Авторский блог Редакция Завтра 03:00 12 ноября 2001

РУССКИЙ ПОРТРЕТ: XXI ВЕК

0
РУССКИЙ ПОРТРЕТ: XXI ВЕК (Московский живописец Илья КОМОВ в гостях у “Завтра”)
46(415)
Date: 13-11-2001
— Я считаю, что ХХ век был веком экспериментов, появилась масса новых возможностей в искусстве: фотография, кино, компьютер, Интернет. Изобразительное искусство потеряло свою уникальность как носитель зрительной информации, и, как кажется, именно от этого был такой насыщенный поиск в ХХ веке. Искусство обретало самоценность, отсюда такой интерес к пластике. Это был ни в коем случае не кризис, но век переосмысления, переходный период. И я убедился, что искусство во все времена очень цельно. Для меня было потрясением пребывание в Италии в момент моего наибольшего увлечения течениями ХХ века. Когда я увидел там фрески и картины Джованни Беллини и Карпаччо, скульптуру Микеланджело, я вдруг понял, что они-то и есть самые настоящие авангардисты. Они абстрактной формой владели так же виртуозно, как и рисунком, и с такой точки зрения я осознал формулу "вечное искусство". Все вопросы были поставлены еще тогда, и тогда же на них были даны ответы. В те же дни я попал в Музей современного искусства Пегги Гуггенхайм, где увидел и Брака, и Пикассо, и других — от них было более слабое впечатление. А когда я вернулся домой, почти сразу съездил в Ферапонтов монастырь и убедился, что Дионисий на самом деле выше, чем Рафаэль, чем все Возрождение. Я не представлял себе лучших ответов на свои формальные запросы в современном искусстве. И это было дополнительным толчком для меня, после которого я почувствовал, что будущее за фигуративным искусством, но, видимо, оно будет иным, чем в ХХ веке, чем в предыдущие столетия, что это будет синтез. Вот пример: меня всегда одновременно трогало искусство Серова, Матисса и Кандинского, моих любимых художников...
При кажущейся полярности этих художников у них есть общее, и синтез здесь вполне возможен. Но это опять-таки дается не путем логических размышлений... В процессе работы я почувствовал это на кончике своей кисти.
— Сказать, что кто-то меня дидактически наставлял, что нужно любить Россию, русское искусство, я не могу. Все было достаточно естественно, органично.
В юности, как у всякого художника, у меня было много всяческих предпочтений. В том числе я ведь очень интересовался западным искусством, особенно начала века, и даже порой больше, чем русским. Однако это саднящее ощущение родного ландшафта подсознательно было у меня всегда.
Долгое время мой внутренний мир не мог найти адекватного выражения в искусстве. В живописи я старался глубже овладеть формой, и в то же время меня тянуло к людям, волновала уникальность каждой человеческой судьбы. Я даже в журналистике себя пробовал… Но наконец эти два вектора встретились, объединились и дали какое-то новое для меня качество — портрет. И еще исключительно важными оказались встречи с простыми русскими людьми, когда я работал в Переславле.
— Что есть русская живописная традиция? Это прежде всего пластика.
У нашего народа значительнее проявления внутренние, чем внешние. И при этом русский характер очень эмоционален. Поэтому у нас очень ясное проявление именно души.
Отсюда и то, что я пишу открытым цветом, передавая как свои эмоции, так и внутренний мир модели через цвет — это кажется мне русским подходом.
Мы не должны ограничивать национальную традицию позапрошлым веком — академическим подходом.
Сухой, рациональный метод на самом деле чужд нашему менталитету.
Русская иконопись, выражая мир через цвет, через пластику, совершенна, и тем самым она идеально выражает русскую душу.
— Главное — быть предельно искренним в искусстве, чтобы шло от души. А качество искусства напрямую зависит от состояния этой души, от ее духовного роста. Я знаю, если ставить какую-нибудь общественную задачу или эстетическую специально, никогда ничего не выйдет.
У меня стало что-то получаться именно тогда, когда я успокоился и понял, что я отнюдь не Микеланджело, обычный человек, что главная цель жизни — это работа над собой.
В какой-то момент я понял: вокруг меня море людей и неповторимых судеб — необъятный материал для творчества. Таким образом возникла идея проекта Русский портрет. Где бабушка из Переславля соседствовала бы с портретом писателя, где нашлось бы место и военным, и актерам, врачам, шоферам, и, возможно, отдельным политикам. Эта идея не нарочита, она родилась во время работы. Хочется, чтобы эта серия стала со временем коллективным портретом настоящей эпохи. Хотя отлично отдаю себе отчет в том, что воплотить эту идею в жизнь потребует от меня колоссальной работы. Живых, ярких, интересных людей в России так много, что творческих усилий одного художника будет недостаточно.
— Картины с изображением человека меня интересовали всегда. Детское впечатление от работ Рокотова, Боровиковского, этюды Александра Иванова, увиденные в Третьяковской галерее, меня завораживали.
Живые люди, которых давно уже нет, каждый со своим характером, со своим неповторимым взглядом, написаны были легко, прозрачно и необычайно выразительно.
Передать взгляд в портрете я считаю важнейшим компонентом решения образа. Глаза как "зеркало души" — не банальность, это художественная истина. Именно на передаче взгляда я заостряю всю композицию. Отсюда порой возникают неожиданные ракурсы, парадоксальные столкновения цветовых масс. Этим определяются ритм, движение.
В портрете я стремлюсь к максимальной емкости образа.
Для этого очень важно понять характерную пластику человека. Ведь в людях все индивидуально, все выражает личность: осанка, кисти рук, посадка шеи и головы, даже ноги. Необходимо уловить наиболее выразительный момент движения.
Потрясающим инструментом являются здесь не только цвет, но сам свет. Именно свет на картинной плоскости окрашивает цветовые массы, создает психологическое напряжение...



Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой

1.0x