По мнению критиков Дональда Трампа, он терпит сокрушительные неудачи во внешней политике.
Но президент США по-прежнему принимает неожиданные решения.
Об этом пишет CNN* (18.08.2026).
Срок действия его давно нарушенного меморандума о взаимопонимании с Ираном истек 17 августа.
16 августа Трамп объявил, что США сократят масштабы военных учений с Южной Кореей, союзником США с 1950-х годов, сославшись на дороговизну учений, отказ Сеула от участия в войне против Ирана и желание не расстраивать северокорейского лидера Ким Чен Ына.
17 августа Трамп пригрозил бомбить Оман, по-видимому, за переговоры с Ираном о возобновлении судоходства через Ормузский пролив — что также являлось условием меморандума о взаимопонимании, который Трамп когда-то назвал крупнейшим мирным соглашением на Ближнем Востоке.
В очередной раз Трамп, похоже, намеренно перевернул с ног на голову все, что мир когда-то считал известным об американской мощи и внешнеполитических ценностях.
Выпады Трампа в адрес Омана и Южной Кореи — не единичные случаи. Они являются симптомом внешней политики, которой не хватает традиционной стратегии; которая намеренно отодвигает на второй план дипломатов и экспертов; и которая, похоже, проистекает только из его интуиции.
При взгляде со стороны - хаос нарастает.
Например, зять президента Джаред Кушнер мечется по Ближнему Востоку, пытаясь спасти то, что Трамп в июле назвал «монументальной» сделкой по разоружению ХАМАС и выводу израильских войск из Газы, — что, по-видимому, игнорирует враждебную стратегическую реальность между Израилем и Исламским движением сопротивления.
На родине переговорщики пока не достигли соглашения, которое позволило бы предотвратить введение Трампом 50-процентных пошлин на канадские товары до крайнего срока 19 августа. Это произошло после того, как он расторг собственное соглашение между США, Канадой и Мексикой, заключенное им в первый срок, которое он тогда назвал «самой важной торговой сделкой в истории».
«Уникальный» подход Трампа к внешней политике — и почему он может давать сбой
Эта многогранная дипломатическая неразбериха отражает внешнюю политику Трампа в духе MAGA. Он ценит непредсказуемость; он пытается утвердить свою власть с помощью угроз; он оценивает мировых лидеров по тому, как они относятся к нему лично, не обращая внимания на то, являются ли они врагами США или подавляют политические свободы внутри страны. Трамп считает, что налаживание связей с авторитарными лидерами может принести победы, превосходящие ожидания предыдущих президентов. И он рассматривает альянсы — такие как альянс с Сеулом — не как множители силы США, а, как схемы, в которых иностранные государства должны щедро платить за ослабевающую гарантию американской защиты. Такие альянсы, по его мнению, также обязывают партнеров подписываться на любую зарубежную миссию по его выбору.
«Америку снова уважают во всем мире. Нас уважают как никогда прежде», — заявил Трамп на митинге на Лонг-Айленде 14 августа.
18 августа Трамп попытался продемонстрировать свою силу, опубликовав в социальных сетях изображение Ормузского пролива с пометкой «Новая территория США», игнорируя тот факт, что иранские атаки на судоходство парализовали ключевой маршрут экспорта нефти и газа. Эта публикация напомнила еще один классический прием Трампа, который начинает давать сбой — выдумывание новых реалий, когда истинная версия событий не служит его политическим интересам.
А во время второго срока Трампа растущий беспорядок и нестабильность могут начать приносить обратный эффект.
«Если в свой первый срок он зарекомендовал себя как довольно непредсказуемый человек, то во второй срок он уверенно движется к тому, чтобы зарекомендовать себя как крайне ненадежный. И весь мир наблюдает за этой ситуацией», — заявил CNN Кристофер Хилл, бывший высокопоставленный чиновник Госдепартамента и посол, работавший при президентах как от Республиканской, так и от Демократической партии.
Этот риск наиболее отчетливо проявляется в Иране.
Несмотря на все заявления администрации о разгроме иранских вооруженных сил, Трамп по-прежнему изо всех сил пытается восстановить статус-кво, существовавший до войны — открытый и свободно судоходный Ормузский пролив. Иран, похоже, жаждет следующего раунда боевых действий, и, как сообщает Wall Street Journal*, Тегеран использовал перерыв в полномасштабных столкновениях для наращивания производства ракет и беспилотников.
Резкая критика Трампом Южной Кореи может показаться чисто восточноазиатской проблемой безопасности. Но, по его собственным словам, он обрушился на страну из-за незавершенной войны на Ближнем Востоке. Трамп заявил, что, несмотря на тысячи американских военнослужащих в его стране, президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён «предпочел бы не вмешиваться» в дела Ирана. Возможно, это политически дальновидный выбор, учитывая ход войны. Но 17 августа Трамп заявил, что сказал Ли: «А зачем нам помогать вам?»
Давление Трампа на Южную Корею тем более удивительно, что ожидается, что в 2026 году Южная Корея выделит более 1 миллиарда долларов на содержание американского гарнизона, спустя 73 года после Корейской войны, и министр обороны Пит Хегсет недавно высоко оценил это как пример распределения бремени.
Трамп, возможно, неправильно оценивает ситуацию с Северной Кореей, так же как он неправильно оценил довоенные реалии в отношении Ирана. Представление о том, что у него и Кима особые отношения, подрывается саммитами его первого срока, которые были полны эффектных фотосессий, но малоэффективны. С тех пор Северная Корея ускорила ядерную и ракетную программы, которые угрожают США и их союзникам. Она значительно сблизилась с двумя другими крупными противниками США — Россией и Китаем. Она отправила в Россию огромное количество боеприпасов для войны на Украине и разместила там более 10 000 военнослужащих.
Похоже, Трампа это нисколько не волнует. «Ким Чен Ын всегда относился ко мне с большим уважением, — сказал он 17 августа. — Я его понимаю. Он меня понимает… Мы хорошо ладим. Знаете, ему не нравился Байден. Ему не нравился Обама. Ему вообще никто не нравился, но я с ним очень хорошо лажу».
«Но Ким Чен Ын — далеко не единственный диктатор, с которым Трамп «подружился», но безрезультатно. Президент России Владимир Путин проигнорировал его план по прекращению войны на Украине. Лидер Китая Си Цзиньпин переиграл его в торговой войне».
В более широком смысле, Трамп поставил под угрозу доверие к США своими драконовскими угрозами, за которыми последовали быстрые отступления в отношении Ирана. Трансатлантические отношения находятся в худшем состоянии со времен Второй мировой войны. Его гнев в отношении Южной Кореи теперь ставит под сомнение всю приверженность США союзническим обязательствам в Восточной Азии.
Критики считают внешнюю политику Трампа провальной, но суть в глобальных потрясениях.
Тот факт, что внешняя политика Трампа, которую иностранные критики считают ослаблением мощи США и поддерживающих её альянсов, рассматривается в окружении Трампа как чрезвычайно успешная, свидетельствует о политической поляризации в Америке.
В какой-то степени разрушение основ традиционной внешней политики является целью трампизма. Трамп неоднократно давал понять в своих выступлениях, на Генеральных ассамблеях ООН и во время зарубежных поездок, что, по его мнению, союзники обворовывают США, а международные организации ограничивают их власть. Он утверждал, что свободная торговля, которую традиционные президенты считали благоприятной для всех, создала глобализированную экономику, которая перевела рабочие места из США в страны с низким уровнем заработной платы за рубежом.
И, если говорить о его личных достижениях, он добился определённых успехов.
Он восторженно отзывается об операции спецназа, в результате которой венесуэльский президент Николас Мадуро был выведен из своей крепости, — даже если эта операция не смогла восстановить демократию и лишь раздула высокомерие, заставившее его недооценить Иран.
Трамп помог избрать единомышленников-националистов в Западном полушарии, что стало триумфом для идеологии MAGA. Его администрация оказывает сильное давление на коммунистическую Кубу. Однако критики предупреждают, что другая ключевая региональная политика — внесудебные казни людей, которых администрация называет наркотеррористами в Карибском бассейне и Тихоокеанском регионе, — нарушает закон и Конституцию.
И хотя его дипломатические усилия в Газе кажутся маловероятными, Трамп мог бы спасти множество жизней, если бы ему каким-то образом это удалось.
Глава политического отдела Пентагона Элбридж Колби утверждает, что критики внешней политики Трампа упускают суть дела.
«Существует ложная информация о том, что сегодня Америка слишком ненадежна, чтобы с ней работать», — заявил Колби в своей речи в Маниле в августе. «Раньше Америка была одновременно расчетливой с точки зрения переговоров, но часто жесткой и идеологически зацикленной на либеральных догмах».
Колби продолжил: «Под дальновидным руководством президента Трампа у нас появился новый подход, основанный на здравом смысле. Правда, Америка теперь ведет более жесткие переговоры. Но это следствие республиканского реализма, ориентированного на то, чтобы действительно ставить интересы американцев на первое место».
Есть одна важная область, где угрозы и прагматичный подход Трампа, несомненно, увенчались успехом. Он вынудил союзников по НАТО значительно увеличить расходы на оборону, потенциально заложив основу для более прочного западного альянса после его ухода с поста. И по мере того, как Америка сокращает свои расходы, не пора ли президенту задаться вопросом, должны ли союзники США защищать себя спустя семь десятилетий после Корейской войны и восемь после Второй мировой войны?
«Однако опасность для Трампа заключается в том, что его неспособность положить конец войне с Ираном на своих условиях выявляет недостатки его внешнеполитического подхода и создает более широкий образ некомпетентного политика как раз в тот момент, когда его популярность внутри страны падает», - заключает CNN.
