Если известная фраза Поля Верньо: «Революция пожирает своих детей», — верна, то контрреволюция, по той же логике, только с переворотом причинно-следственных отношений, должна пожирать своих отцов — кстати, теоретически это неплохой тест относительно того, чем являются те или иные события: революцией или же, напротив, контрреволюцией.
Может быть, сейчас в это уже трудно поверить, но факт остаётся фактом: ещё сорок лет назад нынешние Россия и Украина были частями одной страны под названием «Советский Союз». У этой страны было единое гражданство, единая инфраструктура, единая правящая политическая партия с единой коммунистической идеологией, единая армия и флот, единая культура и единое информационное пространство, даже спорт был одним для всех, как и звание «Мастер спорта СССР». Не говоря уже про историю и географию. С нюансами, конечно, но те считались больше по разряду прошлого, а не общего и обязательно светлого будущего.
И для понимания того, каким образом из такого прошлого, с его надеждами и иллюзиями относительно будущего, мы оказались в таком настоящем, вовсе не лишней (даже сейчас, в его 75-летие со дня рождения, видится) судьба советского и украинского политика Евгения Петровича Кушнарёва, погибшего 17 января 2007 года, незадолго до своего 56-го дня рождения, от выстрела другого участника охоты в лесу под Изюмом, причём поразившая его пуля якобы отрикошетила от ствола дерева, а кто её выпустил — естественно, осталось неизвестным. Начиналось же всё более чем в мажорных тонах — выпускник Харьковского инженерно-строительного института отработал семь лет на заводе железобетонных изделий, в 1981 году вступил в ряды КПСС и сразу начал делать партийную карьеру в четвёртом по населению, после Москвы, Ленинграда и Киева, городе Харьков, важном промышленном и научно-техническом центре Советского Союза.
А тут и «перестройка» подоспела, с её призывом «Куй железо, пока Горбачёв!», в чём и увидел для себя жизненную перспективу молодой партноменклатурщик, решивший оседлать «ветер перемен». Такие кадры тогда были востребованы в цене, поэтому не было ничего удивительного в том, что Евгений Петрович оказался одним из организаторов «перестроечного» партклуба, а затем — и отделения «Демократической платформы в КПСС» в своём родном городе, а затем — и куратором неформального съезда этого политического движения, также прошедшей в Харькове 26-27 января 1991 года учредительной конференции общесоюзного политического блока «Демократический конгресс» (ДК) как «коалиции независимых партий и движений социал-демократической, либеральной, национально-демократической и общедемократической ориентации»: заместитель заведующего орготделом харьковского горкома КПСС, при определённом настрое «старших товарищей», вполне мог такое мероприятие обеспечить, а это принесло ему определённую репутацию как на местном (где Кушнарёв тогда стал главной перестроечной «звездой» и политическим ориентиром), так и на республиканском, и на общесоюзном уровне.
Ситуация тогда развивалась стремительно, и «Демократический конгресс», в котором всякой политической твари было по паре: либералов, националистов, демократов и кого угодно, лишь бы они были против сверхдержавы СССР в её доперестроечном виде, — быстро перестал быть актуальным, в «демократическом» дискурсе стала преобладать идея разделения СССР по границам союзных республик, после «путча ГКЧП» реализованная через «Беловежские соглашения» — и в этой обстановке Кушнарёв стал выступать за «незалежность» Украины.
Другое дело, что этот вопрос решался в Москве, и власти даже провозгласившей государственный суверенитет и прекратившей в Беловежье «существование Советского Союза как геополитической реальности» почти два года не предпринимали каких-то реальных действий, направленных на обеспечение этого суверенитета — исключая введение купоно-карбованцев, отделявших внутренний республиканский рынок Украины от общесоюзного: никаких ограничений на передвижение людей между республиками, ни даже паспортов граждан Украины не вводилось — использовался только штемпель в общесоюзном внутреннем паспорте. Только после отмены Россией советского рубля (июль 1993 года) и расстрела в Москве Верховного Совета украинским политикам стало понятно, что их «незалежность» — это всерьёз и надолго. Вопрос был только в том, какой она станет, эта незалежность. Кушнарёв выбрал своей «фишкой» федерализацию Украины как объединения относительно автономных и равноправных между собой регионов. Эта идея была достаточно популярна на Украине 90-х годов, и Евгению Петровичу довелось стать её «знаменем» — хотя в результате его родной Харьков из промышленного и научно-технического центра СССР объективно превратился в северо-восточную окраину Украины — так поменялась актуальная национальная политическая география. И если в 90-е годы «война Украины с Россией на Чёрном море» могла быть темой только для маргинальных компьютерных игр, а президенту Леониду Кучме, главой администрации которого Кушнарёв был в 1996-1998 годах, пришлось готовить и выпускать в свет целую книгу-«доказательство» под названием «Украина — не Россия» (2003), то уже после этого «оранжевый» майдан в Киеве наглядно продемонстрировал, что «окно Овертона» с видом на «лучше, чем в России» уже окончательно сдвинулось от «демократической Украины» к «национальной Украине», и если первую идею Кушнарёв (этнический русский, кстати) всячески принимал и поддерживал, то со второй его личные отношения были более чем сложными.
Во всяком случае, его признания о том, что государственным языком Украины может быть только украинский язык, сменились заявлениями типа: «От Харькова до Киева — 480 километров, а до границы с Россией — 40!», стремлениями сохранить и укрепить связи с соседними российскими областями в рамках «еврорегиона Слобожанщина» и прочими словами и действиями, которые украинский «оранжад» времён Ющенко воспринимал уже как опасную угрозу своей «едыной дэржави» и проявления политического сепаратизма. Местная и «общеукраинская» известность Кушнарёва делали его пребывание на политической сцене весьма нежелательной. Поэтому по всем признакам странное убийство политика в лесу под Изюмом (впрочем, не более странное, чем самоубийство другого украинского политика двумя выстрелами в затылок или история с головой журналиста Гонгадзе) никто расследовать не стал. Следовательно, весь «незалежный» политический бомонд, частью которого на протяжении полутора десятилетий был Кушнарёв, такой исход тогда вполне устраивал. Не только сторонников «оранжевой» власти, но и руководство Партии Регионов, готовящееся вернуться к власти и не желавшее делиться ею в будущем ни с кем из своих «второстепенных» сторонников. Как говорится, за что боролись, на кого охотились… Впрочем, известно, что история никого ничему не учит, она только наказывает за незнание своих уроков.
