В преддверии промежуточных выборов в США демократы работают над тем, чтобы агрессивный подход Трампа к исполнительной власти не сохранился до конца его срока полномочий.
Об этом пишет The Washington Post* (04. 10. 2026).
Члены Демократической партии в Палате представителей разрабатывают законопроекты, ограничивающие чрезвычайные полномочия президента. Юристы разрабатывают стратегии по защите Министерства юстиции от влияния президента. Законопроект Палаты представителей запретит президенту в одностороннем порядке перестраивать Белый дом. Специалисты по этике разрабатывают правила, предотвращающие злоупотребления со стороны будущей первой семьи в личных интересах.
В Вашингтоне и за его пределами противники президента Дональда Трампа прилагают все усилия, чтобы после его ухода с поста президента изменения, которые он ввел в отношении президентства и страны, исчезли вместе с ним.
Успех этих мер может определить, ограничится ли агрессивное использование Трампом исполнительной власти лишь определённым периодом в истории США или же станет образцом для всех последующих президентов.
Член палаты представителей Джейми Раскин (штат Мэриленд), ведущий демократ в юридическом комитете Палаты представителей, заявил, что использование Трампом президентской власти может и должно быть отменено, но на это потребуются десятилетия.
«Перед нами стоит масштабная задача по восстановлению», — сказал Раскин в интервью. «К счастью, у восстановления богатая история в нашей стране, и когда ему позволяют работать, оно оказывается гораздо более успешным, чем авторитаризм или революция… Нам придется рассматривать каждый департамент, каждую тему и каждую общественную цель, чтобы определить, что мы можем спасти, а что — воссоздать».
С самого начала существования республики три ветви власти боролись за контроль над расходами, ведением войны, иммиграцией и практически всеми другими функциями правительства. Трамп далеко не первый президент, который пытается резко оттеснить другие ветви власти.
В 1981 году Рональд Рейган ошеломил критиков, уволив более 11 000 авиадиспетчеров. Джордж Буш-младший, потрясенный террористическими атаками 11 сентября 2001 года, тайно одобрил методы обращения с заключенными, которые многие считали пытками.
Барак Обама, первоначально критиковавший подобные действия, впоследствии расширил полномочия президента. В 2012 году он создал программу отложенных действий в отношении прибывших в детском возрасте (DACA) исполнительным указом, что вызвало жалобы республиканцев на то, что он просто выдумывает закон. Он использовал удары беспилотников для поражения и уничтожения предполагаемых террористов вдали от традиционных полей сражений. И он назначил множество «царей» над такими областями, как энергетика и здравоохранение, что, по мнению республиканцев, было способом избежать борьбы за утверждение кандидатур.
Тиффани Джастис, исполнительный вице-президент консервативной группы Heritage Action, сослалась на эту историю, чтобы опровергнуть разговоры о реформах после Трампа, заявив, что президент не делает ничего такого, чего бы не делали президенты-демократы, и предсказав, что планы демократов ни к чему не приведут.
«Они несут чушь — я не думаю, что демократы когда-либо ограничат власть президента-демократа», — сказал Джастис. «Идея о том, что демократы спасут демократию, — это полная ерунда».
Представители администрации утверждают, что Трамп навсегда изменил страну и во всем следовал установленным процедурам. «Администрация Трампа соблюдала все юридические решения и успешно прошла апелляционный процесс», — заявил пресс-секретарь Белого дома. «Его успехи на благо американского народа останутся в истории Америки и будут ощущаться в каждом Белом доме, который придет после него», — сказал директор по коммуникациям Белого дома Стивен Ченг.
Однако критики Трампа утверждают, что масштабом, размахом и откровенной агрессивностью его действий — от сноса Восточного крыла Белого дома до возбуждения судебных исков против политических оппонентов — Трамп вышел за рамки полномочий исполнительной власти, которые когда-либо были у любого предыдущего президента современной эпохи.
В преддверии возможного возвращения контроля над Конгрессом, которое может произойти всего через месяц, усилия демократов по ограничению устойчивости этих изменений набирают обороты.
Несколько законодателей разрабатывают законопроекты, ограничивающие возможность президента объявлять чрезвычайные ситуации, которые Трамп использовал в самых разных целях, объявив около десятка чрезвычайных ситуаций для оправдания самых разных мер, таких как введение пошлин, ускорение депортаций и развертывание Национальной гвардии. Члены Палаты представителей Сьюзан Делбене (демократ от штата Вашингтон) и Дон Бейер (демократ от штата Вирджиния) внесли законопроект, запрещающий президенту вводить пошлины под видом чрезвычайного положения в стране, если Конгресс не даст на это согласия.
Раскин разработал законопроекты, запрещающие президенту принимать платежи от иностранных правительств без согласия Конгресса и требующие проведения публичной проверки при проведении реконструкции Белого дома. Другая мера запретила бы президенту заключать денежные соглашения со своим собственным правительством, за что федеральный судья летом отчитал Трампа и Министерство юстиции, заявив, что они пытались «использовать» и «манипулировать» судом для легитимизации сделки, которая защитила бы Трампа от проверки со стороны Налоговой службы и создала бы фонд в размере почти 1,8 миллиарда долларов для предполагаемых жертв политизированных судебных преследований.
Рам Эмануэль, бывший мэр Чикаго и потенциальный кандидат в президенты от Демократической партии, недавно представил проект этических норм для всех трех ветвей власти, который запретит торговлю акциями и ставки на рынках прогнозов, потребует создания слепого траста для любого лица, чье состояние превышает 1 миллион долларов, и запретит частным лицам принимать подарки из-за рубежа. Трамп с момента вступления в должность совершил сделки с акциями на миллионы долларов и, как известно, принял в подарок самолет от правительства Катара.
А сенатор Крис Мерфи (демократ от штата Коннектикут) представил законопроект «О запрете политических врагов», запрещающий должностным лицам исполнительной власти преследовать в судебном порядке или наказывать отдельных лиц или группы за их высказывания, что Трамп делал относительно открыто.
Некоторые из этих предложений могут быть отчасти символическими, направленными на мобилизацию избирателей и демонстрацию сопротивления Трампу, а не на разработку конкретных планов реформ. Сами демократы не знают, когда, если вообще когда-либо, у них появится общественная поддержка, чтобы протолкнуть их. У них нет гарантий успеха; Трамп пережил два импичмента, преследования и расследования, прежде чем во второй раз выиграть президентские выборы.
Тем не менее, демократы заявляют, что не видят практически никакой альтернативы попытке.
Организация «Партнерство за государственную службу», которая занимается обучением государственных служащих и выступает за улучшение условий труда в государственном секторе, разработала предложения по усилению защиты гражданских служащих, что затруднит будущим президентам массовые увольнения сотрудников, как это сделали Трамп и его союзник Илон Маск. Конгресс, например, мог бы ужесточить правила, требующие, чтобы прием на работу и увольнение основывались на заслугах и соблюдении надлежащей правовой процедуры, а затем противостоять администрации, нарушающей эти правила.
Потенциальные реформаторы утверждают, что периоды излишеств в истории США часто провоцируют волны реформ. «Позолоченный век» конца 1800-х годов уступил место «Эпохе прогрессивизма». Коррупция, связанная с Уотергейтским скандалом 1970-х годов, породила множество новых законов об этике.
Неясно, поддерживают ли американцы новую волну реформаторских законов. Но опрос Pew, проведенный в 2025 году, показал, что 78 процентов американцев обеспокоены расширением президентской власти.
«На протяжении всей американской истории реформы следуют за скандалами, — сказал Майкл Уолдман, президент Центра правосудия им. Бреннана при Нью-Йоркском университете, либерально настроенного аналитического центра, занимающегося вопросами права и демократии. — Они не всегда следуют за скандалами, но именно тогда это происходит. Я думаю, что будет реальное стремление, надеюсь, со стороны обеих партий, закрепить в законе некоторые из гарантий, которые, как предполагалось, существовали и раньше».
Некоторые историки утверждают, что многие действия Трампа будет трудно отменить. По их словам, гораздо легче разрушить существующие барьеры, чем восстановить их. Большинство современных президентов расширяли исполнительную власть за счет Конгресса. Продолжится ли эта тенденция, во многом может зависеть от того, начнет ли законодательная ветвь власти вновь заявлять о себе как о противовесе президентству.
«Как только мы преодолеем этот кошмар, остаток нашей карьеры придется посвятить возрождению американского прогресса и созданию институтов, которые будут существовать долго и успешно функционировать», — сказал Раскин. «Это будет работой на всю оставшуюся жизнь».
Искушение мести — или покорности
В ходе промежуточных выборов появилось множество кандидатов от Демократической партии с резкой, воинственной антитрамповской риторикой. Если они получат большинство в Конгрессе, некоторые демократы вполне могут поддаться искушению использовать жесткую тактику президента против него самого и его сторонников после его ухода с политической сцены.
Например, следующий президент после Трампа мог бы подтолкнуть Министерство юстиции к расследованию в отношении своих политических противников, как это сделал Трамп.
«Демократам будет очень заманчиво сказать: „О, вы думаете, мы собираемся ограничить злоупотребления со стороны Министерства юстиции? Мы не хотим оказаться в дурном положении“, — сказал Уолдман. — Но я думаю, это была бы большая ошибка. Все выигрывают, когда верховенство закона действует во всех государственных структурах».
В более непосредственной перспективе следующей администрации предстоит решить, следует ли привлекать к ответственности должностных лиц администрации Трампа, которые, возможно, нарушили закон, злоупотребив своими полномочиями. Некоторые демократы, например, утверждают, что методы, которыми сотрудники Министерства юстиции преследуют врагов Трампа, являются незаконными и могут повлечь за собой предъявление обвинений этим чиновникам.
Некоторые либералы говорят, что демократам следует поучиться у Трампа тому, как управлять страной силой и целенаправленно. Трамп без колебаний предпринимает действия, балансирующие на грани законности, предпочитая, чтобы суды сами всё уладили. Он оказывает давление на частные фирмы, чтобы те поддержали его политику. Он издаёт масштабные исполнительные указы, вместо того чтобы пытаться убедить Конгресс принять меры.
«Этот президент ведет судебные тяжбы так же, как и сделки: он выдвигает весьма невероятные требования, не рассчитывая выиграть все, а скорее руководствуясь принципом „да какая разница“ — такова его теория», — сказал Уильям А. Галстон, бывший советник президента Билла Клинтона по внутренней политике. «Если вы проигрываете дела, которые ни один другой президент и не подумал бы затеять, и выигрываете несколько крупных, вы оказываетесь в выигрышном положении».
Вполне возможно, что будущие президенты будут вести себя аналогичным образом. «В некоторых демократических и республиканских администрациях наблюдалась чрезмерная осторожность, которая после этой администрации покажется довольно старомодной», — сказал Бен Олински, старший вице-президент Центра американского прогресса, левоцентристского аналитического центра.
Это особенно верно в отношении исполнительных указов и распоряжений, которые Трамп переосмыслил как универсальное политическое и коммуникационное оружие. По данным проекта «Американское президентство» Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, за свой второй срок он издал более 280 таких указов, значительно опередив своих недавних предшественников.
«Новая администрация будет осуществлять большую часть управления посредством исполнительных указов, — сказал Ричард Пилдес, профессор конституционного права в Нью-Йоркском университете. — Они захотят показать, что способны действовать решительно».
Даже строя планы на будущее после Трампа, многие демократы заявляют, что не могут просто вернуться к тому статус-кво, который ненавидели избиратели. Однако далеко не ясно, какой будет их новая программа.
Макс Стьер, президент беспартийной организации «Партнерство за государственную службу», заявил, что ущерб, нанесенный Трампом нынешней системе, открывает новые возможности. Стьер предложил сократить число примерно 4000 политических назначенцев в правительстве, заявив, что они могут быть неквалифицированными и неподотчетными.
«В этом безумии есть возможность, возможность пересмотреть некоторые основные ожидания, связанные с нашим правительством, — сказал Стьер. — Поскольку статус-кво нарушен, появляется возможность мыслить шире и масштабнее».
Тиффани Джастис из организации Heritage Action подвергла сомнению всю эту версию событий. По ее словам, Трамп не использует президентский пост каким-то новым способом, а скорее применяет его так, как это всегда делали демократы, — и именно это по-настоящему возмущает левых.
«Президент Трамп использует свою власть так, как это делали демократы в прошлом», — сказала Джастис, приведя в качестве примера указ президента Джо Байдена о защите услуг по смене пола. «Республиканцы всегда, в прошлом, с опаской относились к использованию власти. Демократы никогда не испытывают беспокойства по поводу использования власти».
Ещё один Уотергейт?
Если что и вселяет надежду в потенциальных реформаторов, так это последствия Уотергейтского скандала, который привёл к отставке президента Ричарда М. Никсона.
Никсон, как и Трамп, выходил за рамки президентской власти, бросая вызов закону и Конституции. После его отставки в 1974 году ранее бездействовавший Конгресс вновь активизировался, и законодатели поспешили предотвратить повторение Уотергейтского скандала. Конгресс принял законопроекты, ограничивающие возможности президента злоупотреблять частными данными, шпионить за американцами, нецелевым образом расходовать средства избирательной кампании, объявлять чрезвычайные ситуации, контролировать расходы и многое другое.
Некоторые критики предвидят, что после Трампа Америку охватит аналогичная лихорадка реформ, когда законодатели будут изо всех сил пытаться набрать политические очки на фоне широко распространенного общественного негодования по поводу самовозвеличивания и личного обогащения Трампа.
Например, Конгресс мог бы объявить незаконным то, что делал скандально известный чиновник Трампа по жилищным вопросам Билл Пулте — обвинять критиков президента в мошенничестве с ипотекой, имея мало доказательств. Или же он мог бы ограничить возможности председателя Федеральной комиссии по связи, такого как Брендан Карр, назначенного Трампом, преследовать СМИ, которые не нравятся президенту.
Особое внимание потенциальных реформаторов привлекает Министерство юстиции, многие из которых — бывшие юристы ведомства, недовольные тем, как Трамп использовал Министерство юстиции для преследования своих противников. При генеральном прокуроре Тодде Бланше, бывшем личном адвокате Трампа, и его предшественнице Пэм Бонди многие опытные юристы покинули министерство или были вынуждены уйти.
Ванита Гупта, занимавшая должность заместителя генерального прокурора при Байдене, заявила, что ветераны Министерства юстиции от обеих партий обсуждают, как вернуть ведомству его прежний дух независимости.
«Восстановление, несомненно, будет сложной задачей, но бывшие чиновники Министерства юстиции из республиканских и демократических администраций уже думают о том, как это осуществить», — сказала Гупта. «Опытные руководители говорили мне, что они вернулись бы, чтобы восстановить министерство, даже зная, что пожизненная должность может остаться в прошлом».
Историки признают, что аналогия с Уотергейтом имеет свои пределы. Скандал 1974 года обеспечил демократам подавляющее большинство в Сенате (61-39) и в Палате представителей (291-144); сегодня такое преимущество немыслимо. За последние 50 лет американцы стали более поляризованы, и эта тенденция препятствует любой широкомасштабной кампании по реформированию.
В последние десятилетия концепция влиятельной исполнительной власти получила дополнительную теоретическую поддержку, поскольку консервативные юристы выдвинули теорию «единой исполнительной власти», утверждая, что Конституция США предоставляет президенту практически неограниченный и не подлежащий пересмотру контроль над исполнительной ветвью власти.
Чего хотят люди?
В конечном итоге, будущее после Трампа будет определяться тем, как американцы будут себя чувствовать, когда он покинет сцену: будут ли они приветствовать его действия и атаки на давно существующие структуры? Или же они отшатнутся?
«Президент и суды смотрят друг на друга поверх в основном бездействующего Конгресса Соединенных Штатов, и это очень опасно для конституционного правления», — сказал Галстон.
Дальнейший путь Верховного суда также неясен. Некоторые демократы в частном порядке разделяют мнение Клинтон — что судьи могут не предоставлять будущим президентам ту же свободу действий, которую они оказывали Трампу. По словам этих демократов, суд уже проявил гораздо больше уважения к Трампу, чем к Байдену.
«У меня есть гнетущее подозрение, что, если наша партия выиграет президентские выборы, наступит момент триумфа, и Верховный суд вновь откроет для себя Конституцию», — заявила Клинтон в 2025 году в программе «The View» на канале ABC*.
Даже если некоторые ограничения президентской власти будут восстановлены, демонстрация Трампом возможности их отмены, вероятно, будет иметь долгосрочные последствия.
Молодые люди могут быть менее склонны работать на правительство, чья политика резко меняется от одного президента к другому и где длительный срок пребывания в должности не гарантирован. Иностранные союзники ясно дали понять, что они гораздо меньше доверяют обязательствам Вашингтона. Предприятия и некоммерческие организации могут быть менее заинтересованы в принятии финансирования, которое, как они опасаются, может быть внезапно прекращено.
«Это не тумблер, который можно просто включить или выключить», — сказал Вальдман. «На создание большей части федерального правительства ушло столетие».
Некоторые историки отмечают уникальные качества Трампа, утверждая, что его сочетание известности, агрессивности и пренебрежения традициями вряд ли когда-либо будет повторено. Это говорит о том, что будущие президенты не смогут просто повторить его успех, считают они.
«Я не вижу никаких перспектив, что вице-президент Джей Ди Вэнс или госсекретарь Марко Рубио станут президентами и будут делать то же самое с той же самоотдачей», — сказал Джон Лоуренс, историк и бывший главный помощник бывшего спикера Палаты представителей Нэнси Пелоси (демократ от Калифорнии). «Он создал свою собственную теорию единой исполнительной власти, и я не знаю, как она работает вне рамок масштаба и силы личности Дональда Трампа. Но это не значит, что преемник-республиканец не попытался бы это сделать».
В эпоху прогрессивизма американцы тысячами выходили на улицы, требуя реформ, сказал Стьер, и если изменения, внесенные Трампом, в конечном итоге будут отменены, это произойдет из-за аналогичного массового движения.
«Самый важный вопрос, который перед нами стоит, — сможем ли мы вернуться к консенсусу, существовавшему среди республиканцев, демократов и независимых на протяжении 140 лет, согласно которому для эффективного функционирования правительства, основанного на наших ценностях, необходимы лидеры, приверженные общественному благу, а не частным интересам должностного лица, занимающего этот пост», — сказал Стьер. «Сможем ли мы вернуться к этому? Я думаю, ответ — да. Но нам нужно, чтобы общественность этого требовала».
