Дар Галицкого

В Краснодаре есть место, которое называют самым красивым парком страны. Парк "Краснодар" построен полностью на частные средства по личной инициативе жителя Краснодара предпринимателя Сергея Галицкого.

Проект разработала немецкая архитектурная фирма "ГМП Интернэшнл". Парк разбили на месте бывшего цветочного рынка и сельхозугодий.

Более 2500 деревьев из питомников Голландии, Германии и Италии прижились в этом парке: дубы, грабы, клёны, сосны и тюльпановые деревья. По всей территории установлено свыше 10 000 светильников, и каждая зона освещена по-особому — вечером парк выглядит волшебно.

Японский сад площадью 7,5 гектара стал крупнейшим японским садом за пределами Страны восходящего солнца. В его создании участвовал японский архитектор Хироми Хоси. Парк облаков раскинулся на искусственных холмах и собрал множество поражающих воображение объектов, таких как "Кроличья нора", "Озеро любви", "Вод­ный амфитеатр". Ошеломляет каскадный фонтан из десяти ступеней, открытый этой осенью. Вода стекает по десяти уровням, пробиваясь между деревьями и клумбами, создавая эффект непрерывного движения материи. А шестиметровая скульптура "Эмпатия" довершает футуристический облик Парка облаков.

За девять лет парк Галицкого вырос из пустыря до одной из главных достопримечательностей России, его ежегодно посещают около 1,3 миллиона человек. Вход свободный, но в парке запрещены курение и выгул животных. Электросамокаты и сигвеи также не допускаются, а велосипеды разрешены только рано утром.

Вечером парк "Краснодар" медленно отделяется, отплывает от города. Гаснут небеса, хрустальные струи фонтанов мерцают последними отблесками заката, а в глубине тёмных аллей зарождается таинственный свет. Террасы и амфитеатры, искусственные холмы, зеркальные поверхности строений, непроницаемые древесные кроны — всё это теряет дневную плотность, становится странным сновидением. В парке возникает редкое для современной России ощущение: пространство здесь дышит иным временем, иной жизнью. За пределами этого мира остаётся торопливая пыльная столица Кубани — город пробок, рынков, раскалённого асфальта и новых жилых кварталов, вырастающих повсюду с фантастической быстротой.

В сентябре 2017 года краснодарцы обнаружили новый парк без церемониального шума. Не было длинной сцены с трибуной и чиновниками, не было перерезания ленточки золотыми ножницами, не звучали высокопарные речи и не пел праздничный хор. Строительную ограду демонтировали — и сразу же открылись дали: пространство мгновенно зажило своей отдельной жизнью, близкой к повседневности, но всё же особой и уникальной. Эту примечательную деталь сохранила история.

Распространённое выражение "бизнесмен Галицкий подарил парк городу" требует уточнения. Земля принадлежит муниципалитету, но используется по договору аренды, содержание территории осуществляется за счёт частного финансирования.

Такая форма дарения сложнее привычной одноразовой передачи имущества. Дворец можно единожды вручить городу вместе с ключами. Парк же приходится дарить постоянно, непрерывно, ежедневно. Бытие этого колоссального объекта зависит от тысяч повторяющихся действий, почти всегда невидимых посетителю. Акт дарения в данном случае обрёл характер некоего послушания — ежедневного обязательства хранить и приумножать созданное.

У больших денег есть своя карма. Так получается, что вокруг богатства вырастают стены. Поместья богатеев тщательно оберегаются от посторонних глаз, ибо деньги любят тишину. Высокие заборы, охрана, система фильтров стремятся оградить владельца от страстей этого мира, и однажды человек обнаруживает себя внутри роскошной, безупречно охраняемой молчаливой гробницы. В Краснодаре чудесным образом случилось обратное движение денег. Деньги ударились о кубанскую землю и обратились драгоценной россыпью сооружений, дорожек, деревьев, воды и света. Частный капитал, вместо того чтобы драть с нас три шкуры, обнял нас всех, превратился в общественное достояние.

По аллеям идут люди, которым Галицкий ничего не должен и которые ничего не должны ему. Молодая мать катит коляску. Подростки позируют, ищут лучший ракурс для селфи. Старик молча сидит у воды, наблюдая за мельтешением золотых рыбок. Девочка осторожно протягивает крохотную ладонь к ледяной струе фонтана. Все они пользуются чужой мечтой легко и свободно. Эта счастливая атмо­сфера говорит о редкой, поразительной удаче: парк перестал быть "объектом" и сделался частью жизни, городским укладом.

Галицкий однажды объяснил принцип строительства стадиона и обустройства прилегающей к нему территории простой, но важной фразой: "Мы отнеслись к людям с уважением". Ему ведь предсказывали разбитые экраны, испорченные кресла, нашествие на парк неисправимых вандалов. Так вот, ни единого признака вандализма в парке не наблюдается!

Здесь всплывает на поверхность один из важнейших общественных законов, который редко учитывают авторы казённого благоустройства, делающие всё ради отчета. Дело в том, что человек мгновенно считывает отношение к себе, в том числе посредством среды. Среда разговаривает без слов и ежеминутно сообщает человеку о его статусе. Дешёвый материал, некачественно и торопливо выполненная работа, бездарный проект, сделанный наспех недоучившимся племянником начальника департамента по строительству, — всё это складывается в послание: "Жители, получите вот это! Большего вы не заслуживаете…"

Парк Сергея Галицкого произносит другое. Он даже не произносит, он декламирует: "Сей великолепный проект, потрясающий дизайн, натуральный камень, изыс­канная работа с рельефом, редкие растения, скрытая инженерия фонтанов, продуманное ночное освещение — всё это для вас. Ибо вы умны, взыскательны, чувствительны к красоте!"

Пространство, собранное кое-как, "на отстань", порождает соответствующую небрежность и ответную неряшливость. Красота вдохновляет и создаёт внутреннюю подтянутость, возвышает. Архитектурно-символическая среда занимается формированием человека молча и непрерывно. Происходит это само собой без плакатов и культурологических лекций.

Невооружённым глазом видно, что специалисты из немецкого архитектурного бюро получили возможность работать без обычной для общественного строительства спешки и судорог в экономии средств. Сначала возник стадион, затем появился парк с прогулочными маршрутами, обзорными площадками, водоёмами, садами, искусственными гротами и галереями. Проектировщики определяли всё это как ландшафт для спорта и отдыха. Однако эта формула звучит гораздо скромнее полученного результата.

А получился шедевр: магическое пространство, построенное на постепенном открытии всё новых и новых миров. Дорожка из керамического камня огибает холм, взгляд теряет дальнюю точку, затем внезапно получает искрящуюся воду, лестницу, а за ней новую линию деревьев. Парк словно управляет твоим сознанием. Современный городской человек привык "срезать газоны", то есть двигаться к цели по кратчайшей линии. Здесь нас всякий раз мягко уводят в сторону. То погружают в амфитеатр, то возводят на зелёный холм. И это восхитительное блуждание души повторяется снова и снова.

Мэтры искусствоведения подчёркивают особую силу садово-паркового искусства в его многомерной динамичности. Элементы такого рода произведения, окружая человека, раскрываются во время его движения. Парк предстаёт в виде личного послания: его смыслы заключены в перспективах, растениях, в блеске вод, в сложных ассоциациях, в игре теней и смене времён года.

Русская литература полна лирическими образами парковых переживаний. Глубокие тёмные аллеи мы находим у Тургенева и Бунина. Чеховский вишнёвый сад наполнен обречённой красотой и беспомощностью перед неумолимостью исторического процесса, сметающего дворянскую усадьбу.

Краснодарский парк расцвёл в иной архитектурной обстановке — среди новостроек и автомобильных трасс. Рядом с ним — огромный, иногда очень шумный стадион. Но в этом парке всё равно сквозит и дышит сумеречная отрешённость русских аллей с их печальным воздыханием о прошлом, которое "никогда не настанет". Но сильнее в этом парке дышит будущее. Его движение обращено вперёд, в мерцающие всполохи завтрашнего дня. Молодые деревья набирают силу, новые объекты в парке продолжают возникать, как картинки в волшебном фонаре. Особую философию времени добавляет пространству парка сложно выстроенный Японский сад. Его утончённый орнамент напоминает игрушечный мир, вечно ожидающий своей зрелости.

Сам Галицкий без затей говорит о своём желании строить красивые парки в Краснодаре, чтобы люди гордились своим городом. Он считает естественной обязанностью состоятельного человека улучшать место своего проживания. Произносится всё это без декларативного пафоса, что указывает скорее на здравое хозяйственное решение. Но это не так. Многие миллиардеры способны высокомерно нести "бремя богатого человека". Но, увы, далеко не все переживают, подобно Галицкому, то, о чем писал Рубцов:

С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь.

Из этой связи и вырастает то, что нетленно. Это вовсе не благотворительность. Это благодарение!

И снова Рубцов:

За всё добро расплатимся добром,

За всю любовь расплатимся любовью…

Благодарность — вот главная сила, воздвигшая этот парк! Совершенно понятно, что Галицкий посвятил парк своим родным, любимым людям, тем, кому бесконечно благодарен за всё. Быть может, своим родителям или обожавшей внука любимой бабушке. Об этом неловко и бессмысленно говорить публично. Имена этих людей отсутствуют на табличках, но их заботливое участие незримо рассеяно повсюду. Оно сквозит в тщательности производимых работ, в отказе от дешёвых решений, в желании вложить в дело больше необходимого. Ведь благодарность легко узнаётся по избытку заботы.

Сегодня парк уже изменил город и его жителей. Важнейшей достопримечательностью парка "Краснодар" стал человек с новым пониманием себя и окружающей среды. Благодаря уникальному парку Краснодар получил столичный статус, ведь провинциальность рождается не из расстояния до столиц. Её со­здаёт привычка к второсортности. Краснодарский парк разрушил эту привычку одним громовым ударом, одной воплощённой мечтой.

Обозревая чудеса парка Галицкого, становится стыдно за "Зарядье". Нелепая компиляция, увенчанная бетонным балконом над Москвой-рекой, сляпанным в стиле путепровода, в двухстах метрах от Кремля, сильно умаляет древнюю Москву. Равнодушие и корысть — враги красоты. Однако краснодарский парк — упрёк, обращённый не только к жадным застройщикам и бездарным архитекторам.

Молчаливый вопрос возникает ко всем обладателям крупных состояний, живущим в России. Что же останется после вас?

При распаде Советского Союза новым хозяевам жизни досталась огромная промышленная материковая плита: комбинаты, нефтепроводы, прииски. Всё это возводили поколения, чьи имена затерялись в заводских многотиражках, чей облик сохранился лишь в семейных альбомах на фотографиях с зубчатыми краями. Один работал у домны, другой прокладывал железную дорогу сквозь вечную мерзлоту, третий проектировал гидроэлектростанцию, четвёртый вкалывал в две смены на шахте. Их коллективный самоотверженный труд сделался стартовым капиталом для эпохи, которая стала презирать слово "общий".

Российские олигархи десятилетиями через офшорные хоботы вытягивали деньги за пределы страны. Впрочем, феномен этот проявился задолго до офшоров. В XIX веке крупный русский землевладелец охотно собирал доходы с рязанских, тамбовских, саратовских душ, чтобы затем потратить их на парижские увеселения. Пока крестьяне латали соломенные крыши, русский барин где-нибудь в Баден-Бадене про­игрывал за карточным столом годовой труд целой волости. Европа была сценой, а Россия оставалась пыльным закулисьем, где рабочие крутили ворот и меняли декорации.

Постсоветский богатей заменил крепостной оброк экспортной рентой. Психология была прежней: Россия воспринималась как место добычи, а Европа — как место трат. Здесь находился карь­ер, там начиналась жизнь. Здесь делались деньги, там покупались особняки.

Такое положение дел ненормально. Его вполне можно назвать социальным извращением. А реализующих эти принципы предпринимателей — социальными извращенцами.

В классической политике существовало понятие RES PVBLICA, которое часто переводится как "общее дело". Точный перевод этого понятия — "общая вещь". Такой знаменательной общей вещью стал парк Галицкого. Здесь частная воля, частный замысел, частные деньги воплотились в пространстве, которое принадлежит каждому вошедшему.

Однако теперь общественное бытие парка нуждается в особого рода поддержке — информационной и смысловой. Это произведение ждёт своих истолкователей, интерпретаторов, летописцев. Без них этот драгоценный дар утонет в поверхностных трактовках и сувенирной пошлости. В России многие уже слышали, что в Краснодаре существует "какой-то удивительный парк". Но что они видели — лишь несколько фотографий в поисковике? Масштаб явления не обозначен, сведения о нём остаются смутными и отрывочными.

Парк следует информационно обустроить с той же продуманностью и тщательностью, с какой создавались его объекты. Но эта задача уже не Сергея Галицкого, а нашего государства — например, Министерства культуры. Необходим большой, великолепно изданный альбом, с которым, впрочем, можно будет ознакомиться и виртуально. В этом фолианте — планы, чертежи, описание строительства, рассказы проектировщиков, садовников, инженеров. Нужна хроника превращения бросовой земли в градообразующий объект, в произведение искусства. Авторы этой летописи должны соответствовать предмету. Пусть пригласят фотохудожника уровня Михаила Розанова, культуролога масштаба Андрея Карагодина… Фамилии могут быть и иными, но качество нельзя разменивать на личные связи и личные предпочтения чиновников. Сам парк уже установил высокую планку. Местечковая небрежность рядом с таким произведением будет особенно заметна.

Нужен, разумеется, документальный фильм, раскрывающий замысел изнутри. Нужен фильм художественный. Романтическая история, разворачивающаяся среди галерей и деревьев краснодарского чуда.

Администрации Краснодара стоило бы создать независимый попечительский совет парка, куда бы вошли лучшие в России архитекторы, историки культуры, литераторы, фотографы, дендрологи, богословы, музейные работники. Их задачей станет сохранение и повышение смыслового качества информации о парке Галицкого. Город получил сокровище, а вместе с ним — ответственность за него.

Особое место должны занять ежегодная фотографическая летопись, общероссийский конкурс и выставка, в ходе которых выбирается один снимок-победитель. Через пятьдесят лет возникнет фотоистория парка, похожая на годовые кольца дерева. На одном снимке — неожиданный снег, на другом — августовская гроза, на третьем — девочка возле воды, на четвёртом — пожилая пара, пришедшая сюда ранним утром вдыхать первые ароматы весны. Парк на рассвете, парк ночью, парк в дождь, парк в цветении…

Православный священник также найдёт здесь повод для глубокого разговора. Ведь библейская история начинается в Эдемском саду. Дерево, вода, камень, путь, восхождение, грехопадение, тень, свет — каждый символ способен обрести христианское прочтение без фальши и благочестивого украшательства. Православный богослов и современный архитектор могут интересно рассказать о парке, не заглушая и не перебивая друг друга. Ведь настоящее произведение искусства выдерживает множество прочтений.

Быть может, композиторы услышат мелодию этого места и посвятят ему свои симфонии, а поэты найдут особенные слова? Тем более что парк сам по себе напоминает поэтический сборник, раскрытый посреди шумного южного города. Если умелой рукой направить и усилить эти ручейки творческой энергии, в конце концов возникнет информационный сгусток. Родится миф!

Посещение этого парка — реальное или хотя бы виртуальное — должно стать частью школьного образования в России. Разговор будет идти о меценатстве мнимом и подлинном, о гражданском долге, о важности открытых общественных пространств и, конечно, о пользе прогулок на свежем воздухе. Детям полезно увидеть воочию, как общественное благо рождается из мечты. Но оно не падает с неба в виде муниципального отчёта, а воплощается волей, трудом и любовью конкретных людей.

Парк "Краснодар" юн, но столь же значим, как Ангкор-Ват в Камбодже или Версаль во Франции. Любой стране, любому городу необходим уникальный объект, о котором можно слагать легенды. В Москве есть Кремль. В Петербурге — Зимний дворец. Ныне Краснодар обрёл свою смысловую доминанту. И она современна.

Стадион и парк сложились в единый символ — открытый, радостный, устремлённый в будущее. Парк давно вышел за пределы благоустройства конкретного района. Он стал градообразующим объектом. Люди приезжают в Краснодар ради встречи с парком, строят в нём свой маршрут, а потом, возвратившись на свою малую родину, рассказывают о парке друзьям и соседям. На наших глазах рождается достопримечательность национального масштаба — первое из будущих семи архитектурных чудес Сверхновой России.

Этот разговор неизбежно приводит к вопросу: а что же в других городах? Ведь каждому региону требуется собственный символ воплощённой мечты, но, увы, не в каждом есть свои Галицкие. Тем не менее пример Краснодара важен — в силе любви к своей земле, в качестве исполнения, в точности найденного образа. Поэтому созидателями могут стать не только состоятельные люди, не только мудрые и патриотичные губернаторы, но и обычные городские сообщества, и отдельные энтузиасты, воспринимающие нашу Родину как огромный, в некоторых частях своих очень заросший, но поэтому ещё больше нуждающийся в заботе о себе гигантский сад.

С посещением парка в Краснодаре связан особый ритуал. В первый раз человек приходит сюда как восторженный турист: фотографирует, фотографируется, собирает доказательства собственного присутствия. Это естественная стадия знакомства. Но в это время камера в смартфоне стоит преградой между человеком и пейзажем.

В парк следует прийти второй раз, не занимаясь фотоохотой. Смартфон при этом пусть остаётся в кармане. По парку надо идти медленно, разрешая пространству самому выбирать, что и как показывать. Первый визит принадлежит памяти электронного устройства. Второй же становится памятью сердца.

Краснодарцам, в отличие от туристов, доступна ещё более высокая привилегия — наблюдение за повседневностью. Они могут видеть парк усталым, пустым, дожд­ливым, осенним, своим, почти домашним. Турист воспринимает парк как откровение, а для жителя соседних районов он — часть их внутренней жизни. Люди, живущие рядом, рано или поздно окажутся адептами этого парка, ибо смысловая и эстетическая гравитация оного огромна. Его образ войдёт в их представление о порядке и красоте.

Но почему-то очень боязно за этот парк. С годами деревья постареют, материалы обветшают. Мода предложит новые спорные решения. Наглая коммерция попытается поставить киоск на каждом свободном метре.

Защита первоначального замысла — вот что станет нравственно-эстетическим испытанием для города. Получить подарок легче, чем оказаться достойным его обладателем.

Местной власти в долгосрочной перспективе выпала роль попечителя этого явления. Ей предстоит соблюдать архитектурную дисциплину. Случайная пристройка, бестактная рекламная конструкция или пошловатая ярмарочная суета способны разрушить эту великолепную архитектурную интонацию. Этот парк, как великое музыкальное произведение, весьма чувствителен к любой фальшивой ноте.

Но парк подстерегает и другая опасность. Создатель, увлечённый успехом, рискует бесконечно добавлять всё новые и новые чудеса. Эдемский сад может устать от избытка этих замыслов. Красоте требуется простор, отдых для глаз. Пусть это одинокое дерево остаётся одиноким деревом. Пусть зрелость проекта проявится в способности остановиться и дать возможность времени завершить работу.

Пройдут десятилетия. Многое изменится в России и в мире. Торговые марки исчезнут, вывески сменятся. Парковые строения покроются невидимой тенью прожитых лет. Посаженные деревья разрастутся, войдут в свою силу. Ребёнок, которого сейчас ведут по аллее за руку, приведёт сюда собственного внука. Он уже не вспомнит, сколько миллиардов рублей было вложено в строительство. Для него этот парк был всегда, подобно реке или облакам, плывущим по небу.

Люди будущего не станут искать в этом прекрасном саду памятник Сергею Галицкому. Гуляя под кронами огромных деревьев, среди кустарников и цветущих растений, они будут лишь восхищённо обозревать окружающее пространство, с наслаждением вдыхать божественные дуновения. Это и окажется самым большим и самым прочным памятником из всех возможных. В этом и заключается истинная победа над временем.

Камень учит молчанию, пустота заполняется светом, вода соединяет мгновение с вечностью.

Фото автора