Огрызко Вячеслав. Константин Симонов. — М. : Молодая гвардия, 2026. — 479 с. — (Серия Жизнь замечательных людей, вып. 2123)
У знаменитой "молодогвардейской" серии, у её редакции, что называется, дошли руки и до биографии одного из виднейших представителей "сталинской" когорты отечественных писателей-классиков, что пополнило тем самым ряд аналогичных изданий: книг Юрия Оклянского о К.А. Федине (1986), Алексея Варламова об А.Н. Толстом (2008), Андрея Туркова об А.Т. Твардовском (2010), Валентина Осипова (2010) и Захара Прилепина (2023) о М.А. Шолохове, Василия Авченко об А.А. Фадееве (2017). Хотя кого и зачем здесь я пытаюсь дезориентировать утверждением о "ряде аналогичных изданий"? Ничего подобного нет и в помине, все перечисленные жизнеописания объединяет разве что общее оформление с белым факелом на корешке, да ещё то, что главные герои этих книг — люди действительно замечательные, неувядаемый творческий цвет не только советской, но и всей русской литературы. А вот созданные о них разными авторами в разные годы произведения, разумеется, неизбежно несут на себе своеобразный отпечаток как личностей самих авторов, так и того времени, когда они были написаны и увидели свет. Во всяком случае, в "святые девяностые" не диссидентская, не эмигрантская, не "зэковская" и не рыночная, а "официальная" советская литература и её деятели предметом интереса и темой для изданий не выступали. Другой был "социальный заказ". Но сейчас эта "дыра" мало-помалу зашивается, единая, цельная ткань нашей истории и культуры восстанавливается. Далеко не всем и не везде это по нраву, но нам, в России, такой процесс регенерации представляется абсолютно необходимым.
Применительно к книге Вячеслава Огрызко можно сказать, что явным её камертоном, снижающим опасность увязнуть в деталях и "за деревьями не увидеть леса", служит фраза "Симонов — одна из ключевых фигур советской литературы", которая — при всей многозначности эпитета "ключевая" — не теряет своего звучания на всём протяжении повествования: автор прекрасно понимал, на какую вершину собрался совершать восхождение, на какую реакцию в итоге может рассчитывать и какую помощь в столь нелёгком деле способно и должно оказать его проверенное альпинистско-архивистское снаряжение. Конечно, время становления молодого Кирилла (имя, данное при рождении) Симонова как писателя — а это, напомним, была первая половина 1930-х годов, эпоха индустриализации и "огосударствления" отечественной литературы (здесь одно создание Союза писателей СССР в 1934 году чего стоит!) — "трудновато для пера", которое по необходимости приходится окунать не только в чернила, но и в чью-то кровь.
Симонову, с его дворянским происхождением (был сыном царского генерала и урождённой княжны Оболенской), но с "пролетарской" биографией (окончил ФЗУ и с 15 лет работал токарем), предстояло делать выбор, по большому счёту, между жизнью и смертью. А он выбрал… творчество и всё, что к нему в те годы прилагалось. Тем более что, начав более или менее серьёзно пробовать свои силы в литературе только с 1932 года (хотя есть его собственное признание, что, ещё во время учёбы в Саратове, он "написал эпиграммы на всю школу"), он уже в январе 1939-го, 23-летним, "за заслуги в области литературы" получил свою первую госнаграду — орден "Знак Почёта". Ещё не были написаны ни ставшие классикой русской поэзии "Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…" и "Жди меня…", ни трилогия "Живые и мёртвые", а, по мнению сталинского государства, достойные ордена заслуги в советской литературе у Симонова уже имелись: в 1938 году отдельной книгой вышла его поэма "Павел Чёрный", посвящённая строителям Беломорско-Балтийского канала, были опубликованы поэмы "Победитель" (памяти Николая Островского, 1937), "Ледовое побоище" (1938), стихотворение "Генерал" (памяти героя гражданской войны в Испании Мате Залки, 1937). То есть талант, работоспособность и здравый смысл были присущи ему изначально, на рожон (а тем более — супротив рожна) он точно не лез, и один из тогдашних литературных наставников, Павел Антокольский, на самом старте давший Симонову характеристику "Далеко пойдёт!", мог убедиться в точности своих слов. Симонов пошёл далеко — причём не по трупам, не по сломанным судьбам своих коллег-писателей, а в основном как сеятель по пашне. Его родные были репрессированы, сосланы в Оренбургскую область (там во время ссылки две тёти и скончались), а сам он успешно жил и творил, в тех обстоятельствах места и времени "на полную катушку" реализуя заложенные в нём природой способности и предоставленные обществом возможности.
Вячеслав Огрызко скрупулёзно восстанавливает хронологическую канву жизни своего героя, опираясь на документы, письма, дневники, воспоминания… Конечно, главным событием в судьбе Симонова, как и в судьбах большинства людей его поколения, стала Великая Отечественная война, на всех фронтах которой он побывал в качестве военкора. С этой войной связаны все его высшие достижения не только в области художественной литературы (стихи, проза, пьесы), но и, можно сказать, в собственной жизни. В книге непосредственно годам войны и связанным с ней событиям посвящено от силы шесть десятков страниц (примерно восьмая часть текста), но без этого опыта, без его отпечатка — каким бы мы помнили сегодня Симонова, могли бы мы сказать о нём, о его творческом голосе пушкинскими словами: "И неподкупный голос мой / Был эхо русского народа?" Вряд ли. А о посвящённом Валентине Серовой, написанном в горькое военное лето 1941 года и переписанном сотнями тысяч, если не миллионами рук советских бойцов, стихотворении "Жди меня…" только так и можно сказать. Эти строки действительно были сказаны идущим из сердца голосом русского народа, они стали этим голосом — навсегда. Уже доводилось отмечать, что с "той" стороны фронта ничего подобного не звучало и прозвучать не могло: так любовь побеждала смерть и поднимала Знамя Победы над гитлеровским Рейхстагом. И та же любовь превращалась в ненависть, в призыв и готовность уничтожать врага:
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
("Убей его!", "Если дорог тебе твой дом…", 1942)
Согласитесь, весьма злободневно звучащие — особенно в условиях нынешней СВО — строки сегодня, когда русским снова пришлось противостоять фашизму, на этот раз — украинскому, "евромайданному", но с теми же повадками. Настоящее искусство — вне времени, вне хронологии, оно выходит за их границы. Константин Симонов жил в искусстве. Может быть, и поэтому за неполные 64 года своей жизни успел сделать столь многое. И хорошо, что Вячеслав Огрызко в книжной серии "Жизнь замечательных людей" нам об этом напоминает. По воле Константина Михайловича Симонова его прах после кремации был развеян над Буйничским полем под Могилёвом в Белоруссии — там, где 12 июля 1941 года бойцы Красной Армии за один день боёв подбили 39 немецких танков и бронемашин и где, похоже, произошло внутреннее превращение молодого тогда советского поэта в тот "голос народный", который продолжает звучать и поныне.


