В 1952 году Константин Симонов закончил работу над романом о Халхин-Голе "Товарищи по оружию" и по радио сообщил, что приступил к новой книге, которую поначалу собирался назвать так: "Дни Отечественной войны".
Что говорит в пользу того, что Симонов планировал военный роман открыть брестскими главами? Я внимательно изучил весь хранящийся в РГАЛИ фонд писателя. И моё внимание привлекло дело 796 из 6-й описи фонда 1814. В нём как раз находились собранные Симоновым материалы о начале войны.
Самый ранний материал в этом архивном деле — перевод на русский язык статьи Миколы Красовского "Героическая оборона Бреста (июнь — июль 1941)" из журнала "Беларусь" за февраль 1948 года. Красовский до войны работал секретарём Брестского обкома партии. После освобождения Белоруссии от немцев он вернулся в Брест, где судьба свела его с несколькими участниками обороны крепости. На основе воспоминаний своих собеседников партработник и написал на белорусском языке ту свою статью.
На первой странице перевода сохранилась помета: "Муза Николаевна. Этот материал нужен К.М. (Симонову. — Ред.) для романа. Пусть лежит в его материалах" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 6, д. 796, л. 22). Муза Николаевна — это Кузько, которая ещё с военных лет часто стенографировала беседы Симонова с самыми разными людьми.
В это время начался разбор руин в Брестской крепости. И летом 1949 года военные и строители в развалинах Тереспольской башни обнаружили останки лейтенанта Алексея Наганова. В кармане полуистлевшей гимнастёрки офицера лежал обгоревший комсомольский билет, а рядом находился пистолет на боевом взводе.
История этого защитника Брестской крепости сильно впечатлила Симонова. И он, когда перешёл редактором в "Литературную газету", сразу дал своим сотрудникам задание подготовить очерк о подвигах Наганова.
Однако выполнить задание Симонова оказалось непросто. Ни в Москве, ни в Минске не нашлось журналистов, которые были бы в теме. И тут Симонов вспомнил про Лазаря Плескачевского (с ним он познакомился перед самой войной на сборах военкоров, а позднее ему много о нём рассказал бывший студенческий друг Михаил Матусовский, который в войну работал вместе с Плескачевским в редакции фронтовой газеты "За Родину"). Кто-то писателю сказал, будто бы Плескачевского не так давно перевели из Кишинёва (там он был собкором "Комсомолки" по Молдавии) в Брест.
Весной 1951 года Плескачевский написал Симонову из Бреста: "Уважаемый Константин Михайлович!
Должен извиниться, что выполняю ваше поручение с таким опозданием. Произошло это не по моей вине — я болел.
Посылаю:
1. Полосу об Алексее Наганове.
2. Конспект всего известного о крепости.
Для составления конспекта пользовался не только рассказами участников, но и материалами, опубликованными в разное время в газетах и журналах.
Если эти материалы Вам пригодятся, буду очень рад. Если же я что-либо не доработал или могу быть полезным Вам в сборе дополнительного материала (по точным темам — это, кстати, легче) — то сделаю всё что могу. Прошу сообщить.
Привет Мише Матусовскому.
Л. Плескачевский
Брест, Гоголя, 33, кв. 1" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 6, д. 796, л. 48).
Конспект Плескачевского назывался "Материалы об обороне Брестской крепости". Он состоял из нескольких главок: силы противника, силы крепости, ход обороны. В конце конспекта Плескачевский сообщил Симонову: "Во время раскопок в крепости были сделаны ценные исторические находки. В одной из тетрадей сохранились стихи неизвестного бойца: "За охрану родного края /
Ты мне ласково руку пожми, / Не тоскуй, не грусти, дорогая, / Крепче нашей любви не найти" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 6, д. 796, л. 57).
Конспект Плескачевского побудил Симонова продолжить поиски материалов о защитниках Брестской крепости. К нему стали стекаться и другие документы. Но по ходу дела он решил использовать свои разыскания не в новом романе, а на их основе написать киносценарий "Слава наших отцов".
Вплотную Симонов занялся сценарием осенью 1954 года. Но перед этим он подал заявку руководству киностудии "Мосфильм". "Основная мысль сценария, — подчеркнул писатель в этой заявке, — напомнить людям о том, что всё, чем мы бы ни гордились, чему бы мы ни радовались — пуску ли гидростанции, новым ли совхозам на целинных землях, дрейфующей ли станции на полюсе — за всё это пролита кровь стойких и бесстрашных людей.
В экспозиции сценария рассказано о встрече в Бресте юноши и девушки, спасённых вместе с другими детьми в первые дни осады города. Юноша идёт в военное училище, идёт по пути отца, кадрового командира Красной Армии — последнего коменданта Брестской крепости.
…События переходят в предвоенный Брест.
В фильме раскрываются некоторые страницы обороны крепости.
Как воспоминания защитников крепости, в фильме пройдут картины их яркой и счастливой жизни до начала войны — ученье в рабфаке, первая пахота трактором, строительство Днепростроя и др. Это то счастливое время, которое уже не наступит в их жизни, но то, что непременно будет в жизни других советских людей, в жизни их детей и за что они, последние защитники Бреста, отдают свои жизни.
Фильм кончится сценой у памятника героям обороны Бреста" (РГАЛИ, ф. 2453, оп. 3, д. 14, л. 58).
Одновременно Симонов попытался заручиться поддержкой военного руководства. Он добился приёма у на тот момент первого заместителя министра обороны СССР Георгия Жукова, которого знал ещё по Халхин-Голу. Маршалу идеи писателя понравились.
Первый вариант сценария Симонов закончил в конце зимы 1955 года. 28 февраля он сообщил Ивану Пырьеву, что хотел бы устроить читку своей рукописи. "Дорогой Иван Александрович! — написал он режиссёру. — Если Вы к тому времени вернётесь из Кисловодска, был бы очень рад 31-го марта вечером почитать Вам свой сценарий. Если это Вам будет удобно, был бы рад видеть Вас у себя дома (ул. Горького, дом 19, кв. 63) в 9 часов вечера. Буду так же рад видеть всех, кого Вы сочтёте желательным взять с собой послушать сценарий. Желаю хорошего отдыха. Жму Вашу руку" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 1, д. 564, л. 1).
На читку, кроме Пырьева, пришли Лео Арнштам, Александр Довженко, Александр Птушко, Абрам Роом, Михаил Ромм, Григорий Рошаль и Сергей Юткевич — практически весь цвет советской кинорежиссуры. Всем им в целом работа писателя понравилась. Но они как профессионалы в сфере именно кино пришли к общему мнению, что для съёмок кое-что надо поправить.
"Нужна топография крепости", — заявил Юткевич. Иначе не совсем было понятно, где происходят основные события. "Доразвить начало", — настаивал Довженко. Люди должны понимать, что манёвры были до 22 июня 1941 года, а дальше началась война. На детали напирал Юткевич: "Не хватает предварительных деталей в экспозиции". Такого же мнения был и Птушко: "Не вижу воды. Где она? Куда пошли (защитники крепости. — Ред.) за водой?"
С другой стороны, Пырьев критиковал Симонова за обилие в сценарии быта. "Мало войны — подвигов в бою", — резюмировал он. Ему вторил Арнштам: "Не хватает героической сцены".
И все кинорежиссёры сошлись в том, что в сценарии Симонова отсутствовал финал. "Он, — утверждал Абрам Роом, — не найден кинематографически, хотя найден литературно" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 1, д. 1093, л. 2).
Пока Симонов доделывал сценарий, Пырьев утвердил режиссёром Захара Аграненко, а оператором Эдуарда Тиссэ. Правда, Пырьев предложил дать фильму другое название: "Бессмертный гарнизон".
Аграненко довольно-таки быстро подготовил режиссёрскую разработку. Вот как ему виделась самая первая сцена: "Хроника. Немецкие бомбардировщики над Брестом.
Комбинированная съёмка. Вид крепости сверху в разгар бомбёжки, взрывы и пожары.
Хроника. Немецкая тяжёлая артиллерия обстреливает Брест.
Кадр мощных взрывов в разных частях крепости.
Люди, пытающиеся выбежать из казармы, попадают под беспощадный артиллерийский огонь.
Волна взрывов вдоль внутренней стены цитадели.
Мечущиеся и падающие люди.
Вылетающие из окон стёкла.
Сильный взрыв в башне Холмских ворот (в той, на которой впоследствии будет поднят флаг).
Босые артиллеристы бегом катят вдоль стены цитадели противотанковую пушку.
Среди артиллеристов капитан Устинов.
Взрыв.
Из дыма — опрокинутая пушка и трупы всего расчёта.
Недалеко от дома начсостава по плану бежит Александра Петровна с докторской сумкой через плечо.
Следом за ней 2 санитара с носилками.
Когда Александра Петровна выбегает из кадра, рядом с санитарами взрыв.
Новая серия взрывов на центральной площади в цитадели.
Из пелены дыма вид крепости с земли, позиции немецких артиллерийских наблюдателей через их спины (комбинированная съёмка).
На горизонте сплошные дымы и пожары (комбинированная).
Внешний обвод цитадели. Ворота, возле которых недавно ещё Батурин прощался с женой. Рядом с воротами дымящаяся воронка. Дым и пыль. В ворота (мы видим их со спины) входят немецкие войска — пехота. Тяжёлое "машинное движение". Кажется, что нет и не будет конца" (РГАЛИ, ф. 2217, оп. 1, д. 38, л. 21). Снимать эти сцены поначалу предполагалось не в Бресте, а в Бендерах. Ознакомившись с набросками Аграненко, Симонов высказал свои замечания.
Естественно, снять такую картину без помощи армии было невозможно. 14 мая 1955 года Симонов вновь обратился — к министру обороны Георгию Жукову. "Для съёмок фильма, — написал он маршалу, — нам понадобится участие войска, понадобится вооружение, техника, прожекторы, электростанции, понадобится обмундирование, понадобится трофейная техника и ряд других вещей" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 1, д. 548, л. 1). Жуков дал команду ни в чём киношникам не отказывать.
Не дожидаясь начала съёмок, Симонов в мае 1955 года опубликовал свой киносценарий в журнале "Новый мир". И его сразу захлестнул вал писем. Одно из них писатель потом прибавил к собранным им материалам о Брестской крепости. Это письмо-исповедь токаря Анатолия Бессонова из Краснодара.
Он в 19 лет поступил в Краснодарское пехотное училище, но доучиться не успел: в августе 1940 года его курс перебросили в 44-й стрелковый полк 42-й дивизии, который дислоцировался в ста километрах от Брест-Литовска, а 30 апреля он в качестве начальника караула прибыл со своим эшелоном в сам Брест. Там, в Брестской крепости, и началась для него война.
Бессонов не скрывал своего огорчения: знал бы он о работе Симонова раньше, то обязательно рассказал бы писателю о судьбах своих командиров и однополчан. "Я бы, — написал он Симонову, — познакомил Вас с полковником Матвеевым из стрелкового полка, который трагически погиб в первый день… Он с 1-й ротой 44-го стрелкового полка защищал "Северные ворота". Это он задержал прорыв танков в крепость. Это он бросился под первый танк с гранатами и трагически погиб. А разве не герой старший лейтенант, который, находясь с семьёй в городе, на 3-й день, рискуя жизнью, командир 5-й роты с саблей и с пистолетом Т.Т. прорвался в крепость, в крови, с орденом Красного Знамени на груди (воевал в Финляндии), чтобы вывести из крепости своих людей, и также погибший. А младший воентех Кудрявцев, а Коля Гайворонский, а Саша — старшина Савченко, а Владимир Пузаков, правда он жив, но также (как и я. — Ред.) инвалид II группы. А таких героев много. Это подлинные герои крепости" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 6, д. 796, лл. 18 об., 19).
Подлинным героем был и сам Бессонов. Во время одного из боёв его сначала контузило, а потом ранило. Двое суток он находился между жизнью и смертью. Но когда силы к нему вернулись, он сразу схватился за пистолет — бить немцев.
Вспоминая прошлое, Бессонов написал Симонову: "Мы чувствовали, что подходит конец… До 14 июля, т. е. на 22-й день (обороны. — Ред.) насчитывалось 12 с половиной человек, тринадцатый был мальчик 9 лет, сын одного из командиров погранполка, которые ещё в состоянии были владеть оружием, но совершенно обессилены".
Вечером 14 июля у Бессонова закончились патроны, а запалы к ещё имевшимся гранатам оказались сырыми. Как он рассказывал, 23-я ночь прошла спокойно. А около трёх часов дня 15 июля в крепость вошли два немецких танка. "И через час со всех сторон ворвались немцы". Так закончилась 23-дневная оборона Брестской крепости. Хотя в отдельных районах крепости выстрелы защитников звучали и позднее.
Бессонов своё письмо Симонову направил 3 июня 1955 года. Но сразу он ответа не получил. Второе письмо ветеран послал уже председателю Президиума Верховного Совета СССР Клименту Ворошилову. "Наконец — через 14 лет, — написал он в Кремль, — вспомнили о защитниках крепости" (РГАЛИ, ф. 1814, оп. 1, д. 977, л. 1).
Бессонов хотел добиться, чтобы в снимавшемся по сценарию Симонова фильме были названы подлинные имена защитников Брестской крепости. А как это было сделать?
Осенью 1955 года Симонов вызвал Бессонова в Москву и организовал запись его воспоминаний. Первая диктовка состоялась 1 ноября. Сам писатель в тот день не смог услышать рассказ ветерана: его записывала стенографистка в присутствии научного сотрудника Центрального музея Советской армии Т.К. Никоновой (она в 1952 году выезжала в Брест для обследования сохранившихся останков стен Брестской крепости). Но 2 ноября Симонов уже лично приехал к Бессонову. Ещё одна диктовка прошла 3 ноября.
Позже Симонов 61-страничную запись воспоминаний Бессонова передал в архив. Она теперь хранится в РГАЛИ (ф. 1814, оп. 1, д. 978).
Я слышал, что под впечатлением рассказа Бессонова Симонов в последний момент уговорил Аграненко кое-какие сцены в фильме переснять. Но проверить это мне не удалось.
На экраны фильм "Бессмертный гарнизон" по сценарию Симонова впервые вышел 21 июня 1956 года. Только в СССР его посмотрели 29 с лишним миллионов зрителей. Это, безусловно, был большой успех советского кино.
