Очередное лето на излёте, но солнечные лучи всё так же мягко скользят по боскетам Кусковского парка. Там, где когда-то фланировали гости графов Шереметевых, ныне гуляют все, кто неравнодушен к манерному изяществу рококо и строгой линии классицизма. Наш путь лежит в павильон Эрмитаж – изысканное чудо, сотворённое на стыке рокайльного и неклассического стилей. Когда-то он служил для уединения - hermitage переводится, как «хижина отшельника», а сегодня там проводятся выставки.
Тому пример – экспозиция «Фарфор Нины Малышевой» с подзаголовком «Дар с историей». Зрителю предлагается интереснейший визуальный опыт – постичь одну из граней советского искусства в атмосфере галантного столетия. Проект посвящён творчеству выдающейся дамы-скульптора, создававшей продукцию для Дулевского фарфорового завода им. газеты «Правда». Когда находишься во дворце-игрушечке, построенном для напудренных дам и кавалеров, весьма неожиданно звучат слова и названия – газета «Правда», скульптурная группа «Колхозники», фестиваль 1957 года, и в этом особая прелесть.
На сопроводительных стендах – краткая биография Малышевой, в девичестве - Ситниковой. «Я родилась 23 октября 1914 года в Орле. В пору моего детства город был невелик. На высокой горе возвышался собор, а к Оке спускался большой городской сад с мраморными фигурами богинь и аллегорий. Белый мрамор на фоне зелени вызывал восторг, а осязаемость статуй потрясала», - писала о себе мастерица в книге «Художники об искусстве керамики». Затем -переезд в Москву, посещение музеев, чтение художественных журналов, коих в 1920-е годы выходило довольно много. «Твори, выдумывай, пробуй!» - возглашал Владимир Маяковский. Однако юная фантазёрка окончила ФЗУ, где выучилась на токаря и пришла на машиностроительный завод – в те годы индустриальный дух очаровывал не меньше, чем служенье музам, а то и больше.
Поскольку Нина отменно рисовала с детства, то ей поручили заводскую стенгазету. Талант не пропал втуне – по комсомольской путёвке она отправилась в Московское художественное училище памяти 1905 года. По окончании курса девушка преподавала в школе и была одним из руководителей в Доме художественного воспитания детей. Вышла замуж, родила дочку. «Жить стало лучше, жить стало веселее!», - как сказал товарищ Сталин. Война внесла свои жестокие коррективы – супруг отправился в ополчение, а Нина с ребёнком - в эвакуацию. Средняя Азия приняла радушно, что не отменяло трудностей. Впрочем, тогдашние люди не сгибались под грузом обстоятельств.
Малышева продолжала рисовать - она подала заявление в Московский институт прикладного и декоративного искусства, также находившийся на эвакуационном положении в Самарканде, и поступила сразу на второй курс факультета художественной керамики. Потом – возвращение в Москву и перевод факультет декоративной скульптуры.
Фарфор стал её судьбой, а Дулёвская фабрика – вторым домом. «Работали запоем. Жили поблизости. Обжиг караулили заранее, сгорая от нетерпения. Это чудесное ощущение — открыть грубый полуостывший капсель, а там — белоснежный фарфор! И не покривился, пройдя через пламя обжига в 1300 градусов! Бывало, конечно, что и кривился, да ещё как. Вот тогда снова, стиснув зубы, через несколько дней (сразу невозможно) брались за работу. Снова!» - вспоминала умелица.
Экспозиция показывает, сколь широк был диапазон Нины Малышевой. Показаны её работы, связанные с воспоминаниями об азиатских республиках – «Узбекский колхозник с кистенём», «Сборщица хлопка», «Вышивальщица сюзане». Это – вариант национальной вышивки, когда создаётся большое декоративное панно. Термин происходит от персидского «сузан», то есть «игла». Основные узоры сюзане – цветы, деревья, травы. Замечателен киргизский мальчик с приручённой птицей-хищником. Соколиная охота - древняя традиция, что и теперь сохраняется, как региональный вид спорта. Это и ритуал, и творческий акт, сочетающий мастерство охотника, навыки ловчей птицы и философский подход к взаимодействию с природой.
Не менее занимательны скульптурки, обращённые к народам Крайнего Севера. Вот - мать, усаживающая ребёнка на оленя и тем самым приучающая сына к красоте родного края и местным обыкновениям. Оленеводство – не только отрасль животноводства, но и образ бытия. Идея радостного материнства всегда привлекала Малышеву – на выставке можно увидеть статуэтки мам, одетых в костюмы всех регионов, а ещё - деток разных возрастов и хорошенькую кроху в ярко-розовом одеяльце.
Помимо небольших композиций, в Дулёво созидались и крупные образцы для учреждений, либо – в дар иноземным делегациям. Среди малышевских работ - «Слуга народа» с изображением депутата, «1919 год. Ленин и солдат», «Куба», «Корейские дети». Последняя вещь наиболее выразительна – в ней идеологическая патетика заменяется нежностью. Малыши в красных галстуках отпускают в небо голубей, провожая их взглядом. К представительскому формату относятся и массивные статуэтки из цикла «Советские республики» - они выполнены в виде стройных дев, облачённых в национальные костюмы. Белокурая Литва рядом с чернобровой Украиной – в 1950-х и нельзя было помыслить, что в будущем и Балтия, и Малороссия превратятся во врагов России. На этой выставке есть над чем подумать – она не только для глаз, но и для ума да сердца.
Самые увлекательные произведения Малышевой – жанровые сценки эры Оттепели. По ним легко узнавать моды, увлечения, привычки 1950-1960-х годов. Композиция «Телефонный разговор» — это лёгкая сатира, так как парень и девушка – типичные стиляги. У него – оранжевый галстук, символ коктейль-холлов и буги-вуги, туфли на «манной каше» - каучуковой платформе, которую наваривали кустарно и полуподпольно, широкоплечее пальто - букле в ёлочку - оттенка кофе с молоком. Разумеется, есть и зелёные брюки, выдающие стиляжный шик. Миленькая франтиха кричаще накрашена, а её облачение сочетает всё те же цвета – зелёный с оранжевым, как на большинстве карикатур, изображавших пижонистую поросль.
Скульптура «Заблудились» - гимн советской милиции, готовой прийти на помощь детям. Тут же возникает образ дяди Стёпы из поэм Сергея Михалкова, хотя, фарфоровый милиционер не столь высок, как стихотворный персонаж. Малыши убежали далече от своего двора. Как выбраться из незнакомого места? Поможет статный красавец в белой униформе. «Шалунья над ручьём» - один из популярнейших сюжетов Малышевой, и на выставке - сразу несколько вариантов шалуньи. Босоногая девочка болтает ножками – в каждой линии лаконичность и гармония.
Презабавны «Сплетницы» - маникюрша и её клиентка. Обе сочно-румяны и полнотелы. На выхоленной даме – шляпка-фантазия. Что обсуждают приятельницы? Уж точно не выставку или концерт классической музыки, а кто с кем и куда. Малышевой удалось передать жадное любопытство болтуний. Это – настоящий фельетон в фарфоре.
Привлекает внимание композиция «Газировка» - в 1950-х годах газводу и соки продавали с лотков прямо на улице, а у продавщиц имелся непременный чепец белого цвета. Перед нами покупатели – мама с ребёнком. Женщина одета в расклешённое платье с очень узкой талией – фасон был предложен Кристианом Диором, а Кармел Сноу, главред одного из дамских журналов, окрестила тот силуэт не иначе, как New Look. В Советском Союзе «новый облик» быстро прижился, сделавшись одним из символов оттепельно-фестивальной эпохи.
Да. Одна из ведущих тем конца 1950-х – Московский Фестиваль. Ему посвящали свои работы и живописцы, и графики, и скульпторы. Воспевалась открытость, как в межличностном, так и в глобальном смысле. Толпы и колонны, вальсирование на площадях и разноязыкая речь. Всюду – флаги и многоцветье воздушных шаров. Нина Малышева не осталась в стороне. В экспозиции представлена группа «Песня дружбы» - поющая девушка в сомбреро и двое парней, играющих на музыкальных инструментах. Фигуры динамичны – кажется, что скульптор остановила мгновение и персонажи вот-вот начнут плясать.
Малышева улавливала движение – её пионеры и милиционеры изумительно живые, и потому неудивительно, что мастерица увлеклась балетными фабулами. Собственно, балерина или танцовщица - один из распространённых «сценариев» для фарфоровой индустрии. Это началось ещё в XVIII веке, а с годами просто менялись вкусы – на место пухлым резвушкам в фижмах приходили тонкие-звонкие Анны Павловы, но суть не менялась. «Юная балерина» — это не парадный выход лебедя, но бытовой сюжетец. Девочка-подросток готовится к выступлению, завязывая ленточки пуантов. Дивна пышная пачка – она похожа на неведомый цветок, распустившийся вкруг тонкого стана. Как и в случае с «Шалуньей», представлены сразу несколько экземпляров «Юной балерины».
Нина Малышева создавала и портретные статуэтки, допустим, фарфоровую Майю Плисецкую в роли Кармен. Звезда мирового масштаба, она явлена в узнаваемой позе из «Кармен-сюиты» - роковая фемина стоит, подбоченившись и выставив ножку вперёд. Ещё секунда и она пойдёт в вихревом, завлекающем танце. Скульптурная группа «Адажио» имеет подзаголовок: Марис Лиепа и Майя Плисецкая. Кстати, балетная композиция также могла быть знаковым презентом на международных встречах – слава русского, советского балета - неоспоримый факт.
Жанр ню был не то, чтобы одним из ведущих в советском искусстве, но обязательно присутствовал у большинства художников и скульпторов. Обнажённая натура, источающая витальность – это природная тяга и объект любования. Малышева восхищалась Александром Дейнекой и его пониманием телесности – спортсмены и купальщицы воплощали земной идеал с намёком на богов Олимпа. В экспозиционной витрине – целый ряд ню-статуэток, выполненных Малышевой в 1960-х годах. Особо запоминается «Поцелуй» — это чувственно-взрывная сила, влекущая мужчину к женщине. Здесь – поэзия эроса, о которой часто писал фантаст Иван Ефремов, говоря о прошлом и будущем.
Чуть поодаль - герои сказок и легенд, например, Снегурочка в зимнем лесу. Рядом - ладья Садко и фарфоровый чудо-град на острове Буян. Поражает декоративное оформление для часов - Золушка, ускользающая с бала. Виртуозно передан момент бега – волосы растрёпаны, празднично-бальные юбки – развеваются. Избранница принца спешит укрыться от глаз, ибо стрелки неумолимо щёлкнули на цифре двенадцать. Оригинальна и мысль совместить историю Золушки с часами – этот механизм играет в сказке чуть не главнейшую роль.
Потрясающе смотрятся рамы для зеркал в духе рококо. Подобные когда-то заказывала маркиза де Помпадур на Севрской мануфактуре. Это считалось сверхдорогим капризом – цветы и виньетки, обрамляющие зеркальную поверхность. Фарфоровое обрамление то входило в моду, то становилось неактуальным. Малышевские зеркала – это 1970-е годы, когда лапидарность неоново-нейлонового десятилетия стала казаться тусклой и нелепой. Общество затребовало мягкую мебель, телефоны «под старину» и такие вот зеркала в духе Помпадур.
Выставка фарфоровых чудес в Кускове – это не лишь феерия грации, но и расширение наших знаний о советских умельцах, а для кого-то имя Нины Малышевой прозвучит впервые.
двойной клик - редактировать галерею
