1. Ни в коем случае не допустить союза России и Германии
Всякая война имеет много причин. Не была исключением и Первая мировая. У каждой из стран-участниц были здесь свои цели и интересы. Франция мечтала вернуть Эльзас и Лотарингию, утерянные во время войны 1871 года. Россия – получить Константинополь и Проливы, Австро-Венгрии – навести порядок в своих границах, усмирив славянские беспорядки…
А вот Германии для завершения её цивилизационного проекта (строительство Багдадской железной дороги: Берлин — Вена — Стамбул — Багдад — Басра — Кувейт, протяжённостью почти в две с половиной тысячи км), нужен был мир и только мир.
Очевидно и то, что железнодорожная магистраль, связавшая Берлин с Персидским заливом через территорию Османской империи, становилась плацдармом стратегического влияния Германии на Ближнем, Среднем Востоке и в Центральной Азии, и – прямо угрожала Британскому мировому господству.
Именно на эту «сеть железных дорог в сердце Азии» с нескрываемым беспокойством указывал Хэлфорд Маккиндер, намекая на то, что, если к этому «стягиванию крепости Хартленда» добавится союз России-Германии, Британской империи придется окончательно забыть о своем мировом господстве. Лишь в одном случае Британия могла рассчитывать на сохранение мирового доминирования – в случае, если она столкнет в мировой войне Россию и Германию.
Это и было главной геополитической целью войны: ни в коем случае не допустить стратегического союза России и Германии. «Державам моря» необходимо было пресечь самую возможность «державам суши» создать необоримую крепость, как сказал бы отец геополитики Х. Маккиндер. Сама концепция «Хартленда» была выдвинута последним кажется, лишь с тем, чтобы припустить тумана на настоящие цели войны. И именно в этом пункте полностью совпадали интересы Британской империи и мировой плутократии.
2. «И они отдали Град святой Сионистскому комитету»
Если в начале ХХ века фунт стерлинг фактически правил финансовым и экономическим миром планеты, то кто правил фунтом стерлингом? Правильно, – финансовая олигархия Сити. В 1913 году крупнейшие банкирские дома Европы, а точнее, дочерние компании Ротшильдов, созадают новую великую финансовую крепость мира – Федеральный резерв, цеентробанк США, способный аккумулировать огромные денежные средства, необходимые для финансирования большой европейской войны.
Без денег невозможна никакая война. Мировая война невозможна без очень больших денег. Таким образом, мировая война – дело мировой плутократии. Без сверхкапиталов последней большая война невозможна. Это кажется очевидным.
Но каковы же цели плутократии? Чтобы сделать Европу свободной для беспрепятственного хождения капитала («сделать мир безопасным для демократии», как изящно выражался Вильсон), Европу надо освободить от власти империй и королей. Ведь если любая демократия всегда находится в кармане у олигархии, то власть империй все еще суверенна. С чем олигархия, нацеленная на мировую власть, мириться не может. И эта геополитическая цель была в ходе войны блестяще достигнута: четыре империи (три христианских и османская) перестали существовать.
Но помимо геополитических целей, есть цели и онтологические. Для достижения полной власти над миром вам нужно не только разрушить враждебные, но и создать собственный «духовный центр»: водрузить собственный флаг не менее важно, нежели низложить чужие.
Об этой-то онтологической цели войны и говорилось в документе, названном «Декларацией Бальфура»: «Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели».
Подписанный 2 ноября 1917 г. министром иностранных дел Великобритании лордом Бальфуром, от имени правительства, документ был опубликован в том же номере газеты «Таймс»* (от 7 ноября 1917 г.), в котором сообщалось о большевистском перевороте в России.
Символично, не правда ли?
В этот же день британские войска генерала Аллемби начали осаду Иерусалима, который защищали турки. Говорят, солдаты Аллемби маршировали с песней в которой были такие слова: «And they gave the holy city To the Zionist committee» («И они отдали град святой Сионистскому комитету»). Ещё через десять дней Иерусалим был взят, а «Декларация Бальфура» обрела свою материальную базу.
Разумеется, британцам «Декларация Бальфура» далась не легко. Она была вырвана из имперского сердца буквально как клок кровавого мяса.
«Следует понять, что речь идет о сделке в обмен… на поддержку евреями всего мира дела союзников», как интеллигенто коментировал ситуацию Ллойд Джордж. Означало это вот что: евреи пообещали Англии вступление Америки в войну, если британцы пообещают им Палестину. И англичанам не оставалось ничего другого как согласиться на эту сделку.
Дело было сделано. Америка вступила в войну и её миллионный корпус завершил начатое Европой. После чего сотня американских банкиров во главе с Вильсоном и Барухом в Версале прихотливо нарезали Европу и прочий мир на лакомые куски.
Не забыта была, разумеется, и Палестина. Уже в 1918 году на согласие с «Декларацией Бальфура» сионисты последовательно продавили Францию и Италию. Тогда же декларация была одобрена Вильсоном. 30 июня 1922 года под нажимом еврейского лобби сдался и конгресс США.
24 апреля 1920 года на конференции в Сан-Ремо декларация была утверждена в качестве основы послевоенного урегулирования в Палестине, а через 2 года включена в текст мандата Великобритании на управление Палестиной, утверждённого Лигой наций.
Так, несколько строк на клочке бумаги открыли ящик Пандоры. Дав начало всем кровавым вихрям нашей эпохи. Реальности поистине апокалиптической.
В конце 2004 года среди интеллектуальной элиты арабского мира был проведен опрос об отношении к «Декларации Бальфура», и 24 тысячи арабов, обладателей престижных университетских дипломов назвали её «самым ужасным документом уходящего тысячелетия». Неплохо, да?
Уже 7 ноября 1917-го, в день публикации «Декларациии Бальфура», арабы прекрасно поняли смысл надвигающегося апокалипсиса.
Потому-то день этот и стал днём эсхатологической катастрофы не только для исторической России, но и для Ближнего Востока, и для всего нашего мира в целом.
3. «Бенджамин Фридман предупреждает Америку»
Существует любопытный документ, ознакомится с которым будет полезно всем, кто хочет разобраться с происходящим сегодня в мире. Называют его обычно: «Бенджамин Фридман предупреждает Америку» (Речь на собрании патриотов в «Willard Hotel», Вашингтон, 1961). Пафос же этой речи можно выразить одной емкой фразой: сионисты полностью контролируют наше правительство и, втянув нас в две мировые войны, строят планы на то, чтобы втянуть Соединённые Штаты в третью.
Пафос, как видим, более чем актуален. И сам Бенджамин Фридман – человек не простой.
Он родился в Нью-Йорке в 1890 году, был преуспевающим еврейским бизнесменом (одно время владея Компанией Woodbury Soap), был лично знаком с Берни Барухом, Самуилом Унтермайером, Вудро Вильсоном, Франклином Рузвельтом, Джозефом и Джоном Кеннеди. Он также был участником Версальской конференции, на которой Барух и Вильсон делили послевоенный мир.
Однако в 1946 году, порвав с организованным еврейством, Фридман принял католичество и посвятил остаток жизни разоблачению сионистов. Об этих разоблачениях, касаемых прежде всего «Декларации Бальфура», и пойдёт речь.
В 1912 году, во время избирательной кампании Вильсона, которую вела банкирская верхушка во главе с Генри Моргентау (Henry Morgenthau), Фридман был «конфидентом» последнего и «связующим звеном между ним и казначеем Ролло Вельсом (Rollo Wells)», имея возможность присутствовать на встречах Вильсона и его еврейского окружения, и многое слышать:
«Я слышал, как президенту вдалбливали в голову идею фиксированного подоходного налога, а также того заведения, которое позже стало известным под названием «Federal Reserve»… Я слышал, как его подталкивали вести переговоры с сионистским движением. Судья Брандейс (Justice Brandeis) и Вильсон были близки тогда как два пальца на этой руке». Впрочем, замечает Фридман ниже, «Вильсон понимал суть происходящего не более, чем грудной младенец – это был совершенно некомпетентный субъект».
Иными словами, Фридман не был посвящен в глубины «заговора против цивилизации» (говоря словами Несты Вебстер). Он был человек близкий, но внешний заговорщикам. Однако, он был внимательным наблюдателем, до него доходила инклюзивная информация и он был способен делать выводы. Так что мы вполне можем доверять его словам, понимая, впрочем, что известно ему, конечно, далеко не все, интерпретации его не всегда точны, а его убеждения порой причудливы.
В своей легендарной речи Фридман утверждает, что именно восточноевропейские сионисты заключили сделку с английским и американским правительством, связав вопрос вступления Америки в войну с английскими гарантиями передачи Палестины евреям:
«Мы гарантируем вам вступление США в войну как вашего союзника в том случае, если вы пообещаете после победы в этой войне и разгрома Германии, Австро-Венгрии и Турции передать нам Палестину» – с таким предложением сионисты обратились в английское Миниобороны, после чего отправились в Америку и заключили сделку с правительтсвом Вильсона:
«И сразу все изменилось, подобно уличному светофору, который секунду назад показывал красный свет, а теперь показывает зеленый. Там, где все газеты были настроены пронемецки, где репортеры сетовали о трудностях, переживаемых Германией… немцев стали поливать потоками грязи. Немцы вдруг обратились в злодеев, которые расстреливают сестер милосердия, отрезают руки грудным младенцам итд.»
После того как Вильсон объявил Германии войну, сионисты направились к английскому правительству и заявили: «Что ж, мы выполнили нашу часть соглашения. Давайте письменно зафиксируем ваше намерение выполнить свое обещание и передать нам Палестину после одержанной вами победы в этой войне».
Вот так, по словам Фридмана, и была получена пресловутая «Декларацией Бальфура» (Balfour Declaration).
«Когда война закончилась, – продолжает Фридман, – и немцы приехали в Париж на Мирную конференцию 1919 года, там оказалось 117 евреев – делегация, представляющая интересы еврейства, возглавляемая Бернардом Барухом. Я присутствовал на той конференции, так что я знаю, о чем говорю… Евреи, присутствовавшие на конференции, раздирая на куски Германию и перекраивая политическую карту Европы…, спорили: «А как насчет передачи нам Палестины?» И предъявили, что было полным откровением для немцев, «Декларацию Бальфура». Немцы, наконец, все поняли: «Так вот в чем дело! Вот почему США вступили в войну!» Они впервые осознали, что были побеждены, и были вынуждены платить огромные репарации лишь потому, что сионисты желали заполучить Палестину любой ценой…
Вплоть до того времени, – продолжает Фридман, – евреям никогда и ни в какой другой стране мира не жилось так вольготно, как в Германии. У них там был г-н Ратенау (Rathenau), который, возможно, в сто крат превосходил Бернарда Баруха в этой стране по весу в промышленности и финансовой сфере. У них был г-н Баллин (Balin), владевший двумя крупными пароходными компаниями – «North German Lloyd’s» и «Hamburg-American Lines». У них был г-н Блейхродер (Bleichroder) – банкир, обслуживающий семью Гогенцоллернов (Hohenzollern). В Гамбурге у них было семейство Варбургов (Warburgs) – крупнейших в мире торговцев и банкиров. Однозначно, в Германии евреи процветали. А теперь немцы говорили себе: «Ну, это прямо распродажа страны!».
…Заметьте, – продолжает Фридман, – что в то время немцев было 80-90 миллионов, а евреев в Германии было только 460.000 – всего лишь 0,5% населения. И при этом евреи контролировали всю прессу, и большинство отраслей экономики, так как имели дешевые деньги тогда, когда распродавалось всё то, что можно было продать (имеется в виду время гиперинфляции, когда евреи действительно скупили всю Германию за гроши – ВМ)»…
Далее Фридман говорит, что «когда немцы осознали, что в поражении Германии виноваты евреи», они предприняли против них ряд законодательных мер, ставя их, насколько это возможно в изоляцию, «так же и мы стали бы изолировать китайцев, негров, католиков или ещ` кого-нибудь, кто предал бы нас врагу и явился бы причиной нашего поражения в войне».
Мировое еврейство ответило на это Амстердамской конференцией в июле 1933 года, на которой предъявило Германии ультиматум с требованием убрать Гитлера и вернуть евреям их «былое положение, неважно, был ли они коммунистами или кем-то ещё».
Разумеется, «Германия отказалась политически капитулировать перед евреями», и тогда господин Самуил Унтермайер (Samuel Untermyer) – глава американской делегации и председатель этой конференции – вернулся в США и прямо с борта парохода отправился на студию Эй-би-си*, чтобы в радиообращении на всю Америку заявить, «причем весьма эмоционально: «Отныне евреи всего мира объявляют священную войну Германии… Мы используем против них всемирный бойкот. Это уничтожит их, так как они зависят от своего экспорта».
И действительно, Германии приходилось импортировать две трети всего продовольствия. А купить его можно было лишь за деньги, вырученные от собственного экспорта. Таким образом, если бы Германия была лишена возможности экспортировать свои товары, то двум третям ее населения пришлось бы умирать от голода. Да и для оставшейся трети продовольствия вдоволь не хватило бы».
Текст заявления Унтермайера был опубликован в газете «Нью-Йорк таймс»* 7 августа 1933 года. Администрация Рузвельта поддержала бойкот, который, как утверждает Фридман, «был настолько эффективен, что ни в одном магазине ни одной страны мира невозможно было отыскать ни одной вещи с клеймом «Сделано в Германии»».
Итак, заключает Фридман, «единственной причиной возникновения в Германии антиеврейских настроений была ответственность евреев за начало Первой Мировой войны и за всемирный бойкот Германии. Без сомнения, они были в ответе и за разжигание Второй Мировой войны. Завтра ваши сыновья могут отправиться на 3-ю Мировую войну, а вы не будете знать о ней ровным счетом ничего, как не знали о сделке, заключенной в 1916 году в Лондоне сионистами и британским Министерством обороны, из-за которой американская молодежь была послана на войну в Европу».
Что ж, звучит более чем современно, не так ли?
«Знали ли вы тогда об этом? – вопрошает Фридман. – Ни один простой человек в США не знал об этом… Они втянули нас в Первую Мировую войну, втянули тогда, когда мы политически спали. Они послали наших сыновей на бойню. Ради чего?» Ответ очевиден: ради того, что мы своей кровью завоевали для них Палестину».
«Впрочем, неудивительно, – завершает Фридман свой горячий спич. – Ведь они контролируют газеты, журналы, радио, телевидение, книгоиздателей, так как у них есть министры, политики, выступающие по телевизору на вашем языке. Вы бы верили, что черное – это белое, если бы вам достаточно часто твердили об этом. И никто не посмел бы упрекнуть вас в этом».
Так смотрели на дело честные евреи. Но и вся Европа в целом была шокирована событиями Первой мировой.
4. Катастрофа арабского мира
Если Европа с ужасом смотрела на большевизм, опасаясь революционных ужасов у себя дома, то так же восприняли «катастрофу Бальфура» те, чьем доме она уже разразилась?
Перед Первой мировой большинство исламских земель находились в ареале Османской и Британской империй. В 1915 году англичане и французы пообещали шарифу Мекки, Хумейну бен Али, создание единого независимого панарабского государства в Леванте (Сирия, Палестина, Ливан) в обмен на помощь арабов в борьбе с Османами. Арабы пошли на сговор с Антантой и выступили против сюзерена в Стамбуле.
Итог войны оказался обескураживающим. Вместо обещанного единого государства, арабы получили англо-французскую колониальную экспансию: Сирия (включая османский автономный христианский Ливан и прилегающие районы, ставшие Ливанской Республикой) перешла под контроль Франции, Месопотамия и Палестина – Британцам. Но хуже того: по итогам войны Палестина, согласно «Декларации Бальфура», была обещана евреям.
Мусульмане поняли, наконец, что англичане – вероломные лжецы и настоящие слуги Даджаля, о чем красноречиво говорило их раболепие и бессилие перед евреями.
Как и немцы, арабы осознали себя «жертвами Версаля», подло обманутыми вероломными негодяями. Всё это и дало толчок последующему вектору развития арабского национализма, панарабизма и самоопределения арабов в целом.
По итогам ПМВ, Британия контролировала Палестину, Ирак, Египет, земли шейхов Аравийского п-ва, французы – страны Магриба: Марокко, Тунис, Алжир, а также Сирию и Ливан, Италия – Ливию.
В Стамбуле же, в результате младотурецкой революции, совершенной в чисто «февралистском» духе, и под чисто «февралистскими» знаменами (младотурками гордо называли у нас себя люди вроде Милюкова) к власти пришел Кемаль Ататюрк – турецкий «Керенский», чуть более удачливый, чем российский.
Хорошо всем было известно и то, что кузницей младотурок стала протомасонская партия «Единение и прогресс», происходившая из еврейских Салоник, костяк которой составляли потомки секты Дёнме, еврейских вероотступников, последователей лжемессии Саббатая Цви, принявшего ислам.[1]
Таким образом, религиозным лидерам мусульман, ситуация была вполне ясна: войну в Европе организовали сионисты для разрушения исламского мира. Разрушив Османскую империю и обманув арабов, сионисты вплотную приблизились к своей вековечной мечте – обретению Палестины.
И если Саббатай Цви вел толпы фанатичных евреев на Константинополь, веря, что султан даст ему власть над миром, то прагматичные еврейские банкиры ХХ века просто вытряхнули из англичан «Декларацию Бальфура», начинавшуюся словами «Дорогой лорд Ротшильд», сделав, таким образом, последний шаг к образованию еврейского государства и последующего мирового господства, предсказанного в исламских религиозных книгах.
Таковы были понятные мусульманам итоги Первой мировой. В 1920-30 гг. все это уже ясно проговаривали такие лидеры арабского мира как верховный муфтий Иерусалима Амин Аль-Хусейни.
И конечно в умах арабов уже мощно звучали трубы судного дня, трубы эсхатологии.
Согласно исламской мистике, евреи, некогда народ, которому были дарованы великие пророки, исполнившись гордыни, стали носителями демонического духа Даджаля. Разрешение конфликта с евреями исламская эсхатология относила в конец истории. И кажется, это время действительно приближалось. События начала ХХ века, особенно конец Первой Мировой, обернувшийся для арабского мира полной катастрофой, не могли не уверить арабов в том, что «время близко!»
В свое время еврейская община Медины использовала все свои связи, деньги и влияние, чтобы поставить молодое движение пророка Мухаммеда на ноги. Евреи таким образом желали собрать из арабов мотивированную религиозно армию, чтобы направить её против своего врага, Византии. Однако, известная самоуверенность и надменность евреев скоро сделали свое дело: Мухаммед рассорился со своими иудейскими друзьями, а ислам обрел как стойкую антихристианскую, так и столь же стойкую антииудейскую направленность.
Несмотря на близость учений (Мухаммед, собственно, и не говорил, что создаёт новую религию, он говорил, что исправляет искажения, внесенные в божественную истину евреями и христианами), последователи Пророка стали врагами Израиля. Однако нельзя сказать, что за прошедшие века ненависть эта так уж сильно распалялась. Скорее наоборот: при мусульманах (вспомним хотя бы средневековую мусульманскую Испанию) евреям жилось, как правило, более чем вольготно. Но «Декларация Бальфура» изменила всё: факел подспудной ненависти ярко вспыхнул и вознёсся до самых небес.
Как задолго до этих событий прозорливо писал выдающийся русский публицист и политический деятель Алексей Семёнович Шмаков (1852-1916): «Если мировые державы будут настолько не дальновидны, что допустят возникновения нового Израиля, то в передней Азии войны никогда не прекратятся»…
[1] Подробнее о революции Саббатая Цви - «Мессианская революция: Саббатай Цви и Якоб Франк». А также книгу Можегов В. «Бомба под Христианский мир» М.: 2025
Фото: генерал Э. Аллемби вступает в Иерусалим
