Битва за сырье: Великая война в сердце Евразии. 1917–1920 / сост., пер. с нем., вступит. ст. и коммент. Л.В. Ланника. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025. ― 388 с.
Новый, 22-й выпуск серии книг «Эпоха войн и революций», составленный доктором исторических наук Леонтием Владимировичем Ланником, посвящён событиям в азиатской части Российской империи и ряде сопредельных регионов. Это исследовательское направление малоизвестно рядовому читателю, как правило, ограничившему своё восприятие темы фильмом «Белое солнце пустыни» или подзабытыми советскими истернами, снятыми на республиканских киностудиях. А ведь без понимания того, что происходило на азиатской периферии, как и без понимания европейского и в целом общемирового контекста Гражданскую войну не осмыслить.
В предисловии Ланник отмечает необходимость преодоления многолетней фрагментации исследований темы «Гражданская война в России». К сожалению, в последние десятилетия мы видим лишь усиление научного мелкотемья (в том числе в духе модной «истории повседневности», антропологической истории и прочего). Неужели проще пересчитать пуговицы на всех военных мундирах или описать рацион отдельных частей, чем соединить геополитические сдвиги мирового масштаба в Европе, Азии и России в единую картину? Ланник – один из очень немногих современных (во всех смыслах слова) российских историков, пытающихся в своей профессиональной деятельности сблизить несколько «в разной степени развитых в прошлом и настоящем, как в России, так и в зарубежных странах направлений исследований: истории военного плена, проблематики “интернационалистов”, истории инфраструктуры и технического обеспечения тотальной войны, истории воздействия Великой войны на регионы, находившиеся (якобы) далеко за пределами ее основных театров военных действий, но настолько ею затронутых, что всякие сомнения в мировом характере противостояния 1914–1918 гг. … отпадают». Импонирует и то, что в историческом анализе Леонтий уделяет пристальное внимание источникам личного происхождения. В идеале именно так системно должны заниматься исследованиями не отдельные энтузиасты, а коллективы учёных и архивистов. Как верно отметил в разговоре мой коллега: «Один Леонтий по совокупности им сделанного (монографии, переводы, публикации документов и проч.) способен заменить научный Центр».
В книге «Битва за сырье» представлены переведённые Ланником на русский язык тексты воспоминаний Рудольфа Кёстенбергера (1895–1965) и Герберта Фолька (1894–1944), оказавшихся в период Первой мировой войны в русском плену, а затем принявших участие в боевых действиях Гражданской войны. Сотрудничество немцев со своими недавними противниками объяснимо тем, что «только большевиков можно было считать сравнительно лояльным к Центральным державам режимом на неоккупированных территориях бывшей Российской империи, что делало содействие им прямым долгом сохранявших верность присяге военнослужащих из стран германской коалиции».
Соглашусь с тем, что мотивы «отчаянной схватки военнопленных за свою жизнь в глубине Евразии» могли быть разными. Они сражались (в том числе под красным знаменем) «за возможность отомстить мучителям, за шанс на новый поворот в карьере и просто в рамках авантюрного расчёта на безграничные возможности повлиять на исторические события так, как это едва ли возможно где-нибудь за пределами распавшейся Российской империи». Немало таких авантюристов сгинуло в безымянных могилах. Вернувшиеся на родину стремились отрефлексировать приобретенный опыт в книгах, балансируя «между приключенческим романом, травелогом и окопной прозой». Оценки авторов в отношении России, русских, большевизма и прочего часто «плакатны» и носят следы политических веяний (в том числе, если их автору, подобно Кёстенбергеру, пришлось послужить большевикам), но описания цветисты и искренни:
«В Старом Самарканде 165 мечетей, а также высшие богословские школы, училища, где преподают право и арабскую грамматику… Ощущение было такое, словно попал на несколько веков назад. Узкие кривые улочки… бесчисленные торговые лавки, одна за другой. Особенным своеобразием отличались могилы святых, которые здесь устраивают прямо посреди улицы, без надгробий и имен, так что их можно опознать только по укрепленному на шесте конскому хвост» (Кёстенбергер);
«Из свойственного войне настроения, формируемого пребыванием в сдавленных серой землей окопах, мы вдруг перенеслись в эти современные сказки “Тысячи и одной ночи”. Этот Кавказ был столь же убедителен, как и действительность войны, столь таинственен, как прекрасное театральное представление, финал которого пока неясен. Теперь уж не знали, кто мы на этой пестрой военной сцене — действующие лица или зрители, а вокруг Германии по-прежнему грохотали великие битвы» (Фольк).
И все же, читая эти тексты, не следует забывать о том, что:
Не поймёт и не заметит
Гордый взор иноплеменный…
Участие авторов «в русских делах» было вынужденным, дав им обширный материал для последующих рассказов «у камина» и тех книг, которые теперь впервые может прочесть и оценить российский читатель.
