Голодное до драм инфопространство, жаждущее громких лозунгов, простых решений и ярких образов, последние три недели носилось с надоевшей пухлой рожей Илона Маска – этот гражданин, по крайне неофициальным, но весьма правдоподобным сведениям, являющийся сыном бастарда – сына английского «короля-в-отставке» Эдуарда VIII, стал первым в истории триллионером и первым же в истории бывшим триллионером. Достигший успеха упорным трудом и бессонными ночными сменами на заводах «Теслы», он увеличил своё состояние за счёт роста стоимости принадлежащих ему активов после выхода его конторы «Спэйс-икс» (или по-русски правильнее писать «СпэйсЫкс»?) на биржу. Ему удалось по-быстрому срубить 85 млрд долл. на диванных инвесторах, поднять оценку стоимости компании до 2,8 трлн долл., а потом, когда хайп схлынул и господа инвесторы подсчитали долю пустой шумихи в сформированной ими же рыночной стоимости, котировки упали с 230 долл. до 150 долл. за акцию при изначальной цене размещения в 135 долл. Нет, это всё ещё много – ведь «Спэйс-икс», в отличие от многих других компаний в сфере высоких технологий, продаёт не только воздух, обещания и плоды трудов девочек-дизайнеров, – но это уже не тот грандиозный масштаб, какой рисовал изначальный биржевой взрыв. Итак, Илон вновь стал таким же, как мы – теперь он снова ходит в «Пятёрочку» со своим пакетом, моет ванночку от «Доширака», заваривает чайные пакетики трижды, разбавляет шампунь водой и делает прочие свойственные всего лишь жалкому миллиардеру вещи. Культ же Маска работает не только на поддержание стоимости его конторы на приемлемом уровне, но и предостерегает продающих образ высоких технологий коллег от прыжка вниз головой в биржевую бездну. Так, к примеру, спекулянт Шмуэль Хаимович Альтман (известный за океаном как Сэм Харрис Альтман) тоже хотел нырнуть в мир биржевых рекордов – просто потому, что за счёт наивной мелкой рыбёшки можно поднять реальных денег, а не осколков виртуального триллиона госсубсидий, передаваемого по кругу между шестью-семью корпорациями, – но передумал, увидев слишком скромный успех старого приятеля и ныне вроде бы конкурента по имени Илон. Зачем Шмулечке понадобились деньги? Его «Оупен эй ай», разработчик нейросетевого собеседника «Чат джи-пи-ти» и ныне покойного ИИ-режиссёра «Сора», от прибыли далека примерно так же, как написанные электропопугайчиком тексты «под Платонова» далеки от Платонова. Есть даже шутка, замаскированная под типичные истории успеха: Альтман в 2016 году имел 0,00 долларов, а в 2026-м имеет 0 000 000 000,00 долларов. То, что вся эта богадельня работает в убыток и рассчитывает покрыть его будущими продажами подписок и подсаживанием всех западных государств и мегакорпораций на обязательную работу со своим продуктом, здесь даже не столь существенно. Важно то, что на фоне сдувания ИИ-пузыря – сдувания сознательного, вызванного попытками не допустить его взрыва, способного угробить вообще всю глобальную экономику, – надувающие его выскочки-великаны, имеющие огромные обороты и ничтожную жировую прослойку, пытаются спылесосить хоть какие-нибудь крупицы реальной прибыли. Модели венчурной экономики, построенные по лекалам «Убера» (или, если угодны понятные на местности аналогии, «Яндекс.Такси»), предполагают, что до поры окончательного и безвыходного подсаживания пользователя на сервис и выдавливания с рынка конкурентов можно поработать и в убыток за счёт инвесторов. Такая модель работала как часы сотни и тысячи раз – у вас в телефонах в виде приложений-сервисов найдётся десяток-другой примеров подобного.
Тем не менее такой фокус не учитывал масштабов убытков, которые не могут быть покрыты никакими инвесторами, пусть даже в их число войдёт самое богатое государство в истории, эмитент главной мировой валюты. Вот и приходится до выхода на самоокупаемость (предполагаемый рубеж находится где-то в районе 2077 года) работать в двух главных направлениях.
Первое – лоббизм: навязывание государству и крупным корпорациям обязательных для использования ИИ-помощников, систем классификации и анализа данных, а также бессовестная реклама новых продуктов государственными пиарщиками. Примером последнего стала история, наделавшая шуму пару недель назад: Белый дом со ссылкой на недоверие, выраженное Пентагоном и его военной разведкой АНБ, заблокировал общественный доступ к новейшей нейросети от компании «Антропик» «Клод Фэйбл 5» и к её продвинутой модификации «Мифос 5». Обосновано это было не скорым релизом новой версии «Чат джи-пи-ти» от симпатичных Белому дому конкурентов «Антропик» и не давней ссорой администрации Трампа с руководством этой компании, которое президент назвал «опасными леваками». Нет, «Фэйбл» не пускают на рынок из-за опасений, что новая модель так продвинута и хитра, что мигом ломанёт все возможные файрволы, хакнет все ботнеты, пройдёт все защиты, украдёт все секреты и будет мерзко киберхихикать. К концу июня пошли новости о том, что «Фэйбл» всё же скоро выпустят на рынок, что федеральные регуляторы смилостивились, что вот-вот каждому будет доступна чудесная нейросеть, способная взломать что угодно – вы только подписочку оплатите, будьте столь достолюбезны.
Второе направление развития вплотную привязано к первому: нейросети по талонам. «Фэйбл» с «Мифосом», равно как и новый «Чат джи-пи-ти», пока что не выпускают в общий доступ, хотя они готовы. Секрет — в обеспечении недобросовестных практик конкуренции второго порядка (практика первого порядка – описанная выше искусственная задержка релиза «Клода» во имя синхронизации графиков с компанией Альтмана). Доступ к продвинутым нейросетям получают лишь избранные, в число которых можно войти только после одобрения в «Первом отделе» АНБ, причём, что занятно, далеко не все госорганы даже федерального уровня удостоились такого допуска. Помимо рекламного аспекта (смотрите, как мы ревностно храним доступ к такой могучей технологии – скоро она будет доступна и вам, если вы купите подписку!), здесь играет роль и ограниченность ресурсов. Вычислительных мощностей на всех не хватает, подписки дорожают, а тривиальные задачи требуют больше токенов (единиц «размышления» нейросети), что усугубляется энергокризисом, катастрофой на рынке комплектующих и нехваткой дата-центров в США. О том, что с этими дата-центрами час от часу не легче, я рассказывал ещё весной, когда с грохотом падений иранских беспилотников обрушились планы арабов Залива построить у себя крупнейший в мире вычислительный кластер как раз для всех ИИ-великанов из Америки.
В разговорах о том, как далеко ушла Америка в своих разработках ИИ, о том, сколько десятилетий понадобится остальным, чтобы догнать самодовольных айти-иудеев из Сакраменто, о том, как могучие нейросети могут взломать что угодно (но мы вам этого не покажем), и в прочих рекламных лозунгах, замаскированных под технологическую аналитику, часто упускается из виду прогресс китайцев. Оно и понятно: тон в инфополе вокруг ИИ задают американские гиганты, уделяющие хайпу – как основному компоненту стоимости своих акций – наибольшее внимание. Поэтому китайские нейросети болтаются где-то там, отстают на пятьдесят лет, втихаря используют мощности американских компаний (потому что от рынка комплектующих их отрезали американскими санкциями) и вообще воруют у американских сверхразумов все наработки, потому что как Культяпкины с болот не могли придумать гиперзвук без воровства чертежей у Обамы, так и Куль-Цзы с рисовых полей должны были скопировать алгоритмы Сэма Альтмана на флешку. Тем не менее рынок – тот самый рынок, что каждую неделю в течение двух месяцев вёлся на нехитрые манипуляции Трампа с иранской темой, роняя цены на нефть, – явно выдаёт реальное отношение, далёкое от хвастовства рекламных текстов: Китай отстаёт, но нагоняет, и акулы паникуют. В прошлом январе релиз китайской нейросети «Дипсик» ненадолго обрушил стоимость техногигантов, а в середине июня та же ситуация повторилась с выпуском модели GLM 5.2 от китайского стартапа Z.AI. GLM выполняет задачи хуже самых продвинутых моделей (о которых мы знаем со слов тех, кто ими пользовался), но лучше прочих, а цена токенов – на порядок ниже. Это всё признают как западные аналитики, делающие вывод о необходимости жёсткого регулирования рынка, новых санкций против Китая и новых субсидий собственным конторам, так и рядовые пользователи, среди которых становится всё больше собеседников «Дипсика» и других электрокитайцев на фоне роста стоимости подписок на американские «невросети». Иными словами, тот факт, что отставание сокращается, Америка признаёт. Но вот признаёт ли она сомнительную надёжность сделанной ею ставки ва-банк? 26 июня в «Блумберге»* появился материал о топ-менеджерах двух крупных китайских хедж-фондов, объявивших о том, что ИИ-гонка перешла в стадию «суперпузыря» и что оптимизм надувших этот пузырь инвесторов, равно как и беззаботность тех, в кого они вложили деньги, может стать причиной для болезненной «коррекции» активов (т. е. его сдувания). Осторожность китайцев – к представителям двух фондов прислушались ещё четыре – была воспринята американской аналитической средой как признак трусости или признание поражения в гонке, так что в США пляска продолжилась. И причиной для продолжения этой пляски стало вернувшееся туда спустя пять четвертей столетия ощущение «позолоченного века».
В это сложно поверить, но совмещение приватизации прибылей и национализации убытков – не изобретение наших бизнес-кабанчиков родом из лихих лет, а стратегия, которую (если исключить её широчайшее использование уважаемыми людьми с самых ранних пор появления уважаемого человечества) приняли на вооружение особенно широко на излёте американского «позолоченного века» – эпохи, соседствовавшей с фин-де-сьекль, сецессионом и нашим Серебряным веком. То время, к параллелям с которым всё чаще обращаются современные американские историки, характеризуется синтезом предшествовавшей эпохи экономического процветания и демографического роста современной американской аристократии. Эта аристократия – как, кстати, это случилось в середине XIX века и в родной для Америки Франции – была тем более хищной, беспечной и самодовольной, чем глубже уходили её корни в буржуазный эгалитаризм и мещанское возмущение третьего сословия. Выросшие из среды воротил-землевладельцев, барыг-скотоводов и транспортных магнатов, эти дети второй промышленной революции живо сожрали как своих отцов, так и огромную долю подъёмного потенциала своей страны.
Любые социальные потрясения и замещения новым старого (а порой – и нового старым) ложатся в рамки древнего сюжета о борьбе олимпийцев и титанов, прасинов и венетов, дворян и бояр, вигов и тори.
«Старой аристократией» в случае с рынком высоких технологий и их имитаций является коллективный левиафан из всех этих «майкрософтов», «амазонов», «гуглов» и прочих «циско» с «айбиэмами» – не только потому, что до прихода окружающих Трампа «вторых сыновей» в лице Альтмана и прочих подобных ему они надёжно разделили рынок и в силу относительно юного возраста этого рынка кажутся доисторическими великанами, но и потому, что растут они напрямую из аристократии вполне себе традиционной – настолько традиционной, насколько это позволяет история США. Про маму Билла Гейтса из «Юнайтед уэй» и той же IBM и про дедушку Джеффа Безоса из DARPA все знают. Как раз эти истории — про то, как создавшие себя сами в погоне за американской мечтой трудяги жили впроголодь и собирали аналоговые ИИ на лампах в папином гараже, — рисуют прямую преемственность с теми самыми «старыми деньгами», что на исходе девятнадцатого века превратили Америку в пастбище дикого капитализма. Столкновение Голиафа старых денег и Давида нового безденежья будет сюжетом, который определит на следующее десятилетие настроение предпринимательства в «самой богатой стране земного шара». При этом стоит понимать, что раз за разом по всему миру подобные сюжеты заканчивались либо временной победой старичков с последующим увеличением их аппетитов во имя недопущения взращивания новых конкурентов, либо же триумфом новых сил, что со временем неизбежно превращались в более хищные вариации сил старых. Нам же стоит лишь помнить, что, несмотря на укрепившийся в американской историографии миф о завершении «позолоченного века» силами прогрессивных борцов за гражданские свободы, на деле беспредел разожравшихся магнатов остановило после 1914 года ещё сильнее разожравшееся государство, ставшее из скромного органа надзора за «землёй свободных» вполне стандартным тоталитарным механизмом эпохи Первой мировой войны.
«Чпок», который рано или поздно сделает ИИ-пузырь, с каждым днём набирает всё больше нетерпеливо ожидающих его наступления свидетелей. И напрасно! Во-первых, тотальный коллапс всего экономического уклада глобального мира, что сделал ставку на ИИ, не принесёт радости никому – только представьте, как скушен будет мир без эйчар-менеджеров, вайб-кодеров, комиссаров по инклюзивности, советников по квир-коммуникациям и специалистов по оптимизации углеродных выбросов. Во-вторых, подразумеваемый обрушением карточного домика ИИ триумф «детей DARPA» – разумеется, если не предполагать, что их самих похоронит под обломками, – будет означать выживание и победу сил глобальной айти-элиты, чьими стараниями человечество оказалось заперто в цифровых саркофагах киберпсихоза. И, наконец, самое главное – в-третьих, ни один пузырь не рассасывается до конца. Пузырь доткомов проложил дорогу «Гуглу» и «Фейсбуку»**, тюльпаномания открыла путь на Восток североевропейским монополиям, «железнодорожная мания» поспособствовала оплетению Британии сетью дешёвого, быстрого и эффективного транспорта. Вот и пузырь ИИ даже в случае краха «мафии Альтмана», коллапса «Энвидиа», разрыва цикла передачи субсидий и гибели целой среды поднимающихся на теме «спэйс-иксов», «палантиров» и прочих «ораклов» обязательно оставит после себя компетенции, технологии, а главное – огромную и развитую инфраструктуру, которой не преминет воспользоваться среда куда более мерзкая и хищная.
**соцсеть компании Мета, признанной экстремистской и запрещённой в РФ
