Джо Кент, директор Национального контртеррористического центра США, подал прошение об отставке 17 марта 2026 года. В своём заявлении он резко раскритиковал внешнеполитический курс Вашингтона, заявив, что Иран не представлял непосредственной угрозы для Америки. По его словам, ввязывание США в военные действия против Тегерана в конце февраля стало прямым следствием давления со стороны Израиля и произраильского лобби. Кент отметил, что нынешняя администрация отошла от установок первого срока Дональда Трампа (2017–2021) и идеалов, которые тот продвигал в ходе трёх своих кампаний (2016, 2020 и 2024 гг.). Он обвинил "высокопоставленных израильских чиновников" и "влиятельных американских медиафигур" в развёртывании кампании по дезинформации. Целью этой кампании, как утверждает Кент, является подрыв платформы "Америка прежде всего" и насаждение милитаристских настроений в американском обществе. Он также провёл историческую параллель, напомнив, что аналогичным образом Израиль, по его убеждению, втянул США в войну с Ираком в 2003 году. Американский журналист Такер Карлсон сделал обширное интервью с Джо Кентом. Предлагаем вниманию читателей сокращённую версию этой беседы.
Такер КАРЛСОН. Я хочу обратиться к письму, которое вы отправили вчера, покидая пост директора Национального контртеррористического центра США. Вы сказали: "Я не могу с чистой совестью поддерживать продолжающуюся войну с Ираном. Иран не представлял непосредственной угрозы для нашей страны". Как вы пришли к такому выводу?
Джо КЕНТ. Это ключевой момент. Объяснять мне было бы сложнее, если бы госсекретарь, президент и спикер Палаты представителей сами не заявили, что США нанесли этот удар именно потому, что израильтяне собирались это сделать. Это опровергает миф о непосредственной угрозе для нашей страны со стороны Ирана. Её просто не было.
Такер КАРЛСОН. Давайте воспроизведём заявление Марко Рубио, госсекретаря, сделанное вскоре после начала войны: "Президент принял очень мудрое решение. Мы знали, что Израиль начнёт военные действия (против Ирана. — Ред.), и если мы не предпримем превентивных мер (против Ирана. — Ред.) до того, как эти действия начнутся, мы понесём большие потери. И тогда мы все сидели бы здесь и отвечали на вопрос: почему мы это знали, но ничего не сделали?"
Итак, госсекретарь говорит, что мы знали: Израиль собирается напасть на Иран, а Иран в ответ может напасть на американские войска. То есть непосредственная угроза исходила не от Ирана, а от Израиля?
Джо КЕНТ. Именно. И это поднимает более общий вопрос: кто отвечает за нашу политику на Ближнем Востоке? Кто решает, начинать нам войну или нет? Судя по описанию госсекретаря, а затем президента и спикера, израильтяне приняли решение об атаке, которая, как мы знали, вызовет ответные действия иранцев. У нас был потенциал сказать израильтянам "нет".
При Дональде Трампе, особенно во второй срок, иранцы продемонстрировали крайне взвешенный подход. До удара "Полуночный молот" они не нападали на нас, они вели переговоры. Когда Трамп вернулся к власти, они остановили атаки своих прокси, которые имели место при Джо Байдене. Иранцы действовали осторожно. Поэтому даже в том сценарии, где израильтяне объявляют нам об ударе, у нас была возможность пойти к иранцам и сказать: "Если что-то случится в ближайшие дни, это не мы. Мы серьёзно настроены на переговоры и не хотим эскалации". Мы знали, что иранцы могут ударить по нашим базам или закрыть Ормузский пролив — всё это было общеизвестно.
Такер КАРЛСОН. Был ли Иран на грани получения ядерного оружия?
Джо КЕНТ. Нет. Ни три недели назад, когда всё началось, ни в июне прошлого года. У иранцев с 2004 года есть фетва против разработки ядерного оружия. И у нас не было разведданных, что она нарушается. Иранская стратегия прагматична. Они не отказываются от программы обогащения урана, потому что видели, что случилось с Муаммаром Каддафи в Ливии. Каддафи отказался от ядерного оружия, и его режим свергли, а с ним самим жестоко расправились.
Этот урок неоконсерваторы и неолиберальные поджигатели войны преподали всему региону. При этом иранцы знали: если они скажут, что у них есть оружие, или даже будут к нему стремиться, их ждёт судьба Саддама Хусейна. Поэтому они препятствовали созданию бомбы, но сохраняли возможность обогащения урана.
Такер КАРЛСОН. Тогда почему в начале каждого разговора президент заявлял: "Я не хочу, чтобы у Ирана было ядерное оружие"? Вы были директором контртеррористического центра, вы должны знать это.
Джо КЕНТ. Здесь есть два момента. Во-первых, существует информационная экосистема, которая формируется известными неоконсерваторами, симпатизирующими Израилю, и израильскими чиновниками. Если задача нашего президента — не допустить создание иранского ядерного оружия, то у США есть пространство для сделки. Но если у кого-то цель — втянуть США в конфликт, то нужно трансформировать эту черту. Поэтому де-факто политикой США стало требование, чтобы Иран вообще не обогащал уран.
Это транслировали Марк Левин, Марк Дубовиц, Фонд защиты демократий и все произраильские лоббисты, выступавшие в СМИ. Они говорили, что обогащение — это прямой путь к бомбе.
А затем израильские чиновники приходили в Белый дом и утверждали: "Иран обогащает уран, это приближает его к бомбе". И вопрос об обогащении урана стал новой красной линией в политике США. Единственным официальным лицом в первой администрации Трампа, которое это заявляло, был Майк Помпео. Сам президент был последователен: он говорил о ядерном оружии, а не об обогащении урана. И именно это оставляло возможность для переговоров.
Такер КАРЛСОН. То есть не было разведданных о неминуемой угрозе, о том, что Иран на пороге создания ядерного оружия, или о том, что он пытается его создать. Никто из ваших знакомых не говорил: "Я это видел, а вы нет"?
Джо КЕНТ. Нет. Но я знаю, как это работает. Израильские чиновники приходят к нашим официальным лицам и говорят: "Этого ещё нет в разведывательных каналах, но вот это должно произойти очень скоро". Они говорят, что иранцы вот-вот создадут бомбу, и если мы не остановим их сейчас, будет поздно. А обогащение урана — путь к этому. И тут происходит короткое замыкание любых переговоров, потому что иранцы говорят: мы не будем вести переговоры, если отправной точкой не является наше право на обогащение урана, которое не связано с оружием. Израильтяне переходят эту красную черту, и эхо-камера начинает работать: "говорящие головы" на телевидении, статьи в ведущих изданиях. Но если заглянуть в данные разведки, то мы ничего подобного не читали.
Такер КАРЛСОН. Это, должно быть, было странным опытом для вас: имея доступ к данным лучшей разведки мира, видеть, как люди рассуждают о фактах, которых не существует в природе.
Джо КЕНТ. Это абсурд! И именно поэтому многим ключевым лицам не позволили донести свою точку зрения до президента.
Такер КАРЛСОН. Кто не позволил?
Джо КЕНТ. Я не хочу называть имена, я хочу придерживаться фактов. Активных дебатов не было. Разведданные все читают одни и те же, но важно, кто именно их сообщает президенту. Без экспертизы, осуществлённой разведывательным сообществом, без участия таких людей, как Тулси Габбард, которые могли бы представить полную картину, этот процесс был неполноценным. Во время второй итерации не было живых дебатов, как в 12-дневную войну "Полуночный молот". Я считаю, что решения в этот раз принимались узким кругом советников.
Такер КАРЛСОН. Вы утверждаете, что тезисы израильского правительства, распространяемые через СМИ, — это та самая экосистема? Израильские официальные лица обманывают правительство США, обходя нашу разведку?
Джо КЕНТ. Они действуют ловко. Они говорят: "Этого ещё нет в каналах разведки, но вот вам предварительная информация". И они рассказывают, что иранцы вот-вот создадут бомбу. И эта информация попадает к президенту, минуя экспертизу специалистов из разведки США.
Такер КАРЛСОН. Вот мой следующий вопрос. Если вы свергаете правительство, нужно спросить самих себя, что придёт ему на смену? Я ни от кого не получил внятного ответа, кроме "плана нет". Израильтянам всё равно, они хотят хаоса. Ведь так?
Джо КЕНТ. Абсолютно справедливо. Как американцы мы хотим чёткой цели и понимания, чем окончится война. Этому научили уроки Вьетнама. Израильтяне относятся к войне иначе. Их не беспокоит наличие хаоса в Иране. Для нас же хаос в Иране — это катастрофа: кризис глобальной энергетики, перекрытие Ормузского пролива, проблемы наших союзников, возобновление волн миграции в Европе. Это катастрофа для всего мира.
Такер КАРЛСОН. Вернёмся к вашему письму. Вы пишете, что в начале правления Трампа произошли изменения. Высокопоставленные израильские чиновники и влиятельные представители американских СМИ развернули кампанию дезинформации, спровоцировавшую войну с Ираном. Но в конце вы ссылаетесь на войну в Ираке. Вы провели там в общей сложности пять лет. Вы имеете право судить об этой войне. И теперь вас клеймят как предателя. Каково это?
Джо КЕНТ. Они любят тебя, когда ты просто отдаёшь честь и молча уходишь. Но в ту секунду, когда ты говоришь: "Я не думаю, что нам стоит делать что-то", на тебя обрушивается вал критики. Я верю, что Бог привёл меня на эту позицию не для того, чтобы я был просто "хорошим солдатом". Многие друзья говорят, что мне стоило остаться на этой должности. Но после всего увиденного я должен говорить. Помню, во время третьей или четвёртой командировки в Ирак я понял, что нас обманули, чтобы втянуть туда. И я видел, как ветераны Вьетнама, такие как Колин Пауэлл, которые знали цену бесполезной войны, из лояльности властям промолчали. Я тогда сказал себе: если придёт мой черёд, я сделаю всё, чтобы это не повторилось со следующим поколением.
Такер КАРЛСОН. Насколько трудным было это решение?
Джо КЕНТ. В какой-то момент стало ясно, что мои послания не доходят до адресата. Если бы я остался, моя способность донести правду была бы ограничена. Я понял, что достиг предела своей эффективности. Решение было трудным, но для меня единственно возможным: я не могу быть частью этой войны, не потеряв совесть. И я должен сделать всё, чтобы моя точка зрения нашла отклик у президента. Я понимаю, что мои бывшие коллеги злятся, но я надеюсь, что, когда мы увязнем глубже, у них будет время одуматься. За Трампа проголосовали 77 миллионов человек, в том числе за отсутствие новых войн, за внешнюю политику, которую он проводил в первый срок. И я верю, что он может вернуть нашу страну к этой политике.
Такер КАРЛСОН. Я хочу быть откровенным. Я крайне обеспокоен. И я не хочу, чтобы историю писали лжецы. Не хочу, чтобы мы повторяли наши ошибки. Прежде чем продолжить, я хочу остановиться на вашем личном опыте. Вы сражались с иранскими прокси, вы потеряли жену, которая погибла в Сирии. Как вам удаётся сдерживать горечь по отношению к тем, кто сейчас вас клеймит?
Джо КЕНТ. Вера в Бога и замечательная семья. Моя покойная жена Шеннон, нынешняя жена Хизер, наши сыновья — это моя опора. Я не воспринимаю всерьёз большую часть нападок — там много ботов или случайных людей, которые просто хотят внимания. И я понимаю, что мои бывшие коллеги должны сейчас меня дискредитировать. Но у меня нет горечи. Моя задача — не дать нам увязнуть в этой трясине. Оглядываясь на Ирак, я понимаю: тогда не было свободных СМИ, которые могли бы донести правду до людей. Сейчас они есть. Поэтому я сосредоточен на том, чтобы президент и его советники прислушались к моим словам.
Такер КАРЛСОН. Почему вы упомянули войну в Ираке и конфликт в Сирии, который унёс жизнь вашей жены? И почему вы считаете, что обоими этими конфликтами управлял Израиль?
Джо КЕНТ. Война в Сирии никогда бы не началась без войны в Ираке. Башар Асад всегда был проблемой для Израиля из-за связей с Ираном и "Хезболлой". Израиль хотел избавиться от него. Ирак был для них не только средством уничтожить Саддама, но и способом добраться до Сирии. Лозунг "Асад должен уйти" возник не потому, что американцы проснулись и решили, что сирийский офтальмолог им мешает. Это был приоритет Израиля, транслируемый через Барри Вайса и всех остальных. Они говорили: "Сейчас самое время!" В итоге мы свергли Саддама, дестабилизировали регион, а к власти пришли шииты, связанные с Ираном. Мы передали Багдад иранцам, потратив триллионы и потеряв тысячи жизней. А затем под давлением Израиля и стран Персидского залива мы начали войну в Сирии, которая привела к появлению ИГИЛ*. Без влияния Израиля всего этого не было бы. Нетаньяху активно лоббировал смену режима в Ираке ещё в 2002 году. Партия "Ликуд" поддерживала эти войны. Израиль может быть хорошим партнёром в разведке, но ставить его во главе нашей внешней политики — медвежья услуга для американского народа.
Такер КАРЛСОН. Вы преуменьшаете. Это не медвежья услуга, это опасность. Мы видим впереди банкротство, смерть, крах доллара. И я не виню Израиль, я виню американское руководство, которое это допускает. И это подводит к самому неудобному вопросу. Вся эта динамика хорошо известна всем в Вашингтоне. Все знают, что вы говорите правду. Если правительство Нетаньяху подталкивает нас к войне, если они сами выбрали время, как сказал Марко Рубио, то почему вариант "нет" даже не обсуждался? Какое давление нужно, чтобы заставить президента, который десять лет выступал против подобных акций, сделать прямо противоположное своим обещаниям?
Джо КЕНТ. Я хотел бы знать наверняка. Есть два варианта. Первый — это информационный пузырь в СМИ и то, как израильтяне контролируют потоки информации. Второй вариант мрачнее. Мы до сих пор не знаем, что произошло в Батлере. Мы также не знаем, что случилось с Чарли Кирком. Я не говорю, что израильтяне это сделали. Но есть много вопросов без ответов. Есть основания полагать, что президент Трамп чувствует себя под угрозой.
Мы знаем, что иранцы завербовали Асифа Мерчанта, чтобы убить Трампа. ФБР установило за ним слежку, это было публично. Затем его арестовали, а два дня спустя снайпер стреляет в Трампа. Кто такой Томас Крукс, остаётся загадкой, я не смог получить доступ к его устройствам. Расследование заморожено. Убийство Чарли Кирка, ближайшего советника Трампа, который активно выступал против войны с Ираном, — нам тоже не разрешили расследовать его до конца. У нас в Национальном контртеррористическом центре были зацепки, указывающие на иностранный след, но нам заблокировали доступ к информации.
Такер КАРЛСОН. Вы говорите, что вашему офису запретили расследовать убийство Чарли Кирка?
Джо КЕНТ. ФБР и Министерство юстиции заявили, что это дело штата Юта, и свернули федеральное расследование. Но у нас были основания полагать, что в этом деле есть иностранный след. При этом нам были нужны данные, доступ к файлам. И нам просто перекрыли доступ. Мы нашли много зацепок, которые нужно было проверить, но бюрократическая машина остановила процесс. Нам сказали: "Мы свяжемся с вами, если обнаружим что-то". А потом просто заблокировали все наши запросы. Любой следователь сказал бы вам, что нужно проверить эти зацепки. Но их не проверили.
Такер КАРЛСОН. Вы обеспокоены этим?
Джо КЕНТ. Я очень обеспокоен. Чарли Кирк был символом поколения, он обращался к миллионам молодых американцев. Он был мужем, отцом. И факт, что его убили так публично и нам не дали провести расследование, говорит о том, что есть люди и организации, которые не хотят, чтобы мы узнали правду. Это абсурд! Я сам видел сообщения в интернете о том, что это должно было произойти, ещё до того, как это случилось. Но эти зацепки не были проверены. Я не говорю, что эти факты доказывают иностранный заговор, но я утверждаю, что расследование не было проведено.
Такер КАРЛСОН. Вы также упомянули нарушения в системе безопасности президента. Сообщалось, что охрана Нетаньяху дважды прикрепляла какие-то устройства к машине президентской секретной службы. Вы слышали об этом?
Джо КЕНТ. Я читал об этом в СМИ. Я не знаю, правда ли это. Но я точно знаю, что у президента были проблемы с безопасностью. Протестующие из "Код пинк" заранее арендовали столик на ужине, где был президент, — это требует планирования. Затем вооружённый полицейский не из его охраны пожимает ему руку. Президент Трамп умён. Он видит эти проблемы. Он помнит, что произошло в Батлере, видел, что случилось с Чарли. И разумно предположить, что где-то в глубине души он думает: "У меня не было выбора. Возможно, они могут причинить вред мне или моей семье". Я не думаю, что он боится за себя, мы видели его мужество в Батлере. Но он любит свою семью. Возможно, Трампа ввели в заблуждение, поместив в информационный пузырь. Но также существует вероятность, что во всём этом есть элемент принуждения или запугивания. Какие бы слова мы здесь ни использовали, это то, что влияет на принятие Трампом решений.
Такер КАРЛСОН. Если бы вы оценивали аналогичную ситуацию в другой стране, используя тот же набор данных, вы бы считали абсурдной такую возможность?
Джо КЕНТ. Нисколько. Сопоставляя все эти данные, я бы сказал, что это переходит из области возможного в область вероятного. Учитывая, что все приведённые мной аргументы — не пустяк.
Такер КАРЛСОН. Изучается ли этот вопрос сейчас?
Джо КЕНТ. Не думаю. Вы как журналист-расследователь узнали о покушении в Батлере больше, чем всё правительство.
Такер КАРЛСОН. Реакция ФБР на мои попытки провести расследование была истеричной. Это меня смутило. А у вас был подобный опыт?
Джо КЕНТ. Была враждебность со стороны ФБР. Частично это было похоже на межведомственное соперничество: "Почему вы заглядываете нам через плечо?" Я это понимаю. Но уровень враждебности был выше обычного. Они пытались отстранить нас от дела. Когда мы начали задавать вопросы, у ФБР не было энтузиазма. Нам не разрешали задавать основные вопросы, например, общались ли информаторы с кем-то в Батлере. Они говорили: "Вы не можете задавать эти вопросы".
Такер КАРЛСОН. Что это значит? На президента было совершено покушение, но мы не будем рассматривать очевидные версии. Например, смотреть запись с камер наблюдения со стрельбища, где тренировался Томас Крукс. Эта запись дала бы ответ, тренировался ли он один или с кем-то.
Джо КЕНТ. Такое положение дел ведёт к тому, что люди сами начинают додумывать и приходить к собственным выводам. Так рождаются абсурдные теории заговора. А потом эти теории легко развенчать, объявив их сторонников сумасшедшими. Но сам вопрос так и остаётся без ответа. Это такая тактика: вы не даёте информацию, вы молчите, а когда появляются люди со своими предположениями, вы объявляете их сумасшедшими. Но внимание отвлекается от того, что вы пытаетесь скрыть…
Такер КАРЛСОН. Я хочу закончить на обнадёживающей ноте. Вы сказали, что выход есть. Как Соединённые Штаты могут выйти из этого конфликта, обеспечив свои интересы, сохранив своё лицо и не потеряв администрацию?
Джо КЕНТ. Это потребует решительных действий. У президента Трампа есть для этого уникальные качества — его сила воли, способность видеть картину целиком и находить рычаги воздействия. Первое, что он должен сделать, — это обратиться к главной проблеме: к действиям израильтян. Ему нужно решительно, возможно, с новой командой дипломатов, сказать им: "С вами покончено. Мы будем защищать вас, но вам больше не стоит нападать. Это наша война, мы платим за неё кровью и деньгами. Если вы продолжите наступление, мы выйдем из игры и отменим вашу систему защиты". Мы должны быть прямолинейны и решительны. Если мы этого не сделаем, даже временное прекращение огня бесполезно.
Такер КАРЛСОН. Насколько это реально? Насколько это будет тяжело сделать?
Джо КЕНТ. Это нелегко, но президент Трамп может это сделать. Он может позвонить Нетаньяху и заставить его сесть за стол переговоров. Как только мы заставим израильтян остановиться, мы можем использовать наших союзников в Персидском заливе — эмиратцев, катарцев, саудовцев. Нам нужно активно взаимодействовать с иранцами, чтобы добиться прекращения огня и открыть Ормузский пролив. Экономические интересы всех игроков совпадают. Иранцы хотят восстановить свой энергетический сектор. Нам нужно отменить некоторые санкции и договориться, чтобы расчёты за нефть шли в долларах. Это в наших национальных интересах. Президент Трамп может настоять на этом, начав с израильтян. Иначе любые переговоры с иранцами не будут восприняты всерьёз.
Такер КАРЛСОН. Некоторые удары, похоже, наносятся с намерением сделать невозможным переговорное урегулирование. Самое печальное — бомбардировка школы для девочек при иранской военно-морской базе. США признали, что это сделали мы. Возможно ли, что координаты были получены от Израиля?
Джо КЕНТ. Я не знаю этого наверняка. Но мы делимся с Израилем большим количеством разведданных, и они делятся с нами. Вполне возможно, что координаты были от них. У израильтян другие методы ведения войны. Американцы, иногда в ущерб себе, стараются избегать жертв среди гражданских. Израильтяне же, если в важном для них районе есть гражданские лица, могут сказать: "Неважно, у нас есть задача". Это очень опасно для нас, когда мы партнёры с тем, у кого другие цели и другие стандарты поведения.
Такер КАРЛСОН. Как бы вы описали отношение Израиля к гибели невинных людей?
Джо КЕНТ. Я могу понять их мысли, учитывая их тяжёлое положение. Но для нас важно понимать: то, что они говорят по-английски и у них есть двойное гражданство, не значит, что наши цели совпадают. Мы должны трезво смотреть на это. Если мы проводим совместные операции, мы должны понимать, что их методы отличаются. И теперь на нас будут смотреть как на партнёров в плане применения этих методов. Это опасное положение.
Такер КАРЛСОН. Ожидаете ли вы, что снова будете разговаривать с президентом?
Джо КЕНТ. Я был бы рад. Я разговаривал с ним перед уходом. Беседа была замечательной. Я объяснил, почему ухожу. Он выслушал меня с уважением. Мы расстались в хороших отношениях. Я понимаю, что сотрудники его администрации будут меня преследовать. Но президент умеет слушать. Я думаю, он понимает на глубинном уровне: всё идёт не очень хорошо, и ему нужно найти способ выйти из создавшегося положения.
От редакции:
Данное интервью содержит ряд сенсационных утверждений, замятых глобалистскими СМИ. Оказывается, Национальный контртеррористический центр под руководством Джо Кента нашёл зацепки, указывающие на иностранный след в убийстве Чарли Кирка, выступавшего против войны с Ираном. ФБР и Министерство юстиции свернули федеральное расследование, передав его штату Юта, и заблокировали Кенту доступ к данным и файлам, необходимым для проверки версии иностранного вмешательства. Отвечая на вопрос Такера, считает ли он абсурдным предположение о внешнем давлении (со стороны израильских структур) на президента США, Кент заявил, что, сопоставив все данные (убийство Кирка, покушение в Батлере, последующую блокировку расследований), он квалифицировал бы это не как "возможность", а как вероятность. То есть Трамп мог начать войну с Ираном в результате шантажа. Это, по мнению Кента, объясняет, почему президент, десять лет выступавший против подобных войн, совершил действие, прямо противоположное его обещаниям.
*запрещённая в РФ террористическая организация
