Американская конспирология скучна и заурядна, рассчитана на впечатлительного селюка – примерно как американская религия, коммерция или история. То, что публика уже которую неделю носится с откровениями с острова Литл-Сент-Джеймс как с писаной торбой, с ужасом рассказывает ни разу не очевидные ранее новости о том, что Западом правят педофилы-сатанисты-людоеды, и пересказывает сама себе вброшенные в эту кучу с инженерной точностью для дискредитации общего массива новостей фейки, лишь в очередной раз подтверждает недостаток фантазии у этой самой публики. Подоплёка события проста и тривиальна: часть политической верхушки, бизнес-элиты и культурной аристократии просто вступила в обладавший специфическими ритуалами инициации профсоюз управленцев под внешним управлением. Многовековые традиции преторианских кружков, масонских лож, якобинских клубов, жреческих ячеек, торговых гильдий, городских мастерских, офицерских кабаков и балов для благородных господ и дам ведь, по сути, тем и являлись – относительно скрытыми горизонтальными иерархиями людей, открыто находящихся на вершинах иерархий вертикальных. Секрет же этих секретных обществ состоял в том, что собирать эти компании, контролировать их состав, времяпрепровождение и повестку дня хорошо было бы руководству тех стран, кланов или групп влияния, в чьих интересах вроде бы открыто действуют собравшиеся. Это правило и было нарушено на острове Джеффри: значительную часть американской элиты «вели» британские и израильские спецслужбы, несмотря на наводнившие мировую прессу откровения о том, что еврей Эпштейн и англичанка (и еврейка по отцу) Максвелл, тесно переписывавшиеся с руководством «Моссад» и контактировавшие с верхушкой Израиля, являются агентами Кремля (да, большая пресса считает своих читателей именно такими идиотами – и, судя по всему, не ошибается). Но вопросы здесь возникают не к сути происходящего (хотя такое откровение о бессилии США обеспечить лояльность собственных активов удивляет), а к его форме – она, как было сказано выше, разочаровательно скучна.
Сразу после публикации новой серии документов отовсюду полились причитания о том, что больше нет смысла придумывать теории заговора, ведь вчерашняя конспирология стала правдой. Существовавший на «острове Эпштейна» притон с угашенными почти совершеннолетними девицами и зверствами над маленькими детьми мог впечатлить лишь потомков пуритан, по сей день населяющих последнюю сверхдержаву, а «тайные оргии мировой элиты» напоминали своим видом больше скучную пьянку в общаге провинциального вуза, нежели яркую пышность образов авторства Стэнли Кубрика из его последнего фильма. Словом, просто дорвавшиеся до власти и беззакония больные, ничтожные и скучные люди, самостоятельно попавшиеся в не слишком старательно расставленную британо-иудейскую ловушку. Использование детей из России в кошмарных развлечениях этих уродов тоже не выглядит новостью: чернушные практики «усыновления по почте», имевшие место и у нас в девяностые и нулевые, не оставляли простора для интерпретаций уже тогда. Куда интереснее вопрос, который почти не задаётся: почему за публикацию порочащих главным образом республиканскую верхушку США сведений взялось вдруг трамповское же министерство юстиции? В староглиняные времена (осенью 2025 года) у нас давался на это ответ: нехитрая инфодиверсия, бросающая тень на саму суть американского государства, отводит негатив с конкретных провалов конкретных личностей. Сейчас же всё выглядит как часть кампании по десакрализации элиты как таковой: кто бы ни пришёл после Трампа, он будет нести на себе клеймо ученика, последователя, а то и вовсе непосредственного участника тех самых встреч на одном из Виргинских островов. Легитимность американской политической системы (и любой системы, выстроенной по её образцу) всегда зиждется на вовлечении плебса в шоу, но дебаты, голосования и протесты против педофилов во имя садистов или в пользу партии насильников против кокуса детоубийц не очень вовлекают – это показали митинги в Миннеаполисе, про которые у нас писалось в январе. В этом свете последствия такого громкого скандала проявятся лишь спустя годы, десятилетия и эоны, их ощутят на себе не гости этих зверств, а люди, зачастую имеющие к ним очень опосредованное отношение. Что же касается прямых и быстрых последствий обнародования «списков» для американских властителей, то та самая нация, что так любит рассказывать о продаже винтовок в супермаркетах для защиты свободы от тирании, эту самую тиранию, приправленную теряющими остроту демократическими процедурами, спокойно стерпит вместе со всеми своими винтовками. Не время раскачивать лодку – пора платить дань педофилам и маньякам! Прямые последствия Эпштейниады проявились, что иронично, в двух монархиях, где под её видом попытались протащить давно назревавшие дворцовые перевороты.
Связи норвежской монархии с иудейским педофилом – скандал давно отыгранный. По норвежским законам и по монархическим понятиям их королевское архивеличество вместе с августейшими отпрысками и их супругами находятся выше любой ответственности, а значит, максимум, на который может рассчитывать в своей борьбе против дегенеративной монархии норвежская публика в перерывах между поеданием тухлой селёдки, – тихое бурчание на кухнях и в соцсетях. Так – почти дословно, между прочим – гласит «конституция» тамошней «конституционной монархии», наряду с тонной обычных оговорок, позволяющих при желании изобразить норвежскую монархию очередным не имеющим реальной власти маскарадом (что, разумеется, как и в любой «конституционной монархии», не так). Всё это работало как часы во время первой волны истории с Джеффри. Тогда, ещё в 2018–2019 годах, вскрылась связь с неожиданно для самого себя самоубившимся педоинвестором норвежской кронпринцессы Метте-Марит. Её на рубеже веков подобрал на каком-то английском аналоге фестиваля «Нашествие» кронпринц Хокон, когда у той уже был четырёхлетний сын, беды с головушкой и (если верить злым языкам изнутри страны) наркозависимость. Кто бы мог подумать, что столь подходящая для включения в орбиту королевской семьи дама станет неиссякаемым источником скандалов. В 2019 году кое-как удалось замять, что мадам голубых кровей в порыве аристократизма духа общалась с Эпштейном, – отделалась общими фразами, мол, зашла не в ту дверь, по незнанке спуталась, не представляла масштабов личности собеседника, «чуть-чуть» не считается, было и было, да и вообще будущая королева выше критики, так что — молчать. Потом, однако, поводов сомневаться в чистоте морального облика подкинул дорогой сынок по имени Мариус – тот самый, которого будущая кронпринцесса нагуляла с английскими панками на музыкальном фестивале: он сначала принялся сливать в соцсети закрытые подробности жизни семейства (чем вызвал как у родни, так и у привыкшего к закрытости монаршей семьи норвежского общества дикий восторг), а потом и вовсе стал обвиняемым в очень засекреченном судебном процессе по делу об изнасиловании четырёх девушек, да ещё и оказался задержан в самом начале февраля за нападение с ножом на предполагаемую жертву прошлых деяний. Помимо этого, в деле содержится ещё 37 пунктов обвинений, включая торговлю наркотиками – ходят сведения, что биологический папаша приёмного внука короля попадался ровно на том же.
И вот в январе 2026 года из опубликованных файлов Эпштейна выясняется, что будущая королева Норвегии общалась с бывшим королём Литл-Сент-Джеймс куда плотнее, чем было принято считать. В частности, Метте-Марит обращалась к Джеффри за мудрыми наставлениями, обсуждала с ним выращивание людей в лабораториях, просила помощи в курировании некоторых своих проектов, восхищалась его умом и мужеством, спрашивала совета по воспитанию детей (таким образом Джефф приложил руку к взращиванию наследников престола, коих Метте-Марит родила Хокону в количестве двух штук), а в 2013 году, когда о делах Эпштейна было хорошо известно даже журналистам светской хроники, проводила время у него в доме. Более того, о творившихся на острове непотребствах принцесса не знать не могла – в файлах нашли фотоотчёт, где Метте-Марит позирует с какой-то закрытой чёрным квадратом девицей в купальнике.
На фоне такого свинства в исполнении кронпринцессы совершенно незамеченными остаются столь же близкие контакты Джеффри с бывшим премьером Норвегии и генеральным секретарём Совета Европы Турбьёрном Ягландом – с ним, если верить выдержкам из писем, обсуждались куда более серьёзные вещи, чем просто помощь с какими-то проектиками норвежской кронтусовщицы, но Ягланд (даром что не совсем дегенерат) ничего прямо в письмах не упомянул, ограничившись парой туманных намёков на «девиц помоложе», чем и вывел себя из-под удара. Конечно, 6 февраля против него завели дело, но вялость обвинений (ему приплели лишь «коррупцию»), а также то, что дедушка старый и ему всё равно, намекают: бывшего с 2009-го до 2015 года главой Нобелевского комитета Турбьёрна оставят в покое. Человек, что ни говори, куда более уважаемый, чем какая-то там принцесса.
Поскольку по норвежской «конституции» норвежский «народ» в случае монаршьего беспредела имеет право разве что поплакать об этом, поначалу этим всё и ограничилось. Но случилось совершенно неслыханное в современной Европе – в общепринято считающейся одной из самых либеральных стран региона (не спрашивайте, откуда у них с такой общепринятостью взялась монархия) подала робкий и нерешительный голос правая пресса. Повсюду стали слышны речи о том, что, возможно, брак принца с мутной девахой, неразборчивой в связях, был не такой блестящей идеей, как это изображали четверть века назад жаждавшие эгалитаризации монархии левые СМИ, на все голоса певшие о «новой Золушке». Речи эти вылились в то, что премьер-министр страны Йонас Стёре – вы могли слышать о нём из-за его регулярных всхрюков про Украину – осудил члена королевской семьи, а это прямо запрещается конституцией. Йонас – которого часто называют полным именем Йонас Гар Стёре - и сам аристократ, только не из тех, что с аксельбантами и гербами, а из тех, у кого десятки поколений богатств. Компания по производству печей от дедушки по маме, военный подрядчик шведского правительства от дедушки по папе – вот и готов непотопляемый номенклатурщик, работавший главой администрации как у знакомого нам Ягланда, так и у не менее знакомого нам Йенса Столтенберга в период его пребывания на посту норвежского премьера в начале века. Так вот, слова Стёре стали реакцией на поднятую консервативной прессой волну требований реформировать монархию.
Норвеги постоянно переписывают себе «конституцию», так что вопрос превращения «конституции» в конституцию назрел уже давно. Если же для этого давно превратившаяся в аристократию потомственная буржуазия будет вынуждена выставить на мороз оскандалившуюся связями с Эпштейном королевскую семью – тем лучше: нет у Французской революции конца! Шведский интерес, до сих пор воспалённый тем, как норвеги сто двадцать лет назад выставили из своей столицы шведского короля, играет здесь второстепенную роль, но его тоже следует упомянуть.
Периферийность Норвегии и незначительность её монархии (кто там у них правит, Харальд Прекрасноволосый?) позволили бы отмести этот сюжет и продолжить говорить, что у скандала вокруг «файлов Эпштейна» не было никакого важного продолжения, если бы не параллельный сюжет, развернувшийся в Британии. Конечно, вся возня с привычным для британской верхушки разводом дикарей с помощью бус там стала лишь поводом, бесконечно веселящим своими попытками самых испорченных людей на свете изобразить из себя оскорблённую невинность. Тем не менее присмотреться к этому всё же стоит.
Мы много слышали о том, что одним из лучших друзей Эпштейна (строго говоря, «одним из кураторов», но вписанным в разряд активных участников из-за каких-никаких прав на престол Карла Третьего) являлся принц Эндрю – любимый сын покойной Елизаветы Второй, первый её отпрыск, рождённый на престоле (а багрянородные дети в массе трактовок имеют больше прав на власть, нежели старшие братья, рождённые до коронации) и вообще человек, куда более сложный, чем позволяли предположить все те нелепые интервью с нарочито потеющим лысым лбом, бегающими поросячьими глазками и дурацкими оправданиями. Но речь не об Эндрю – отчисленный из королевской семьи за то, чем любая европейская монархия занималась ещё начиная с века тринадцатого, он не представляет актуального интереса вне рамок той самой конспирологии, где всемогущая англичанка гадит в межатомные связи, не привлекая внимания санитаров. Не представляет интереса и герцогиня Йоркская, которая в переписке называла Эпштейна «своим братом» - и когда только у Джеффри с таким объёмом переписки со всеми подряд находилось время на все его преступления? Нет, в нынешнем скандале попытались свалить британское правительство лейбористов за счёт запятнанности фигуры совершенно иного порядка конспирологии. Питер Мандельсон, являющийся этой фигурой, всегда был на виду: говорили «Тони Блэр» и подразумевали в том числе и Мандельсона, бывшего все нулевые и десятые правой рукой людоеда по имени Тони. Конспирология же для самых маленьких, наиболее приближенная к жизни, приземлённая, а потому и не щекочущая нервы, рисовала из Питера серого кардинала Лейбористской партии, стараниями и неудачами которого Британия завязла в Ираке, вылетела из Евросоюза, а также выдавила Джереми Корбина, оставшись с чехардой бессмысленно одинаковых и мимолётно скучных Риши Трасс и Борисов Стармеров. Так вот, формально Питер не занимал никаких особо важных постов, не делал никаких особо важных заявлений и даже не занимался никакими особо важными делами, но в Лейбористской партии без ведома его с Блэром тандема не происходило ничего. В начале 2024 года у нас выходил материал про то, что Тони Блэр – которого просто намного легче представлять в качестве действующего от лица «лейбористского Лондона» человека из-за его открытых связей со всякими там Арно и Баргути – был частым гостем на том самом острове, но, как и в случае с Турбьёрном Ягландом, по-настоящему уважаемого человека, плетущего сеть трансконтинентальной игры, не так просто свалить, как какого-то там принца. В феврале 2026 года атака на Блэра была предпринята через Питера Мандельсона, который с прошлого февраля и до сентября занимал пост посла Британии в США. С этого поста Пита сняли ещё в сентябре как раз из-за связей с Эпштейном: открытый (в такой степени, в какой открытым вообще может быть такой мутный гражданин) гей, Мандельсон прыгал через грань между понятиями «ловец» и «жертва» как через скакалку. Тем не менее, британской прессой скандал был раздут из совершенно невинной по меркам того, что спустили многим другим фигурантам «списков Эпштейна», мелочи: фото с какой-то одетой девушкой (напомню: Мандельсон – боец «голубой дивизии»), какая-то грязная шутка в его адрес от Джеффри, а также упоминания частых визитов на остров Литл-Сент-Джеймс. Этого всего, однако, оказалось достаточно, чтоб выдавить Мандельсона из парламента, лишить его членства в ряде лейбористских кружков, да ещё и начать 2 февраля против него расследование о передаче Эпштейну и продаже на его острове каких-то государственных тайн английской короны.
А дальше началось самое интересное: в игру публичных заявлений вступил премьер Стармер, который очень старался выдержать грань. С одной стороны, он пытался бросить тень на Мандельсона и всех, кто с ним связан, – а таких в Лейбористской партии в целом и в его кабинете в частности полно. С другой – очень старался дистанцировать себя и конкретно своих людей от грязного некропедозоофила, пробравшегося в партию. И пускай в ходе второго процесса не получилось утаить в мешке шило осведомлённости Стармера о связях Мандельсона, сами связи остались на совести второго, а Кир прямо сказал, что в отставку, чего бы там ни требовали опросы, не пойдёт. Иными словами, внутри Лейбористской партии была совершена попытка дворцового переворота – о её успешности можно будет судить по устойчивости самого Стармера.
Теперь вопросов только два. Во-первых, непонятно, насколько эта попытка подорвёт взаимодействие между элементами сети Блэра, в которую включён и сам король Карл – в начале февраля английские таблоиды зачирикали про разногласия между Карлом Филиппычем и включённым во враждебную сеть Уильямом Карлычем, дескать, отец с сыном не ладят, первый ворчит про отбившегося от рук отпрыска, а второй вслух готовится к моменту, когда папаша отбросит свои августейшие коньки. Во-вторых, загадкой является и то, насколько умело Кир Стармер сможет соблюсти описанную выше грань и не свалится ли ситуация в очередную отставку премьера и очередной правительственный кризис. На фоне беззубости лейбористов и абсолютного бессилия второй партии (где лидершей стала нигерийка по имени Кеми Бэйднок, у которой в кабинете прямо во время интервью бегают крысы) на первый план выходят карманные клоуны сети Фармеров. Это те самые отец и сын из Сити, которые раскручивали и спонсировали британцев Томми Робинсона и Найджела Фараджа (активно метящего в премьеры и набирающего по этому поводу свою «Партию реформ», куда один за другим стекаются депутаты разной степени безумия из той самой второй партии, который год терпящей крушение). Эти люди обязательно попытаются использовать назревающий внутри лейбористов кризис себе на пользу: уже к концу второй недели февраля упоминавшиеся выше Фарадж и Робинсон повторили знакомые нам и рассчитанные на умственно отсталых новостные выводы о том, что за Эпштейном стояла Москва (активно работающим с Израилем деятелям, кормящимся с рук Фармеров, пьющим соки Сити и надеющимся на добрые отношения с Трампом, не разрешают говорить про реальные связи Джеффри). Так или иначе, скандал вокруг острова педофилов-людоедов (конкретно тут имеется в виду Литл-Сент-Джеймс, а не Британия) пошатнул устои ещё одного европейского правительства. Едва ли так уж сильно, но, в отличие от США, это хоть что-то.
