Авторский блог Владимир Можегов 12:02 16 ноября 2026

«Бегемот» против «Левиафана»: тайна наполеоновских войн

всё те же смыслы, тех же акторов, тот же расклад сил, который видим и в ХХ, и в ХХI вв

Если принять концепцию Жака Ле Гоффа о «длинном Средневековье», которое завершается французской революцией, то можно сказать, что войны Наполеона открывают «эпоху модерна» и являются таким образом одним из главных претендентов на роль первой «мировой войны» Нового времени.

Это конечно не совсем так. Настоящей первой мировой, положившей начало всем последующим войнам Европы, следует назвать Тридцатилетнюю войну, уничтожившую единство Христианского мира. Решающей здесь стала позиция Франции. Будучи католической страной, Франция Ришелье вступив в союз с протестантской Швецией разгромила своего конкурента — Священную римскую империю Габсбургов. Таким образом, Тридцатилетняя война крайне усилила Францию, которая стала на время абсолютным европейским гегемоном. Однако цена этой гегемонии была слишком высока — разрушение всего католического мира. Последующие большие войны Европы были лишь следствием этой перво-катастрофы.

Протестантская Европа, особенно Европа кальвинистская — это уже мир скорее крипто-еврейский, нежели христианский. Доминирующей силой здесь постепенно становится пуританская Англия, которая после славной революции и учреждения центробанка (банка Англии) становится крепостью и цитаделью мирового еврейства.

Силовые же линии осевого конфликта постепенно обретают черты классической геополитики: морская держава Англия против континентальной Европы; морской Змей-Левиафан, удушающий в блокаде сухопутного Бегемота; торгашеская Британия против всё ещё христианской по преимуществу Европы.

В 1789-1799 гг. под направляемой из Англии революцией падёт Франция. Из клубящегося дыма и пламени последней выходит Наполеон. Старая Европа видит в нём (как прежде в Лютере и Кальвине) воплощение духа Антихриста. Однако в противостоянии Наполеона и Англии это почётное звание заслуживает скорее вторая. Настоящее желание Наполеона — усмирить революцию и объединить континентальную Европу (на принципах реставрации, компромисса и под своим, разумеется, началом). Главным врагом Наполеона становится Британия — оплот финансового капитала, враг старой Европы, источник революций и всех её бед, морское чудовище Левиафан, жаждущий её порабощения.

Увы, это очевидно далеко не всем. На фоне революционной Франции Британия выступает чуть ли не оплотом консерватизма. Уже вовсю работает (на масонском топливе) мощная пропагандистская машина Британии. Даже такие люди как Джон Робисон («Доказательство заговора», 1797) или, позднее, Неста Вебстер рады обманываться видимостью «доброй старой Англии».

Нам, однако, обманываться уже не к чему. Взглянув в ретроспективе на эпоху Наполеоновских войн, мы увидим всё те же смыслы, тех же акторов, тот же расклад сил, который видим и в ХХ, и в ХХI вв.: морская Британия против континентальной Европы, мировая Революция против мира Традиции, финансовый капитал против христианских империй. И в этом осевом конфликте Наполеон, как это не парадоксально, выступает на стороне Традиции, он вовсе не «антихрист», а, напротив, «удерживающий».

***

Революция во Франции шла через масонские клубы Англии и деньги Банка Англии (первого действующего центробанка).[1] Павел Первый, взойдя на престол как борец с революцией, сначала выступил против Наполеона, стремясь усмирить «адскую бездну», но скоро понял, что революцию уже усмирил сам Наполеон.

Взнесенный революцией на самый верх, Наполеон сам и оседлал ее, начав восстановление традиционной империи и единого тела континентальной Европы. Став по сути в конце своего пути ставленником консервативной реакции (каковую удивительную метаморфозу истории зафиксировало само слово «Бонапартизм»).

Это увидел и Павел, признав в Наполеоне такого же рыцаря Традиции, каким был сам. Для Мировой же революции Наполеон стал самой страшной опасностью, с какой до сих пор она сталкивалась. Ведь целью Революции было раздробить, ослабить и подчинить континентальную Европу внешнему управлению. Целью Наполеона было — сделать Европу единой, мощной и неприступной крепостью, почти такой, какой была она под властью Папы и германских императоров.

План Наполеона был таков: война Англии и мир с Россией, без которой задушить Англию не представлялось возможным. План совместного похода Наполеона и Павла в Индию был частью этого плана. Англичане быстро распознали опасность и убили Павла руками петербургских заговорщиков.

Британская пропаганда сделала из похода Павла в Индию жупел, рисуя его как выходку безумца. Но ничего безумного здесь не было, и сама Британия отнеслась к угрозе предельно серьёзно. Секретный прусский агент в своем сообщении из Лондона пишет о «тревоге почти всеобщей», охватившей в это время британский политикум: угрозу захвата противниками Индии здесь считали совершенно реальной, всерьез обсуждая экономические последствия краха.

В знаменитых мемуарах ирландского врача Наполеона Б. О'Мира «Голос с острова Святой Елены», вышедших в 1822 году, мемуарист так передает слова, сказанные ему Бонапартом:

«Если бы император Павел был жив … то мир с Англией был бы достигнут в самое короткое время, так как долго сражаться с объединёнными силами северных держав было бы невозможно… Если бы Павел был жив, то к настоящему времени вы бы уже потеряли Индию. Между Павлом и мною была достигнута договорённость об осуществлении вторжения в Индию. Я разработал план вторжения. Мне предстояло выделить для вторжения армию в тридцать тысяч отборных солдат. Павел должен был направить для вторжения такое же количество лучших своих солдат и сорок тысяч казаков».

Плану этому не суждено было осуществиться. «Англичане промахнулись по мне в Париже (в день взрыва «адской машины»), но они не промахнулись по мне в Петербурге!», — такова реакция Наполеона на смерть Павла. «Павел… был убит Буксгевденом, Паленом и другими… Александр содержит на службе убийц своего отца…», — говорит Наполеон О'Мира, ничуть не сомневаясь, что за заговором стоял английский посол лорд Уитворт, щедрый финансист петербургской фронды.

Конечно, Наполеон прав. Убив Павла, англичане сажают на русский престол Александра, который восстанавливает все отношения с Англией, и, прежде всего, английскую монополию на торговлю в России. Александр снимает арест с британских судов, отказывается от Мальты, свёртывает всю русскую морскую экспансию, фактически упразднив в течение своего царствования русский флот (сдав свои морские позиции, Россия при Александре буквально отдала в руки Англии мировое господство на море). Наконец, Александр подписывает договор о дружбе с Англией и вновь объявляет войну Франции. Таковы требования заговорщиков, сажающих Александра на русский престол. И, увы, за всё время своего царствования Александру так и не удастся избавится от этой «опеки».

Но для Наполеона союз с Россией стратегически более чем принципиален. Без такого союза весь его план построения единой Европы и усмирения Британии оказывается несостоятелен. Он всё ещё грезит совместным походом в Индию и разрушением британского мирового господства.

Одним словом, Наполеон страстно желает переманить Александра на свою сторону. Ему кажется это вполне возможным, ведь объективно континентальной России выгоден союз с Францией, а не с британским Левиафаном! Надо лишь смирить Александра военными победами и тем вырвать его из рук англичан, — думает Наполеон.

Наконец, разбив русско-прусские армии, Наполеон приглашает Александра в Тильзит, принимает побеждённого противника как равного и целый час два императора ведут конфиденциальную беседу, обсуждая условия мира.

Бонапарт подчеркнуто благороден: ни куска русской территории; равный военный союз. Даже на требование Александра (человека, который проиграл войну!) сохранить Пруссию, тот отвечает согласием. Лишь, взамен, настаивая на сохранении куска Польши под французским влиянием — дашь на дашь. Интересы России на Финляндию также встречают полное понимание Наполеона. Всё что его интересует — дружба с Россией и военный союз против Англии.

И Александр заверяет Наполеона, что Англия — и его враг, и что он готов выступить с Францией в союзе против нее. В таком случае, отвечает Наполеон, между нами нет больше никаких разногласий. Императоры пожимают друг другу руки и заключают два договора — мирный пакт о сотрудничестве и тайный пакт о совместной борьбе против Англии.

Бонапарт более чем доволен: то, о чём он мечтал ещё в эпоху Павла, обретает плоть!

На следующий год после заключения тильзитского мира Наполеон пишет Александру: «Если бы войско из 50 тыс. человек русских, французов, пожалуй, даже немного австрийцев, направилось через Константинополь в Азию и появилось бы на Евфрате, то оно заставило бы трепетать Англию и повергло бы её к ногам материка» (письмо от 2 февраля 1808 г.).

Увы, Бонапарт жестоко ошибается. Александр вовсе не намерен выполнять условия заключенных договоров, и уж тем более выступать против Англии. Он откровенно хитрит, желая получить от француза все возможные преференции (прежде всего по вопросам Пруссии и Турции), но не собираясь ничем за это платить.

Александр — человек-маска, он играет с Наполеоном. Он полностью в английских руках. А Англия теперь – не просто главный торговый партнёр России и единственный импортёр российских товаров, она — абсолютный монополист во всех внешних связях России. На торговлю с ней завязаны интересы русской элиты, те самые интересы, которые и двигали заговор против Павла. Сам Александр находится в проанглийском окружении. Как может он в таких условиях что-то обещать Наполеону? И на что может надеется Наполеон, обманутый не столько Александром, сколько собственными надеждами и мечтами?

Как можно верить в искренность Александра, приведённого на трон цареубийцами посредством заговора? Человека зависимого, никогда не чувствующего себя в безопасности (многие историки, в том числе Тарле и Манфред отмечают, что Александр неоднократно получал анонимные письма с недвусмысленными угрозами: если он пойдёт против Англии и продолжит дружить с Наполеоном, его ждёт судьба отца).

Континентальная блокада Англии затрагивала слишком серьёзные интересы внутри страны и несла слишком серьёзные риски: прекращение торговли лесом, пенькой, резкое сокращение экспорта хлеба, угроза девальвации рубля итд. Кто бы такое Александру позволил? Русский царь — самодержец лишь на словах. И судьба Павла показывает, что значит почувствовать себя самодержцем, независимым от своей элиты и окружения. Этого, кажется, не понимает Наполеон, который сам, своими руками добился беспрецедентной власти (и тоже, как покажет история, слишком преувеличивает её).

Одним словом, за внешним фасадом Тильзита лежит иная реальность. Александр желает лишь выиграть время, чтобы подготовится к новой войне и успеть получить максимум от французского императора.

Так и случается. В 1808 году Россия, с одобрения Наполеона развязав войну против Швеции, присоединит к своим владениям Финляндию. В 1809 году за символическую помощь (посылка Наполеону 32-тысячного экспедиционного корпуса в Восточную Галицию) Александр получит щедрый дар — Дистрикт Тарнополь (нынешнюю Тернопольскую область).

Вместе с тем Александр как ни в чём не бывало продолжает открыто торговать с Англией через посредников. Более того: он повышает таможенные ставки на французские товары!

Наполеон возмущён. Однако, понимая, что без России ему никак не справится с Британией, не устаёт подчеркивать своё братское отношение к Александру и даже делает попытки войти в родственные отношения с Царским домом. Последнее понятно: породнится с Русским Царским домом — лучшая гарантия стратегического союза. Кроме того, его мечта — установить новую королевскую династию во Франции. Он не хочет разрушения старой Европы, наоборот, желает породнится с древними королевскими родами с тем, чтобы объединить континент (разумеется, под своим началом) против Британии.

Трижды (!) Наполеон просит руки сестры Александра и трижды получает отказ. И лишь в 1810 году объявляет о своём браке с дочерью императора Австрии, чем Александр оказывается «крайне оскорблен», усмотрев в таком союзе злоумышление против России.

Итак, вот главный узел конфликта. Наполеон желает создания сильной объединенной континентальной Европы против британского Левиафана. В огромной континентальной России он видит своего естественного союзника: ведь с Павлом всё у него получалось! Но увы, Александр — далеко не рыцарственный идеалист Павел. Это совсем другой человек, за которым тянется тёмный шлейф цареубийства, и которого английский бульдог к тому же цепко держит, натравливая на него Персию и Турцию, и гоня на войну с Францией. Таков стратегический просчёт Наполеона. И таковы настоящие причины войны 1812 года.

Планы Наполеона всё те же: он хочет дать Александру бой с единственной целью: принудить его выполнять взятые на себя обязательства по континентальной блокаде Англии! И, конечно, главное, — вернуться к «Плану А» — совместному походу против англичан. Все действия Наполеона этого времени, все маневры его дипломатии убеждают — совместный поход в Индию остается его идеей-фикс.

Что может предложить Наполеон России? Очень многое! По сути — совместный Франко-Российский мир после разгрома британского Левиафана и дележа его туши. Например: Европа и Сев. Африка контролируются Францией; Балканский полуостров и Иран — непосредственная зона интересов России. Турцию и Индию два гегемона делят между собой. Константинополь и судьба Проливов остается под вопросом, поскольку Проливы – прямые ворота русским армиям в сердце Европы. Однако Наполеон допускает возможность даже такого соглашения. Например: Дарданеллы контролирует Россия, Босфор – Франция. Таким образом, Франция и Россия контролируют весь будущий мир без Британии. Таков генеральный план Наполеона. (Интересно, что фактически то же осенью 1940-го на переговорах в Берлине предлагал Молотову канцлер Германии, склоняя Москву к стратегическому союзу против Англии).

План грандиозен. Он одновременно и велик, и понятен всякому человеку Европы, который опасается британского доминирования (Европа не должна управляться извне!). И это не просто план, это цель, мечта, устремление всей жизни! Понятно, почему Наполеон теряет голову, так желая, против всякой очевидности, верить Александру: кто в здравом уме станет противится такому плану?

Понятно кто — англичане, молниеносно среагировавшие на экспансию Наполеона, убив Павла. И — Александр, которого англичане держат в руках и внимательнейшим образом контролируют, вполне осознавая степень угрозы.

К началу 1812-го года Наполеон уже трезво осознает прочную связку Александра с Англией. В апреле 1812 г. разговоре с Л. Нарбонном он рисует будущее развитие событий уже в более жёстком духе: «… чтобы добраться до Англии, нужно зайти в тыл Азии с одной из сторон Европы… Представьте себе, что Москва взята, Россия сломлена, с царем заключен мир или же он пал жертвой дворцового заговора… и скажите мне, разве есть средство закрыть путь отправленной из Тифлиса великой французской армии и союзным войскам к Гангу; разве недостаточно прикосновения французской шпаги, чтобы во всей Индии обрушились подмостки торгашеского величия».

Тем не менее, План А как видим остаётся тем же. Принудить Александра к миру силой, или же, путем переворота, добиться лояльной себе власти в Петербурге и — дальше, в поход: «союзные войска к Гангу!»

Но так или иначе, главная цель — принуждение Александра к миру и выполнению обязательств. Бой на границе и решение всех вопросов здесь же было бы идеальным результатом. Но русские уклоняются от боя и заманивают Наполеона всё глубже и глубже в сердце страны.

Не теряют времени и англичане. Своими интригами они уже натравили на своего «союзника» Турцию и Персию. Они окружают Александра в его дворце. Они контролируют Кутузова через комиссара Вильсона, неотлучно находящегося при русском штабе.

Кутузов не хочет войны с Наполеоном, прекрасно понимая, что именно англичане злейшие враги России. Но он не может конечно и переменить природы двора Александра. Отсюда все странности этой войны.

Всё, чего хочет Наполеон — новой встречи с Александром и обновления договора о континентальной блокаде. И Кутузов, кажется, поддерживает его в уверенности, что такая встреча состоится. А тем временем армия отходит всё дальше и дальше.

Наполеон раздражен: состоится ли битва? Павлу Тучкову, попавшему в плен под Смоленском, он передаёт послание для Царя:

«Наполеон спросил меня: как я полагаю, дадим ли мы скоро генеральное сражение или будем все ретироваться? Я ему отвечал, что мне неизвестно намерение главнокомандующего». Наполеон откровенничает: «Императора вашего я люблю, он мне друг, несмотря на войну. Война ничего не значит. Государственные выгоды часто могут разделять и родных братьев. Александр был мне другом и будет... Итак, вы мне сделаете удовольствие, если доведете до сведения государя, что я ничего более не желаю, как прекратить миром военные наши действия. Мы уже довольно сожгли пороху, и довольно пролито крови, и что когда-нибудь надобно же кончить. За что мы деремся? Я против России ничего не имею».

Однако, на это и на другие послания ответ — молчание. Лишь строжайшее распоряжение Кутузову от Александра: ни в какие переговоры с Наполеоном не вступать.

Тем временем игра в отступление продолжается. Армия Наполеона всё сильнее растягивается. Армия эта огромна, хотя и не обстреляна и набрана из иностранцев (свои элитные силы Наполеон держит в Испании). И всё же это почти 600-тысячная громада (учитывая все вспомогательные войска). Этой махине предстоит пройти сквозь Россию и ударить по англичанам в Персии и Индии. В обозе Наполеона огромные карты Персии, Индии и даже Китая (эти карты он будет разворачивать и в Москве ожидая писем от Александра). Планы и цели всё те же: русская армия (так же как прусская) должны превратиться в «послушный инструмент» и вспомогательную силу для экспедиции в Индию, т.к. никто не сможет «остановить поступь корпусов, вступающих в бой». Россия «присоединится или добровольно, или вследствие законов победы и будет привлечена к великому движению, которое должно изменить лицо мира» (из записки руководителя французской разведки в герцогстве Варшавском барона Э. Биньон министру иностранных дел Г. Б. Маре от 14 апреля 1812 г.)

Но чем дальше к Москве, тем настроения всё сумрачней, а войск всё меньше. Тарле пишет: из 420 тысяч человек, которые у него были в июне 1812 г. близ Немана и с которыми он перешёл границу и начал вторжение в глубь России, он пошел уже всего с 363 тысячами, остальные должны были ограждать фланги к северу и к югу от линии нашествия. В Витебск Наполеон пришел уже не с 363 тысячами, а с 229 тысячами человек; к Смоленску он подошел со 185 тысячами, после битвы у Смоленска и оставления там гарнизона он подошел из Смоленска к Гжатску с 156 тысячами человек; к Бородинскому полю он привел 135 тысяч, а в Москву с ним вошло 95 тысяч человек.

Наконец, Наполеон входит в Москву. Никаких «ключей» он, разумеется, не ждет. Москва ему не нужна, ему нужна встреча с Александром. Но напрасно ждёт он встречи.

Когда полковник Мишо привез Александру в Петербург извещение о сдаче Москвы, последовал ответ: «Наполеон — или я, или он — или я; мы уже не можем больше царствовать вместе!» Передают и другую реакцию Александра: «я скорее уеду в Сибирь и отращу бороду, чем подпишу мир».

Но Наполеон об этом не знает. Он знает, что помимо проанглийской партии, в руках которой находится Александр, есть в Петербурге и «партия мира» во главе со статс-секретарем Шишковым, в которую входят Аракчеев, великий князь Константин, вдовствующая императрица Мария Федоровна, и, кстати, и сам Кутузов. Стратегия партии: мир с Францией и предоставление Европы самой себе.

Сразу после вступления в Москву, Александру через генерал-майора Тутолмина и Марию Федоровну передано письмо. Ответ — молчание.

20 сентября новое письмо, уже непосредственно Александру следует: «Я веду войну с Вашим Величеством без воодушевления; письмо от Вас, перед или после последнего сражения, остановило бы мой марш, и я был бы в состоянии пожертвовать выгодой вступления в Москву». Без ответа.

Дважды в ставку Кутузова отправляется генерал Лористон с письмами для Александра. Но Вильсон начеку, Кутузов же вынужден молчать или нести околесицу. Наконец отвечает прямо: я не имею полномочий заключать перемирие и принимать письма на имя императора (разумеется, такие полномочия у главнокомандующего есть, и армия охотно мир приняла бы).

Наконец, 19 октября (после 36 дней бесплодного ожидания), понимая, что англичане его обыграли и осознавая угрозу разложения армии в сожжённом городе, Наполеон отдаёт приказ об отступлении.

Отдадим должное и Кутузову. Он пытается спасти французскую армию, которая по его мысли должна оставаться противовесом Англии на континенте. Он делает всё, чтобы дать Бонапарту уйти восвояси и прямо заявляет Вильсону, требующему уничтожить Наполеона:

«Я вовсе не убеждён, будет ли великим благодеянием для вселенной совершенное уничтожение Наполеона и его армии. Наследство его достанется не России и не какой-нибудь иной из континентальных держав, но той державе, которая уже завладела морями, и тогда её владычество станет невыносимым».

Но Вильсон настаивает на уничтожении армий Наполеона. Его письма Александру этого времени написаны в таком тоне, как будто он разговаривает со слугой. Обвиняя Кутузова в дряхлости и «преступной пассивности», Вильсон требует немедленно уволить фельд-маршала. Прямо угрожает Александру бунтом в армии (офицеры откажутся подчиняться ему!), если тот посмеет пойти на соглашение с Наполеоном или если Кутузов продолжит медлить. Он приказывает Александру что и как тот должен делать, как именно тому следует двигать полки и т. д. Как видим, влияние Вильсона и власть англичан беспрецедентны.

В конце концов Александр отстраняет Кутузова (тот скоропостижно умирает 28 апреля 1813 года в силезском городке Бунцлау) и сам берёт командование над армией, выполнив таким образом все указания Вильсона.

Под командованием Александра русская армия входит в Париж, где русское офицерство дружно вступает в военные масонские ложи и...

Что получают от «грозы двенадцатого года» англичане? Всё. Полную победу. Что получают русские? Ни Проливов, ни Константинополя, ни Индии, ни Ирана. Полный ноль. Лишь кусок «вшивой польской шубы» (выражение Черчилля), зараженной революционным еврейством, которое и добьёт империю всего через век.

Русские выполнили работу туземного пушечного мяса и убрались восвояси, принеся на подошвах своих сапог революцию, которой английские масоны растоптали Францию, уже к себе домой. Следующим актом драмы станет бунт масонов-декабристов.

Впрочем, сказать «англичане получают всё» тоже не совсем верно. Веллингтон победил Наполеона при Ватерлоо, но в это же самое время Ротшильд захватывает финансовую систему Британии в Лондоне (афера «акций Ротшильда при Ватерлоо»). С этого времени Британия оказывается полностью в руках финансовых магнатов.

[1] См. Можегов В. Бомба под Христианский мир. М. 2024

1.0x