Четвёртого июля произошло сразу несколько крупных мероприятий в противоположных уголках планеты. К примеру, в Руанде праздновали годовщину окончания геноцида тутси. В Италии праздновали день рождения Джузеппе Гарибальди. А вот в США произошло долгожданное событие, символический водораздел, праздник, на который возлагала столько надежд утомлённая публика, — певица Тейлор Свифт, прославившаяся песнями про тупых бывших парней, на 37-м году жизни вышла-таки замуж, чем вызвала удивление и негодование у выращенной ею огромной среды девочек-подростков (многим из которых уже под сорок), которой стараниями в том числе и Тейлор десятилетиями усиленно внушали нормы поведения хукап-культуры отношений на одну ночь. Помимо этого в Штатах на фоне торжеств по случаю замужества идола подросших подростков происходило ещё что-то — кажется, годовщина какой-то там независимости от кого-то там.
250 лет, прошедшие с 4 июля 1776 года, — не только рубеж средней продолжительности жизни нации, выведенный англичанином Джоном Глаббом в своей не особо оригинальной, но довольно известной работе «Судьба империй». Нет, это ещё и повод запустить фейерверки, устроить конкурсы обжорства хот-догами, одеться в звёздно-полосатый костюм и широкополую ковбойскую шляпу и ненадолго забыть обо всём, что происходит вокруг. По всему миру холопы соревновались в холопстве: японцы запустили фейерверк и дрон-шоу с портретами Дональда Трампа и своей премьерши Санаэ Такаити, филиппинцы подсвечивали здания цветами своего и американского флагов, а украинцы спроецировали звёзды и полосы на киевскую Родину-мать и запустили фейерверки со вторичной детонацией, бившей полночи с 5 на 6 июля. Юбилей же внутри Америки прошёл без особых интересностей: в Нью-Йорке в толпе кто-то начал стрелять, ранив нескольких подростков, в родной для праздника Филадельфии французы с парагвайцами сыграли безумно скучный и грязный матч, ранив чувства зрителей, а на юге страны ударила жара, заставив вспомнить то, как американцы потешались над страдавшими от жары европейцами две недели назад.
Но одну важную вещь затмила вся эта суета с фейерверками, песнями и лазерными шоу на статуе Гекаты в Нью-Йорке (американцы называют богиню некромантии и перекрёстков, открывающую морские ворота в «новый» мир и держащую подписанный 250 лет назад документ, Свободой). Эта вещь — почти полное отсутствие новых событий в сюжете зашедшей на пятый месяц операции «Тегеран за три дня».
Читатели, следившие в «Завтра» за обзорами этой операции с первой её недели, помнят, что это название — парафраз рождённого и раскрученного американцами мема про Киев, фразы, приписываемой западной прессой российским политикам или командирам, но произнесённой американским же генералом незадолго до начала СВО.
Вместе с этим взять Тегеран в кратчайшие сроки, уничтожить иранскую государственность, добиться безоговорочной капитуляции и забрать себе бесплатно иранскую нефть (или вы думали, что дело было в ядерной программе?) неоднократно обещали не просто американские министры или генералы, а непосредственно президент США. И вот кажется, что спустя пять месяцев операция завершилась даже символически: никаких новых ударов, никаких свежих угроз, никакой активности по острым вопросам и вместе с этим затишьем яркий жест, осуществлённый Тегераном в тот же день, когда в Америке ели хот-доги, — похороны убитого аятоллы Али Хаменеи.
Похороны эти, собравшие около 15 миллионов человек, были перенесены на начало июля ещё с марта — всё ради обеспечения масштаба присутствия всех желавших проститься с руководителем страны. Пока западные и прозападные восточные СМИ смаковали подробности вроде предположений хранения тела покойного в специальной камере или описаний строительства лагерей для паломников — разумеется, не забывая добавлять про то, что все эти шииты отличаются религиозным фанатизмом, — пресса с других концов света описывала неформальный саммит, прошедший в Тегеране. В толпе, наводнившей персидскую столицу в эти дни, были замечены: президент Ирака Низар Амиди и председатель местного парламента Хейбат аль-Хальбуси — они как ни в чём не бывало приехали в Иран после массового ареста по делам о «коррупции» условно проиранских чиновников по запросу американского посланника Томаса Баррака; Дмитрий Медведев; пакистанский премьер Шахбаз Шариф, который организовывал переговоры между Тегераном и Вашингтоном до того, как роль «непрямого» посредника взял на себя Катар, чья делегация тоже побывала в иранской столице; свежепереизбравшийся армянский премьер Никол Пашинян и президент плотно связанного с Ираном Таджикистана Эмомали Рахмон.
Помимо контактов случайных пассажиров и несубъектных деятелей интерес представляла работа катарских дипломатов. Доха, тесно связанная с парижско-лондонскими интересами, не так важна в качестве площадки для переговоров, как она пытается представить. Да, торжественно объявленный завершением войны «меморандум о взаимопонимании» между США и Ираном возник главным образом стараниями именно катарских дипломатов, но зыбкая природа этого меморандума и тот факт, что все вроде бы уже забыли про содержавшиеся в нём положения, подтверждает, что это всё была какая-то ерунда. Более того, само описание «непрямых переговоров», проводившихся вплоть до начала прошлой недели в Дохе, напоминало затянутую шутку из британского ситкома про бюрократию: персы беседовали с катарцами, катарцы беседовали с американцами, американцы беседовали с евреями, евреи беседовали друг с другом, потом делились своими соображениями с американцами, которые через катарцев передавали своё независимое мнение персам. Для этого в последний день июня в Доху даже приехали вечные посланники американского президента Джаред Кушнер и Стив Уиткофф — приехали для встречи с персами, но встретились только с катарцами. Переговорный процесс, больше напоминавший то ли саботаж, то ли насмешку над сутью дипломатии, служил демонстрацией того, что в кризис вокруг Ормузского пролива вмешивается Европа, чей горбатый нос торчит из всей бурной катарской деятельности.
Временную передышку, вызванную торжествами независимости и футбольным мундиалем с одной стороны, а также недельными похоронами Хаменеи с другой, стороны используют для подготовки к новой перестрелке — разумеется, куда менее интенсивной, нежели в марте-апреле, — а вот европейцы попытаются выбить себе условия расширения топливного ручейка, что может быть связано с волной аналитических докладов, посвящённых скорому подорожанию американского газа. Да, отказаться от нашего газа, заменив его более дорогим газом из США, худо-бедно удалось, ценой чему стало увядание множества производств, подорожание тепла и света для потребителя и рост цен на всё подряд, — но европейский обыватель далёк от приятного нам образа изнеженного буржуа и толстопузого бюргера, он привык к переплатам и бытовым неудобствам и готов сохранять видимость процветания при реальном падении уровня жизни. Но вот сразу несколько аналитических центров буквально в течение пары недель заговорили о том, что отмеченные переплатой за дорогой американский газ прошлые годы, оказывается, были эпохой дешёвого американского газа и что в течение следующих семи лет (считай — года за два) цена на газ из Луизианы, из газораспределительного центра «Генри-хаб», вырастет в два с лишним раза, с двух долларов за миллион BTU (британских тепловых единиц) до пяти долларов. Миллион BTU — примерно 27 кубометров газа. Связано это как с ростом потребления газа внутри США — а дата-центры и уплывшие из Европы производства жгут газ как не в себя, — так и с вызванным пересыханием главного нефтяного пути ростом аппетитов торговцев из «Генри-хаба» и из СПГ-завода в Сабин-Пасс, что расположен в полутора сотнях километров. Вместе с этим европейская пресса (в том числе и старательно мимикрирующее под европейское американское издание «Политико.еу»*) пишет, что дань персам за проход через Ормуз будет новой данностью после окончания американского беснования, так что возврата к дешёвой нефти пока ждать не приходится. Потому-то Европа и пытается как может обозначить своё присутствие в Персидском заливе и старается задобрить ещё недавно бивших по Катару персов. С тем и связана резкость катарцев, которые в ответ на очередные попытки американцев что-то через них передать заявили, что все контакты — только после похорон аятоллы. Остаётся надеяться, что персы видят, как из-за грима соседей по Персидскому заливу проглядывают черты западноевропейских рож, которым катарский газ — уже ставший, кстати, причиной не одной беды на Ближнем Востоке — нужен вовсе не для отопления тесных домиков.
Европейское окно возможностей закроется не сразу — сначала похоронят иранского мученика, потом рефери дунет в свисток на американском финале чемпионата мира 19 июля, а потом и возобновится перестрелка, потому что фундаментальные причины для конфликта не устранены: Израиль всё ещё атакует шиитов в Южном Ливане, Америка всё ещё не получает много дешёвой нефти из Персидского залива, а Иран — представьте себе наглость! — всё ещё существует и демонстрирует силу и сплочённость многомиллионными шествиями на похоронах лидера, которого, по словам Трампа, все там ненавидели. В это окно возможностей попытается влезть Старый Свет, для которого нынешнее лето стало способом демонстрации собственной самодостаточности, — и речь не только о том, что Норвегия выбила из футбольного чемпионата Бразилию, Англия — Мексику, а Франция — Парагвай.
Нет, главной площадкой для этой демонстрации была выбрана Анкара. Жители этого формально столичного, но фактически провинциального города с узкими улицами, заполненными дымом от отапливаемых углём домиков, низинами и спорадическими вспышками архитектуры модерна, наблюдают странное зрелище: в округе вдруг принялись ремонтировать шоссе и крупные улицы. Причиной тому стал намеченный в турецкой столице на 7–8 июля саммит НАТО. Официально объявленные темы скучны: привычно утратившая очередной крупный город Украина, новые вызовы (на разговоре про них все должны многозначительно повернуться в сторону американского президента) и южный фланг Альянса — потому что хорошо бы разрулить конфликт между Анкарой и Тель-Авивом и вообще неприлично собираться в Турции и не говорить о Турции. На деле же турецкий саммит оказался витриной, на которой Старый Свет демонстрирует Свету Новому (или же с учётом того, кто встречает гостей на входе в нью-йоркскую гавань, «этот свет» — «свету тому») свою способность вести в танце атлантических отношений.
Посудите сами: всю предшествовавшую саммиту неделю европейскую прессу наполняли новости о том, сколько военных готовы передислоцировать в Прибалтику немцы, какие системы ПВО готовы поставить Украине по линии брюссельской помощи, на какие новые жертвы готовы пойти ради новых траншей Киеву французы, как усиленно продолжит болеть за Украину Британия даже в период премьерского междуцарствия и после него. Эти новости соседствовали с историями о том, как американцы убегают с континента, поджав хвост, — то самолёты из Германии выведут, то солдат из Эстонии — всё, разумеется, из-за потерь на Ближнем Востоке и из-за острой нужды во всём этом добре на Тихом океане. Что любопытно, до поры эти истории распространяли и сами американцы — участие в европейских разборках Вашингтон не привлекает. Причём важно понимать, что отстранённость на этом направлении — не придурь конкретного президента, а линия, намеченная после провала курса Джо Байдена, бывшего рывком в старом направлении в надежде на быстрый успех. Эту линию поддерживает и обычно оппозиционная президенту глобальная пресса: например, «Политико» — на сей раз обычный, а не «еу» — рассказывает, как финны учатся ходить маршем и строят заборы на границе. Но цели, которые преследуют обе стороны Атлантики созданием этого образа, радикально разнятся: если одни юродствуют и говорят, что Европа и без них справится, то вот европейцы показывают соседям, что достаточно сильны для диктовки тем своего курса. «Курс Карла», намеченный во время визита английского короля в Вашингтон, предполагает возвращение Америки в тесный союз европейских народов. Послание с таким содержанием было произнесено не перед Трампом и не перед его потенциальными преемниками, будь то Джеймс Вэнс, Марко Рубио или ещё какой Гэвин Ньюсом, а перед Конгрессом, то есть перед субъектом власти принципиально постоянным, пускай и с меняющимся составом. И чем бы ни закончился кризис вокруг Ормуза, европейский военный сюжет или чемпионат мира, стоит сказать, что произнесённое за два месяца до юбилея независимости послание ткнуло идеально в точку, поразило нервный центр американцев и сыграло на их неспособности убежать от самих себя.
Иллюстрацией сути американцев стала история — и вновь мы возвращаемся к чемпионату мира, вступившему в финальную стадию и оттого наполненному драмами, — вокруг удаления Фоларина Балогана в матче с Боснией в 1/16 финала. Строго говоря, главную звезду сборной США удалили, бесспорно, по делу – за грубый удар шипами в голень боснийскому игроку. По правилам получивший красную карточку должен пропустить следующий матч, но вот беда — этот матч пришёлся против Бельгии, проигрывать было никак нельзя, так что важнейшего бомбардира надо было оставить. Поэтому в ночь на 6 июля по московскому времени министр торговли США Говард Лютник по указанию президента Трампа позвонил в ФИФА — контору, заведующую всем профессиональным футболом вне Олимпиад, — и сказал, что перед уважаемым человеком надо бы извиниться, красную карточку отменить и в лоб поцеловать. Так и поступили: Балоган сыграл в матче против Бельгии, а Трамп заявил в своём квази-твиттере про отмену несправедливого решения. К слову, историю про Лютника мы узнали из хвастовства окружающих Белый дом журналистов — в «Твиттере», ныне Х, принялись хвалиться, что таким образом можно проложить себе дорогу до финала. Один английский журналист, Бен Джейкобс, вообще написал, что в ФИФА звонил лично Трамп.
Весь этот дурной «балоган» здесь описан не для насмешек над продажностью ФИФА, в чью лысину по имени Джанни Инфантино не плюнул только ленивый после введения посреди таймов «перерывов на попить», в которые, по удивительному совпадению, можно воткнуть рекламы. Нет, это характеризует не ФИФА, а Америку: методы непрямого воздействия на результаты матчей в Европе применяются столько же, сколько играются профессиональные матчи, но это всегда делается тоньше, чем звонки министра торговли, и хитрее, чем дубовая отмена дисквалификации важному игроку.
Чисто бандитский подход американцев к примитивному лишь с виду спорту происходит из самой их природы. Изгнанные сектанты, прямолинейные барыги и провинциальные масоны четверть тысячелетия назад решили противопоставить себя Европе, действуя в рамках сформулированного Европой понятийного аппарата, поэтому попытки играть в свою игру по чужим правилам всегда выливаются у них в идеальное соответствие чужим ожиданиям. Даже невероятные размеры накопленного в том числе и за счёт Европы богатства, огромное население, военная мощь и всепроникающая разведка не избавили Америку от её врождённого порока и осознания собственной вторичности. Потому-то призыв Карла — это не политика и даже не идеология, а воззвание к самой природе этих людей, так гордящихся своей независимостью, но так зависимых от заданных отцами-основателями рамок: только включением в европейский контур не на правах вертухая-оккупанта, а на правах рядового голоса в еврохоре, дирижировать которым будет лондонский монарх или брюссельская баронесса, удастся разрешить этот внутренний конфликт длиной в 250 лет.
