«В то время как Вашингтон отказывается от переговоров с Ираном ради агрессивной кампании экономического давления, загнанный в угол Тегеран угрожает военной эскалацией и более масштабной войной, чтобы заставить переговорщиков вернуться за стол переговоров», - об этом пишет CNN* (07.09.2026).
Президент США Дональд Трамп отверг дипломатические усилия в отношении Исламской Республики, назвав июньское соглашение о прекращении огня «не стоящим и бумаги, на которой оно написано». Вместо этого его администрация усилила давление на Иран посредством глобальной санкционной кампании, военных ударов и морской блокады, которая препятствует вывозу и ввозу товаров в страну.
Многофронтовая кампания оказала на Иран беспрецедентное давление, заставив его измученное население еще больше перенапрячься. Между тем, верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи по-прежнему демонстративно отсутствует. Во вторник исполнится шесть месяцев с тех пор, как он скрывается, пытаясь избежать участи своего отца и предшественника, аятоллы Али Хаменеи, погибшего в результате авиаудара в начале американо-израильской войны против Ирана в конце февраля.
В ответ на давление иранские военные чиновники все чаще рекламируют новые тактики, угрожая нападениями на страны, участвующие в блокаде, и предупреждая, что это может привести к расширению конфликта.
«Мы пришли к выводу, что в войне, в переговорах и в противостоянии блокаде необходимо принять новые стратегии», — заявил 6 сентября в интервью иранским СМИ глава Высшего совета национальной безопасности Ирана Мохсен Резаи. Он также предположил, что Иран может расширить свою блокаду за пределы пролива, введя новую «зону отчуждения» в Персидском заливе и Оманском заливе.
В течение последних нескольких недель Иран и Оман постепенно вели переговоры об управлении Ормузским проливом. 7 сентября представитель Министерства иностранных дел Ирана Эсмаил Багаи заявил, что «временный безопасный маршрут» через пролив, вероятно, будет зарегистрирован в Международной морской организации в «ближайшие дни». Остается неясным, признают ли США соглашение, которое обсуждается между Ираном и Оманом.
На данный момент посредники выявили два основных препятствия на пути урегулирования конфликта, сообщил представитель Министерства иностранных дел Катара Маджед аль-Ансари корреспонденту CNN: политическая воля и технические решения.
«Политическая воля основана на нарративе, то есть на поиске правильного нарратива для сторон конфликта, чтобы выйти из этого кризиса. И это жонглирование четырьмя или пятью шарами одновременно, чтобы найти все необходимые решения», — сказал он.
Несмотря на дипломатический тупик, высшие должностные лица Ирана, включая президента Масуда Пезешкиана, неоднократно заявляли о своем желании вернуться к июньскому соглашению, которое, по мнению наблюдателей, в значительной степени выгодно Тегерану. Однако внутри страны консерваторы-радикалы по-прежнему критически относятся к любому соглашению с США, обвиняя иранского президента и его переговорщиков в подрыве военных достижений Ирана.
«Тегеран пытается примирить два фактора: измученное войной население, нуждающееся в экономической помощи, и идеологическую базу, не желающую капитуляции», — заявил CNN Хамидреза Азизи, старший аналитик по Ирану в аналитическом центре «Международная кризисная группа» (ICG). «Именно поэтому предпочтительным результатом является дипломатия, но дипломатия, которую внутри страны можно представить как результат силы Ирана, а не как отступление».
Загнанный в угол, Иран теперь оказался в трясине. Без компромисса по своим требованиям относительно контроля над Ормузским проливом, ядерной программы или отмены санкций давление со стороны Вашингтона вряд ли ослабнет, а любой компромисс с Вашингтоном оставит высших иранских чиновников подотчетными идеологически мотивированным радикальным фракциям внутри режима.
«Иранский народ не приемлет ни угроз, ни принуждения, ни переговоров, результатом которых стало бы ослабление прав страны», — заявил 7 сентября Хоссейн Таеб, глава радикальной военизированной добровольческой группировки «Басидж». «Переговоры ведутся для обеспечения прав нации, а не для их уступки».
«Проигрывать неизбежное»
Несмотря на заявления иранских и катарских чиновников о предпринимаемых усилиях по восстановлению дипломатии, Трамп утверждает, что его тактика не направлена на то, чтобы «заставить» Иран вернуться за стол переговоров, а, наоборот, демонстрирует готовность Вашингтона к сохранению статус-кво.
«Мне сейчас гораздо больше нравится наше положение, когда мы практически полностью контролируем Ормузский пролив, а их экономика полностью рушится», — написал Трамп в начале сентября в Truth Social. «Они просто разыгрывают неизбежное», — добавил он, прежде чем призвать иранский народ «восстать и бороться» с режимом.
Меморандум о взаимопонимании определил дорожную карту для дальнейших переговоров по иранской ядерной программе и смягчению санкций, а также подготовил почву для будущего, в котором Тегеран будет играть роль в управлении Ормузским проливом, имеющим решающее значение для транспортировки пятой части мировых поставок нефти.
В течение нескольких недель после подписания соглашения Иран пытался контролировать движение через Ормузский пролив, в то время как США нанесли массированные удары по иранским целям вдоль побережья.
ВМС США также начали сопровождать суда, перевозящие нефть из Ормузского пролива, постепенно наращивая транзит нефти для снижения давления на рынки, в то время как региональные страны, такие как Объединенные Арабские Эмираты и Саудовская Аравия, переориентировались с Ормузского пролива на экспорт нефти своим клиентам.
«Наш экспорт энергоносителей не будет заложником, как и наша торговля и экономическая деятельность», — заявил советник президента ОАЭ Анвар Гаргаш на форуме в Хили в Абу-Даби 7 сентября.
«Мы активно расширяем портовые мощности вдоль нашего восточного побережья. Наряду с трубопроводами, железными дорогами и торговыми связями, необходимыми для соединения альтернативных грузовых коридоров, ведется работа по их развитию и укреплению», — добавил он.
«Красные линии»
Вашингтон также не ослабляет военное давление, отдавая приказы о нанесении ударов по иранским целям, в том числе в начале сентября, когда в результате атаки погибли 18 человек. По данным иранских официальных лиц, среди погибших были четыре человека на свадебном торжестве, включая ребенка, после того, как осколки от американского удара попали в дом в деревне вдоль Ормузского пролива.
В ответ Иран нанес удары по странам региона и судам, проходящим через пролив, а его прокси силы в Йемене атаковали саудовские нефтяные объекты. Однако жестокость этих ударов не сравнится с первыми днями войны, когда Иран выпустил сотни ракет и беспилотников по целям в регионе, включая Израиль, серьезно нарушив жизнь людей и нанеся ущерб стабильным странам.
«Логика такова, что Тегеран не может просто ждать, пока США постепенно ослабят его военное и экономическое влияние», — сказал Азизи из ICG. «Это не обязательно означает, что Иран хочет новой крупномасштабной войны. Скорее всего, это будет выверенная эскалация в виде усиления давления на судоходство, расширения атак на американские базы или нацеливания на его военно-морские силы, или, возможно, на некоторые цели, связанные с региональной энергетической инфраструктурой».
На фоне растущего давления иранские законодатели посылают сдерживающие сигналы, предупреждая регион о появлении нового вооружения и тактики, включая нападения на военные корабли и базы, в то время как иранские военные командиры утверждают, что иранская армия обновила оборудование и системы «в соответствии с новыми угрозами».
Цель состоит в том, чтобы сделать «текущую ситуацию достаточно дорогостоящей» для США, чтобы дипломатия снова «стала предпочтительнее», сказал Азизи.
Однако такая стратегия сопряжена с рисками.
«Как только обе стороны начинают проверять на прочность «красные линии» друг друга, риск просчета значительно возрастает. Иранская атака, повлекшая за собой значительные потери среди американцев, или ответный удар США, пересекающий одну из «красных линий» Тегерана, могут быстро вывести конфронтацию за рамки выверенной эскалации и вернуть ее к полномасштабной войне», — сказал Азизи.
