Ну что же: подан, братцы, поезд…
Стена вагонов без окон –
он мировых проектов помесь,
он производственная повесть
и прометеевский огонь!
Я подозрения не скрою:
под флагом, с гербом и каймой
покрыт он бело-голубою –
он весь расписан хохломою…
подобен хохме ледяной!
Цивилизация настигла –
вошла грядущему в живот.
Цифровизация, как стигма, –
гвоздь торжествующего стиля –
запястья наши обожжёт.
И под родным для нас портретом,
что продолжает ряд икон,
туда, где юность под запретом,
где бой – мечтам и сигаретам,
уходит поезд без окон.
Уже печаль невыносима –
хоть жги резину о судьбе.
Но что теперь не голоси я,
отныне Трафик – есть Россия
и вещь, которая в себе.
Источник минеральных истин,
истошной критики ручей,
прошил он всё и всё исчислил –
в союзе с родиной немыслим,
но и не то чтобы ничей.
Как верить Джобсу, Гейтсу, Маску,
коль сбиты с неба журавли?
Когда со лба снимают фаску,
а за спиною люди в масках
вокзал наш старый подожгли.
И машут нам: садитесь живо,
пока не тронулся состав.
Так жизни логика решила! ООН, CNBC решила!..
Понятно, нам поставят шила,
во всех чувствительных местах.
Сеть – центр принятия решений.
Ты – хлам, забытый на дому.
Мешок бессмысленных движений,
пыль однотипных достижений,
уже ненужных никому.
Ты – батарейка для инстинкта,
для денег – оптоволокно,
ты – крем банкирского ботинка,
уже не искорка, а льдинка –
смотри в экран, зачем окно?
Путём просчитанным, ребята,
по рельсам движется Земля
туда, откуда нет возврата:
дорогой долгого заката,
цветущего небытия.
Никто не знает, кто здесь правы
и не узнает никогда.
Коль в кремне – жизнь, знать, в кванте – нравы?
Ведь нет же статуса отравы
лекарству мёртвая вода…
Гляди: в портретах и хоругвях
явился поезд расписной.
Как в инстаграм лопаты угля,
сигают граждане не гугля,
лишь губы и глаза округля,
пред очевидной крутизной…
Пред голубой комфортной глыбой,
средь граждан чёрен на просвет,
замру… А надо делать выбор.
А выбора по сути нет.
Стремнина человечьих судеб
влечёт к подножию зари.
Другого поезда не будет!
Не хочешь ехать – кто осудит:
«Романтик? – спросят, – так умри!
А нет, в вагонах долгожданных
от переходной кутерьмы –
лети – в большом потоке данных,
в даль исчислений несказанных,
в чертог прекрасной новой тьмы».
И вот – ступенька. Проводницы –
сияют. Я в ответ – шучу.
На сей момент сомкнув ресницы,
я рву последние страницы
и самолётики кручу.
Не журавли они. Но всё же,
последний раз как человек
пущу их… с судорогой на роже…
Вокзал сгорел уже, похоже…
Летите! Пусть же вам поможет
крылатое усилье век.
