- Стрелок готов?
- Стрелок готов! – отвечаю я, машинально проводя левой рукой по очкам. Очки на месте. Безопасность в Российском Университете Спецназа превыше всего, и на любых соревнованиях по армейскому стрелковому троеборью спортсмена могут дисквалифицировать за отсутствие стрелковых очков.
- Фуууух! – я делаю несколько глубоких вдохов–выдохов, стараясь унять сердцебиение. Для прохождения зачёта инструкторы придумали интересные тесты, которые шли в зачёт.
- Очки, наушники поправили, слушаем таймер! – Инструктор с позывным Тага стоял сзади – справа от меня, держа в руке чёрную коробочку стрелкового таймера. Таймер даёт сигнал к началу упражнения, и засекает время, когда сделаны выстрелы. Таким образом можно совершенно точно определить время выполнения упражнения - по последнему выстрелу (если нет других вводных).
Коллеги из Омана стартовали от галереи парами. Они делали небольшой круг, чтобы размяться. В чёрном снаряжении, в плейт–кэрриерах, купленных по случаю в Гудермесе, и с АR-ками в руках, они бежали легко.
- Бииип! – сказал таймер.
- Фууух! – я выдохнул и побежал к вертолёту, стоящему на стапеле, на высоте трёх метров. Тага бежал за мной, с таймером в руке, и подбадривал добрым словом.
Человеку свойственно привыкать ко всему. И к раннему подъёму, и к насыщенным динамичным занятиям, и к организации быта. Переход из состояния покоя в состояние постоянной готовности - очень важный акт для каждого человека. Конечно, это утверждение достаточно общее, и сказано так себе. Что–то в этих словах есть от курсов по личностному росту, не правда ли?
Человека, для мотивации личностного роста, постоянно просят выходить из так называемой «зоны комфорта». Лет за десять «выход из зоны комфорта» превратилсь в мем, и, смею сказать, совершенно заслужено. В боевых действиях, в которых участвовал автор этих строк, бойцов, которые при малейшей остановке группы занимали оптимальное для ведения боя положение, а именно плюхались в грязь в новом снаряжении - часто поднимали на смех. Почему-то считалось, что если человек по малейшему поводу ложится на землицу– матушку или садится на колено, то он боится. Первый же контакт со стрельбой показал ошибочность данного мнения. Образно говоря, если хочешь выжить - надо быть готовым упасть в грязь. А зимой - шмякнуться в лужу, там, где стоял, а не пытаться выйти за её пределы, подставляясь под пули противника.
Примерно так автор и понимает положение о выходе из зоны комфорта. Примерно так понимают это утверждение и те, кто, несмотря на интенсивный график службы или работы, приезжают в университет, чтобы в режиме форсированного выполнения различных задач - учиться новому.
Один умный человек сказал, что вчерашние мальчишки, которые играли в компьютерные игры, повзрослели, подписали контракт, и уже вернулись с опытом, которому многие могут позавидовать. Вернулись, чтобы обобщать этот опыт и передавать всем тем, кто этого желает.
Примерно такие мысли роились в моей голове, пока я бежал до вертолёта, поднимался по ступенькам в салон, пробегал по салону к кабине, и спускался вниз по тросу. На бегу иногда голова работает совершенно ясно. После спуска вниз по тросу мне предстояло добежать до старта полосы препятствий, мимо сожжённого микроавтобуса с надписью «СОБР», мимо сгоревших остовов легковых машин, и мимо моста, в сторону стрелковых галерей. Дальше у нас по программе была известная нам полоса: три стенки, дверь на магнитах, две мишени в галерее, которые необходимо было поразить пятью выстрелами каждую.
Днем в Университете всё расчислено: слушатель превращается в механизм, который должен работать. Но к вечеру, когда основные занятия заканчиваются и с плеч спадает этот груз ответственности, ты вдруг ощущаешь аромат тёплого вечера, с едва уловимыми нотками пороховых газов. Запах становится густым, терпким, он заполняет лёгкие и вымывает из головы суету. Вездесущая саранча заполняет собою дороги, тропинки и промежутки между аудиториями.
Я часто перед отбоем спускаюсь к реке. Она несёт здесь свои воды. Бизону и Физику нравится стоять на подвесном мосту и смотреть вдаль, а я люблю касаться реки руками и наблюдать, как сквозь золотистые облака пробиваются лучи заходящего солнца. Четыре года назад, на курсе «Боец–спасатель», мы много времени проводили в этой самой реке.
Тогда мы несли манекен, который изображал раненого, на носилках, используя эвакуационные стропы. После преодоления горной речки вброд, мы попали в трясину, и я в чавкании неприветливой голубой глины потерял ботинки. Когда мы прошли вязкое место, несущие с носилками присели, охранение взяло свои сектора на контроль, а я отстегнул карабин своей стропы от носилок, и вернулся искать кроссовки. У меня ничего не получилось, но буряты из одного спецподразделения решили мне помочь. Один пощупал отломанной веточкой в глине, по цепочке моих следов и отрыл оба кроссовка.
Напялив забитые глиной кроссовки, я встегнулся в стропу, и мы продолжили движение. После подъёма через непроходимые заросли в горку, крутого спуска мы опять зашли в реку и стали двигаться по воде.
Тогда инструктором был Дима, и он не давал нам расслабляться. Раздавались хлопки холостых выстрелов, командир группы принимал решение, и мы прижимались к берегу, прячась с раненым под корягами. Когда мы изменили наш маршрут, и покинули реку, то опять угодили в вязкую глину.
Выход из глины ознаменовался крутым подъёмам по частоколу растений, интервал между которыми составлял меньше 30 сантиметров. Идти по двум сторонам от носилок не представлялось возможности, и мы, сцепив наши стропы в две длинные ленты, впряглись в них и потянули носилки за собой. Дело немного сдвинулось с мёртвой точки. Носилки с раненым хорошо скользили по вязкой земле. Снова полил дождь и мне в рот стали стекать горькие капли: на моём лице была запёкшаяся маска из пыли, голубой глины и искусственной крови, и теперь всё это размокало и просачивалось в рот. Я с удовольствием глотал горько-солёную влагу: последний раз я ел в восемь утра, с тех пор прошло пятнадцать часов, а в гидраторах уже не оставалось воды.
Теперь на том месте, где стояли наши палатки, были выстроены рубежи для прохождения этапов международных соревнований. На месте, где мы наводили импровизированную переправу, появился новый подвесной мост. А река была всё та же.
Смотришь на этот поток и понимаешь: река была здесь задолго до нас, и будет после. Её сила в постоянстве. Река Белка не суетится, никому ничего не доказывает, а просто делает свое дело, - течёт.
Иногда я чувствую, как время сжимается, когда мы выполняем поставленную инструкторами задачу, а иногда - наоборот: время тянется как патока, когда ты находишься в ожидании.
Здесь, в Университете Спецназа, мы тренируемся, чтобы каждое движение и каждый алгоритм были доведены до автоматизма и стали частью физиологии.
Кто–то из древнегреческих стратегов говорил, что хороший воин — тот, кто действует быстрее, чем думает. Его тело становится универсальным орудием. И здесь, на полигоне Университета, любому курсанту становится понятна пословица «один в поле не воин». Весь ритм занятий подчинён групповой подготовке, и минимальная боевая единица - пара или тройка. Чем больше малая группа проводит время вместе, тем больше она начинает быть единым целым. Это и называется - «слаживание». Мы с товарищами гнездимся в одной аудитории с душем и туалетом, уходя в гостиницу или казармы только на ночлег. В этот раз у нас нет раннего подъёма, поэтому мы решили после ужина задержаться у реки. Ведь именно от этого подвесного моста нам предстоит стартовать завтра вечером - двое с карабинами, один с пулемётом ПКМ.
Тени ложатся на землю длинными чёрными полосами. Приятная усталость разливается по телу. Ноги гудят от постоянных перекатов, сидения на колене, маршей на десять километров, а спина помнит тяжесть снаряжения.
Мы стоим на берегу реки и не думаем о завтрашних занятиях, — просто закрываем глаза и слушаем тишину. А в ней — шум ветра у воды и стрекотание цикад.
Двигаемся в гостиницу на ночлег по дороге. Можно было взять машину, которую дали нам инструкторы, но мы решили прогуляться пешком, и, по выражению одного музыканта, «погреться под звёздами».
На высотах стоят внедорожники мобильных огневых групп, устремив стволы пулемётов в небо. Я поднимаю голову. Горизонт сливается с небом, и непонятно, где заканчивается земная твердь и начинается космос.
Звёзд здесь столько, что воздух кажется плотным, серебряным. Млечный путь виден так чётко, будто по нему можно пройти. И на фоне этой бесконечности ты чувствуешь себя частью этой земли, частью этих небес, частью чего-то огромного.
Быть слушателем курсов Университета, - это стоять здесь, смотреть на университет и понимать: мы должны быть сильными, чтобы победить, в первую очередь, свою лень и свои страхи.
двойной клик - редактировать галерею
