Он рассказывал истории…
Он рассказывал истории – легко и непринуждённо, нежно и грустно, естественно – с той мерой оной, когда мастерство не ощущается (высший знак мастерства.)…
(Похоже на У. Сарояна – в кино – рассказывал истории Феллини)…
Писатель мог рассказывать, используя драматургическую запись, туго связывая реплики кровью характеров: вспыхивает пьеса «Путь вашей жизни», свет проливая в тёмные углы реальности, делая тайное очевидным, исследуя устройство человеческого социума с наждачной неумолимостью.
…в маленьком баре: в пивнушке, скорее - каких только характеров не найдётся!
И алмаз блеснёт и сгустки грязи буреют…
Логично для Сарояна звучит – «Человеческая комедия»…
Книга трагическая, грустная, иногда кажется – безысходная; книга о войне, ломающей характеры, о смерти, которая входит в каждую душу: даже не забирая её…
Иногда, кажется, Сароян иронизирует над… слишком серьёзным отношением к жизни.
Не стоит так – всё равно пройдёт.
Но даже и о войне он пишет с виртуозной лёгкостью, объёмностью, обилием красок.
14-летний Гомер Маколей развозит людям известия об их близких: трагические, как правило; он живёт – подросток, взрослея, сталкиваясь с остриями несправедливости, прорастая во взрослый мир, где так мало пряников.
А кнуты хлещут жёстко.
…а вот, положив основой сюжета собственную жизнь, Сароян проявляет в действительности роман «Мальчик для девочек, девочки для мальчиков»: трепещущие на экзистенциальном ветру бытия кусочки жизни, заворачивающиеся дудочками страсти и грусти фрагменты, органические диалоги, жена-домохозяйки, деньги, кризис…
Не верится, что писатель знал творческие – продуктивность его велика.
Его диалоги веселы, и… грустны одновременно: всё в жизни амбивалентно, Сароян хорошо доказывает это.
…световое словесное естество определяет состав книги «Папа, ты сошёл с ума»…
Отец и сын.
Отец забирает сына пожить к себе.
Смачно описывается писательский дом.
Не менее – общение с маленьким сыном; и летняя атмосфера книги словно пронизана волшебными лучами.
В книгах Сарояна вообще много волшебного: не смотря на весь размах человеческой трагедии: столь мощно осознанной и живописанной им.
