В преддверии объявленной на октябрь 2026 год третьей Встречи в верхах и Форума «Россия-Африка» неплохо было бы оглянуться назад и посмотреть на успехи и достижения в сотрудничестве с континентом за 6 лет, минувших с первой Встречи, прошедшей в 2019 году в Сочи. Тогда и мы, и африканцы с удовольствием вспоминали о совместной борьбе против западного колониализма. Наши партнёры подчеркивали, что без мощной политической и военной поддержки СССР странам Африки, особенно, народам юга Африки добиться свободы было бы невозможно. Между тем, уже тогда в ходе встречи в верхах российские и африканские участники отмечали, что наши политические отношение должны основываться на прочных экономических связях.
В ходе Экономического форума Россия – Африка в Сочи были подписаны 92 соглашения, контракта, меморандума о взаимопонимании. Объявленная сумма подписанных документов -1,004 трлн. рублей. Впечатляет! Наибольшее количество документов было подписано в области экспорта и внешнеэкономической деятельности, высоких технологий, транспорта и логистики, добычи полезных ископаемых и геологоразведки, инвестиций и банковской деятельности.
Как же обстоят дела сегодня? Сколько из этих Меморандумов о взаимопонимании и других документов были реализованы на практике?
Чтобы составить представление об экономическом сотрудничестве России с Африкой достаточно посмотреть статистику торговли с тремя крупнейшими странами Африки: ЮАР, Нигерией, Египтом по итогам 2025 г. : ЮАР экспортировал в Россию товаров на 407 млн. долл.. из них 94% это фрукты, а 70% российского экспорта в ЮАР это удобрения, 18% зерновые и 5% нефтепродукты. Основной торговый оборот России с ЮАР идёт в сельхоз секторе. Экспорт России в другую крупнейшую страну-Нигерию составил 1,5 млрд долл. США. Это нефтепродукты (66%), пшеница (23%), удобрения (10%). Египет импортировал из России товаров на 6 млрд долл. в том числе, пшеница - 51%, сталь и металлопрокат - 19%, животные жиры, масла - 8%; древесина - 4%; нефтепродукты - 3,1%; медь - 2,9%; электрооборудование - 1,7%. Египетский экспорт в Россию - 606 млн. долл. из которых фрукты-овощи 90%. То есть в торговле России и с этой страной преобладает сырьё, биржевые товары - commodities.
В целом, в структуре российского экспорта углеводороды (нефть, нефтепродукты, масла, газ, СПГ) по стоимости занимают больше половины- 54%, доля продовольствия и сельхозсырья за 5 лет выросла с 2% до 10%, химическая продукция (том числе - удобрения) с 7 до 8%, экспорт металлов за 5 лет с 2020 по 2025 год уменьшился с 22% до 18%, машин и оборудования - снизился с 9% до 7%.
Торговать сырьём - не плохо и не хорошо. Основная проблема такой торговли в том, что она полностью зависит от мировой конъюнктуры товарных рынков и от колебаний валютных курсов. Следовательно, плохо поддаётся прогнозированию и планированию, а также имеет низкий мультипликативный эффект на экономику России. То есть не приводит к созданию добавочной стоимости и рабочих мест в смежных отраслях. А ведь именно в этом заключается декларированная цель нынешнего похода России в Африку - расширение рынков сбыта, обеспечение доступа к источникам сырья, создание рабочих мест в России, в конечном итоге, получение материальной выгоды для граждан, предприятий и государства российского в целом.
Для достижения этой цели нужны высокомаржинальные проекты в Африке, экспорт товаров высоких степеней передела, высокотехнологичная продукция и грамотно настроенные суверенные кредитно-финансовые механизмы для осуществления таких проектов. На международные финансовые институты ни сейчас, ни в обозримом будущем рассчитывать не приходится.
Экспортом в Африку отечественной высокотехнологичной продукции с большой добавленной стоимостью активно занимается, например, «Рособоронэкспорт». Эффективность работы этой компании в Африке объясняется такими ключевыми факторами, как качество и цена поставляемой продукции, а также государственный статус компании, гарантирующий исполнение контрактных обязательств. Но успешная практика экспорта оружия и военной техники не переносится на гражданский сектор. Поставки отечественных машин и оборудования за последние 5 лет неуклонно снижаются.
Для организации успешной системы сбыта гражданской продукции машиностроения в африканских странах необходим в первую очередь отечественный кредит, обеспечивающий наличие складов готовой продукции и демонстрационных комнат, склада запчастей и послепродажного обслуживания поставленной техники в странах. С этим сейчас большие проблемы, как и с поставкой запчастей по ранее заключенным контрактам.
Присутствие «на земле» со своим товаром российских экспортёров - важнейший фактор успеха. Но ставка по кредиту в РФ носит запретительный характер, благодаря денежно-кредитной политике ЦБ и Минфина РФ. О каких частных инвестициях в Африке при этом можно вести речь в таких условиях? Успешная реализация проектов, не требующих банковского кредита, например, с программными продуктами и решениями, в основном является заслугой отдельных компаний или энтузиастов, и не носит системного характера.
В качестве положительного примера системного подхода можно привести опыт компании «Лаборатория Касперского», поставляющей компьютерный антивирус в большинство стран континента через хорошо структурированную сеть местных дистрибьюторов и дилеров, которая обеспечивает работой несколько тысяч человек в Африке и приносит неплохой доход самой компании. Можно также сослаться на пример проектного подхода «Росатома», строящего АЭС в Египте за счёт отечественного финансирования из средств российского Фонда Национального Благосостояния.
Фактор участия государства в продвижении на континент является ключевым для успеха. Без государственных кредитов или гарантий конкурировать при прочих равных условиях в Африке с компаниями из Китая, ЕС, Турции и др. не представляется возможным. Этот континент находится в экономическом фокусе у многих государств. Однако наиболее проработанные программы финансирования есть у США (Prosper Africa Initiative), Китая (Форум сотрудничества Китай-Африка) и Франция (Choose Africa). Наращивают инвестиции в Африку и Индия, которая в 2018 г. вошла в первую десятку стран по объёму инвестиций в страны континента, и Турция, чьи ПИИ в Африку выросли на ≈98%, а количество посольств в африканских странах увеличилось с 12 до 42 в 2003-2021 гг.
Китай, как крупнейший кредитор стран Африки, давно обошёл World Bank и другие международные банки развития, а китайская государственная программа «Инфраструктура в обмен на полезные ископаемые» в Африке уже превысила 100 млрд. долларов, и по размеру прямых иностранных инвестиций превзошла все другие инвестиционные программы.
Чтобы повысить эффективность и рентабельность экспорта необходимо создание добавленной стоимости на нашем же экспортном сырье. Например, сейчас просто продаётся пшеница, но поставив свою мельницу в порту можно делать на месте муку и продавать непосредственным потребителям; поставляя в Африку СПГ или топливо (уголь, мазут, дизель) вместе с электростанциями вырабатывать электроэнергию и продавать конечному потребителю. Вся цепочка создания стоимости при этом остаётся под нашим контролем, равно как и оборудование. Это также даст возможность отечественным машиностроителям расширить сбыт и поставлять свою продукцию своим же соотечественникам.
Горнорудная отрасль и возможности сотрудничества со странами Африки
Отдельное направление работы на континенте - поиск и добыча полезных ископаемых. Отечественные геологи во времена СССР проделали огромную работу по изучению минерально-сырьевой базы Африки, открыли множество месторождений, создали мощный задел для развития горнорудной промышленности в тех странах, где они работали. Какова же была экономическая отдача от затрат на геологоразведку для нас? Кредиты Внешэкономбанка СССР правительствам стран не были увязаны с преимущественными правами на месторождения полезных ископаемых. В лучшем случае, по компенсационным сделкам за поставки вооружения предусматривались расчёты сельхозтоварами.
Уже в 2000-х годах на переговорах о реструктуризации долгов африканских стран по советским кредитам никто не хотел утруждать себя выторговыванием для России концессий и месторождений в счёт погашения долга, предпочтя сделать красивый жест и просто списать 20 млрд. долларов долга африканским странам. Мотивировка была в том, что страны-должники относятся к «Бедным странам с высоким уровнем долга» (Highly Indebted Poor Countries - HIPC) по классификации МВФ и Всемирного Банка и по их же совету - взять, мол, с них нечего, денег у них нет. Хотя среди них есть страны с богатейшими минеральными ресурсами (Танзания, Мали, Мозамбик, Замбия и Мадагаскар). Ранее были списаны многомиллиардные долги по кредитам, выданным до 1991 г. на закупку вооружений странам - экспортёрам нефти (Алжир, Ливия, Ангола).
В отличие от России Китай не гнушается получать лицензии на разработку месторождений полезных ископаемых в Африке. Понятна стратегия Китая по получению доступа к любым полезным ископаемым, не только углеводородам. Китай сегодня - всемирная фабрика, потребляющая и перерабатывающая сырье, в законодательном порядке диверсифицирующая импорт нефти и газа (не более 15% зависимости от одной страны-поставщика) и сбыте своих товаров.
В России имеются практически все полезные ископаемые и почти вся таблица Менделеева. Зачем добывать что-то в Африке? Ответ на это таков: есть минералы, которые дешевле и экономически выгоднее добывать в тёплом климате 12 месяцев в год, чем в суровых условиях Крайнего Севера (дорогой северный завоз и жизнеобеспечение рудников), а также есть металлы и руды критического импорта. Это, например, марганец и хром, которые используются для производства специальных и нержавеющих марок стали, в том числе для военных нужд. Зависимость от импорта по ним достигает 100%. Ниобий, тантал, вольфрам и цирконий импортируются в значительных объёмах, зависимость от импорта бокситов (глинозема) для алюминиевой промышленности составляет более 70%, существенная импортозависимость по кристаллическому йоду и графиту. Кроме экономической выгоды, горнорудные проекты обеспечат закрепление России на континенте, ибо по своей природе носят долгосрочный характер.
Проблема заключается в том, что добыча полезных ископаемых - капиталоёмкое мероприятие, требующие длинных и дешевых денег, а также расчёта рисков: политических, безопасности, технических и геологических. О денежно-кредитной политике ЦБ и Минфина уже сказано выше. До принятия инвестиционного решения по разработке месторождения в большинстве случаев требуется проведение геологоразведочных работ. Ведь зачастую предоставляемые министерствами горнорудной промышленности африканских стран материалы носят поверхностный или обрывочный характер, а геологические риски и инвестиционная привлекательность месторождения напрямую зависит от степени изученности объекта.
Проведение поисково-разведочных работ – привлекательный, но рискованный бизнес. И весь риск ложиться на инвесторов. Африканские страны готовы предоставлять концессии на месторождения в обмен на строительство инфраструктурных объектов, поставки техники, удобрений, продовольствия и т.д., но российский бизнес и государство не готовы работать в таком формате. Без комплексного подхода, в котором были бы учтены и сбалансированы риски, увязан политический и экономический интерес к проекту, с одной стороны, и геологоразведкой, добычей, поставками потребителям сырья, обеспечением финансирования, с другой стороны, в таком случае не обойтись.
Следует констатировать, что за период 2020-2025 г. новых российских горнорудных проектов в Африке не появилось. Большинство крупных реализованных в Африке проектов были осуществлены до 2020 г. на основе изысканий, сделанных геологами еще в советское время или на заделах бывших метрополий. Исключение составляют отдельные примеры работ на легко извлекаемом сырье: россыпных месторождениях золота в центральной и северной Африке, медной руде, аллювиальные алмазам в Зимбабве, титановые пески в Мозамбике и т.д. - не требующим значительных капиталовложений и сложных технологий.
В заключение, следует сказать о том, как управляется деятельность по экономическому сотрудничеству со странами Африки. На сегодняшний день координацией экономического сотрудничества с Африкой занимается множество структур и ведомств: разумеется, МИД в рамках своего мандата, как проводник внешней политики государства, Минэкономразвития, Минэнерго, Минпромторг, Россотрудничество, РЭЦ, а также ТПП и даже губернаторы отдельных областей. Это приводит к межведомственной неразберихе и распылению усилий, а в конечном итоге, нет единого органа, отвечающего за это важное дело.
Возможно, целесообразно создание специализированного федерального органа по экономическому сотрудничеству с Африкой, по аналогии с ранее существовавшим Государственным комитетом СССР по внешнеэкономическим связям (ГКЭС)? Такая структура, при наличии соответствующих полномочий, смогла бы взять на себя ответственность за реализацию государственных задач на этом важнейшем направлении.
Без этого разговоры о том, что Россия возвращается в Африку, могут остаться просто декларациями о намерениях.
