Липицы в Лаврентьевской летописи упоминаются, но всего один раз: в лето 6685 (1177), при первом столкновении Всеволода Юрьевича, ставшего великим князем владимирским, с претендентом на этот престол - новгородским князем, Мстиславом Ростиславичем.
«В лето 6685 (1177). Преставися благоверный и христолюбивыи князь Михалко, сынъ Гюргевъ, внукъ Мономаха Володимера, в суботу, заходящю солнцю, июня месяця въ 20 день, на память стаго отца Мефодья», - скорее всего, он был убит, так как сторонний претендент на владимирский престол, Мстислав Ростиславич (на тот момент князь новгородский), уже пребывал в Ростове и сражение с ним состоялось «месяца июня в 27 день», т. е. всего через неделю после смерти Михаила. В соответствии лествичным правом «володимерци …вышедше передъ Золотая ворота, целоваша крестъ ко Всеволоду князю, брату Михалкову, и на детехъ его, посадиша и на отни и на дедни столе в Володимери». Всеволод предложил своему племяннику, Мстиславу, княжить в Ростове, но тот отказался, надеясь забрать всё Великое княжество Владимирское.
«Князь же Всеволодъ надеяся на Бога и на святую Богородицю, юже виде у Суждаля, переехавъ реку Къзу в суботу рано, и поеха к нему, полкы нарядивъ. Мстислав же стояше, доспевъ, у Липиць, стрелцем стреляющимся межи полкома, поидоша к собе на грунохъ обои. И покрыша поле Юрьевьское. И Богъ поможе Всеволоду Юрьевичю месяця июня въ 27 день, на память святаго Сампсона Страньноприимця», - Всеволод выиграл сражение, и Мстислав бежал сначала в Новгород, где его обратно не приняли, а затем – в Рязань, где подговорил Глеба (Святослава) - князя рязанского - вновь идти на Владимир. Второй поход закончился ещё более печально: пленением обоих на реке Колокше, смертью Глеба и ослеплением Мстислава. Ещё отметим, что Мстислав стоял у Липиц, т. е. у деревни или села под названием Липицы на берегу реки Кзы.
Как видим, ничего масштабного в этой битве не было. Но в исторической литературе указывают, что битва при Липицах была самым масштабным междоусобным столкновением на Руси в XIII веке, и состоялась она в лето 6724 (1216). Сторонами конфликта были владимирцы (Юрий и Ярослав Всеволодовичи) – с одной стороны, и коалиция новгородцев (Мстислав Мстиславич Удатный), смолян (Владимир Рюрикович) и владимирцев (Константин Всеволодович) - с другой. Победила коалиция, и Константин Всеволодович, изгнав Юрия, занял великокняжеский престол во Владимире. Новгородская летопись является единственным историческим источником, где подробно описываются все перипетии этого сражения, причём самая подробная его версия изложена в Карамзинском(!) списке летописи.
Посмотрим, что сказано в данном источнике: «Юрьи съ Святославомъ и с Володимеромъ вышол бяше из Володимеря съ всею братиею. И бяху полци силни велми: муромци, и бродници, и городчане, и вся сила Суждалской земли; бяше бо погнано ис поселий и до пешца. Оле страшно чюдо и дивно, братье! Поидошя сынове на отцы, а отцы на дети, брат на брата, рабы на господу, а господа на рабы. И ста Ярослав и Юрьи з братьею на реце Кзе. А Мстислав же и Володимеръ с новгородци постависта свои полкы близ Юрьева, и ту стоаста. А Констянтин дале стоаше съ своими полкы на реце Липице. И узреша плъкы стояща Ярославли и Юрьевы, и послаша Лариона Соцкого къ Юрью: «Кляняем ти ся, нету намъ с тобою обиды; обида нам съ Ярославом». Отвецав же Юрьи: «Одинъ есмы брат съ Ярославом».
Заметим, что Юрий выступил из Владимира вместе с младшими братьями, Святославом и Владимиром, и остановились они на берегу реки Кзы. Мстислав расположился на другом её берегу, а Константин – «на реце Липице». На современной карте легко находим реку Гзу, на которой расположен город Юрьев-Польский, а реку Липицу обнаружить не удалось. Правда, «настоящие историки» считают, что это река Липня, находящаяся в 14 километрах от Юрьева (по прямой). Как там мог оказаться Константин Всеволодович - участник сражения? Как он узнал о его начале? Как в весеннюю распутицу ночью(!) смог добраться до Юрьева? А рельеф местности там весьма непростой, на это указывает извилистый характер железной дороги между Юрьевом-Польским и Гариловым Посадом.
Теперь обратимся к Лаврентьевской (Суздальской!) летописи, которая является основным и наиболее достоверным документом по истории Великого княжества Владимирского.
«В лето 6723 (1215). Преставися Рюрикъ Ростиславич, князь кыевьскый, княжа Чернигове. Того же лета оженися Володимеръ, сынъ Всеволожь, в Переяславли Руском Глебовною черниговьского князя. Того же лета благочестивый князь Костянтинъ заложи церковь камену на Ярославли, на дворе своем, въ имя святыя Богородица Успенья. Того же лета Володимеръ, сынъ Всеволожь, слышавъ, аже идут половци к Переяславлю, изиде противу имъ вскоре. И усретеся с ними на реце и бишася крепко. И мнози от обоихъ падоша, и Божьимъ попущеньем за умноженье грехъ наших одолеша половци, и мнози от Руси избьени быша, а инех изимаша, и самого князя Володимера яша и ведоша и в веже свои», - т. е. в 1215 году Владимир Всеволодович попал в плен к половцам, из которого он вернулся только в 1218 году: «В лето 6726 (1218) …прииде Володимеръ сынъ Всеволожь ис Половець к братье своей и даша ему Стародубъ и ину властьцю».
Таким образом, Владимир Всеволодович никак не мог находиться на месте сражения – он был в плену где-то в приднепровских степях. Первая «жёлтая карточка» - Новгородской летописи.
Читаем «источник» дальше: «И посласта къ Ярославу, ркуще: «Пусти мужи нвогородци и новотръжци, и что зашол еси волости новгородскыа, Волок вспяти. А миръ с нами възми, а крестъ к намъ целуй, а крови не проливай». Что-то подобное уже встречалось в депеше Михаила Черниговского от 1229 года: «Отступися Волока, и что есть новгородсьскаго за тобою, силою еси зашьлъ, а крест целуй», - вторая «жёлтая карточка» - Новгородской летописи, и – удаление.
Покажем удалённому и «красную карточку»: «В лето 6724 (1216). Марта 1 въ вторник поиде князь Мстислав с новгородци на зять свой на Ярослава», - Ярослав стал зятем Мстислава Мстиславича Удатного в лето 6726 (1218)!
После смерти Всеволода Юрьевича власть во Владимирском княжестве в нарушение лествичного права захватил Юрий Всеволодович, оттеснив старшего брата, Константина. Правда, «настоящие историки» считают, что Юрий стал великим князем в соответствии с завещанием Всеволода Юрьевича. Ну-ну...
В 1212 и в 1213 годах Ярослав пытался быть посредником в переговорах братьев – оба раза неудачно.
В действительности, Константин отбил у Юрия великокняжеский престол в лето 6725 (1217), в год, когда произошло братоубийство в Рязанском княжестве: «Искони злый врагъ дьяволъ, ненавидяй всегда добра роду человечью, паче же хрестьяномъ, не хотя, дабы не одинъ в вечней муце былъ, яже есть уготована ему и сущим с нимъ. Сь оканьный дьяволъ въздвиже некую котору злу межи князи, сыны Всеволожи, Костянтином и Юргемь и Ярославом, и бишася у Юрьева, и одоле Костянтинъ. Но пакы Богъ и крестъ честный и молитва отца ихъ и дедня введе я в великую любовь. И седе Костянтинъ в Володимери на столе, а Юрги Суждали. И бысть радость велика в земли Суждальстей, а дьяволъ единъ плакаше своея погыбели. Того же лета Глебъ, князь рязаньскый, Володимеричь, наущенъ сотоною на братоубийство, здумавъ в своем оканьнемь помысле, имея поспешника брата своего Костянтина и с ним дьявола, иже е ю прельсти своимъ злокозньствомь, в помыслъ има вложь, рекшема има, яко: «Избьеве сих, а сами приимеве едина всю власть». Как видим, боевое столкновение Юрия с Константином за великокняжеский престол происходило под Юрьевом, но годом позже и в отсутствие Мстислава Удатного. Кстати, в Новгородской летописи в сообщении под 1218 годом даётся описание братоубийства в Рязанском княжестве, практически слово в слово повторяющее текст, приведённый в Лаврентьевской летописи.
А по какой причине «настоящие историки» пожелали организовать поход Мстислава на Ярослава? На этот вопрос есть ответ в Лаврентьевской летописи: «В лето 6724 (1216). …новгородци выгнаша от себе Мстислава Мстиславича, а Ярослава Всеволодича приведоша к собе на столъ», - дескать, Ярослав жестоко обидел Мстислава тем, что не отказался от предложения новгородцев. Ещё следует заметить, что на месте этой «битвы», в 1808 году какая-то крестьянка, собирая орешки, «случайно» обнаружила позолоченный шлем и кольчугу, которые, как доказали «настоящие историки», принадлежали Ярославу Всеволодовичу. А в 1809 году Карамзин «случайно» обнаружил в Костроме (в Ипатьевском монастыре) и в Калуге два списка Галицко-Волынской летописи. Ох уж эти случайности!
Вот и получается, что, благодаря «настоящим историкам», достоверность ВСЕЙ Новгородской летописи - под большим вопросом.
