сената США Хьюберт Хэмфри предложил Кекконену помощь, но тот отказался. Президент понимал, что Вашингтон наверняка сольёт его в пользу соперников, тогда как при условии лояльности Москве политическое будущее бывшего белогвардейца обеспечено.
Именно так и случилось на президентских выборах 15–16 января 1962 года. Социал-демократы, консерваторы и несколько более мелких партий предприняли последнюю попытку свалить Кекконена, выдвинув против него единого кандидата — генерального прокурора Олава Хонку. И опять провалились. Как раз накануне президент вёл с Хрущёвым переговоры о том, как избежать втягивания Финляндии в конфликт СССР и США из‑за статуса Западного Берлина.
Хрущёв объявил, что доверяет Кекконену, в отличие от его соперников, Хонка снял свою кандидатуру, коалиция вокруг него распалась, заокеанские стенания о московском диктате проигнорировали, и президент легко победил. С этого дня и до самого ухода Кекконена в отставку 20 лет спустя в правительстве не появлялось ни одного министра, который мог бы вызвать недовольство главы государства и его восточных партнёров.
Социал-демократы смогли вернуться к власти, лишь поменяв курс и руководство. Консерваторов Кекконен на короткое время ввёл в кабинет министров, но затем, поймав на очередных кознях, снова изгнал и не допускал в правительство до последних дней своего президентства. Зато коммунисты за неизменную лояльность, а также чтобы сделать приятное их московским хозяевам, отныне регулярно получали министерские посты, хотя и второстепенные.
Контракт для пьяного министра
В конечном счёте, подобные отношения оказались выгодны обеим странам. Объём внешней торговли Финляндии в 1985 году составлял 30,9 млрд долларов, из которых на долю СССР приходилось около 5 млрд «внешторговских» рублей по 88 копеек за доллар. Помимо прочего финны поставляли нам разнообразные гражданские суда, машины для целлюлозно-бумажных комбинатов и компрессоры для газопроводов. А мы им — боевую технику (включая танки), а также атомные реакторы, турбины и генераторы для электростанций.
Неудивительно, что желание приобщиться к столь объёмному бизнесу меняло позицию даже крайне враждебных политиков. Например, участник советско-финляндской войны, социал-демократ и большой любитель садиться за руль под градусом Вяйнё Лескинен до середины 1960‑х постоянно обличал курс Паасикиви — Кекконена и хвастался, что по‑русски знает только «Руки вверх!». Зато, съездив в Москву и став министром экономики, попался на закупке советского энергетического оборудования без проведения тендера. Что не помешало последующему получению им портфеля министра иностранных дел.
Наглядным примером пользы советского диктата — уже в культуре — стала совместно снятая кинокомедия «За спичками» (1981). Изначально экранизировать повесть расстрелянного белыми классика финской литературы Майю Лассилы должны были два режиссёра, а главные мужские роли тоже делились пополам между СССР и Финляндией. Однако режиссёр Леонид Гайдай быстро понял, что он куда талантливее коллеги Ристо Орко, да и актёров уровня Евгения Леонова, Вячеслава Невинного, Георгия Вицина, Михаила Пуговкина и Сергея Филиппова в Финляндии нет. В итоге фильм получился куда лучше бледных финских экранизаций и даже смешнее самой повести.
Крах Советского Союза обрушил его экономические связи с Финляндией и привёл к её уходу в западную сферу влияния: в 1995 году — в Европейский союз, а в 2023‑м — в НАТО. И всё же остался советский опыт применения «мягкой» силы, с помощью которой в своё время опасного и неприятного соседа успешно переформатировали в чрезвычайно полезного. Если Россия хочет снова стать великой державой, она должна заново освоить подобные экономические и политические технологии — разумеется, уже на новом уровне. Судя по отношениям с бывшими республиками СССР за последние четверть века, пока это выходит не слишком удачно. Заваливать соседних политиков деньгами, не имея на них рычагов влияния и не требуя отработки, — не самая выигрышная тактика. Особенно когда ставка делается не на несколько фигур, вынужденных конкурировать между собой за право обслужить партнёра, а на одного, объявленного лучшим другом, Кучму — украинского или Воронина — молдавского. Или, после их провала, соответственно на Януковича и Додона. Со странной верой, что эти‑то уж точно не подведут!
