Трагедия в Сумгаите
Сообщество «Форум» 23:20 2 марта 2020

Трагедия в Сумгаите

развал Союза и погромы армян глазами русского врача
3

27 февраля 1988 года в городе Сумгаит, что неподалеку от Баку, произошла страшная резня, причины которой, тем не менее, некоторые смеют переписывать по своему усмотрению. Такое сегодня практически немыслимо в отношении холокоста, однако совсем не редкость, когда речь заходит о геноциде армянского народа.

Как бы дико это не звучало, но местные правоохранительные органы не предприняли никаких усилий для защиты собственного населения. В течение трех дней в городе происходили погромы, жесточайшие убийства, публичные пытки, изнасилования и грабежи исключительно по национальному признаку.

И только после того, как банды озверевших молодчиков закончили свое дело, в город были введены силы для наведения порядка. По официальной версии, в ходе погромов было убито 27 армян, однако многочисленные факты (в том числе и фотосвидетельства) доказывают, что число погибших было в разы больше.

Воспоминания военного врача

Александр Лупоков, служивший в Сумгаите, так описывает начало погромов, свидетелем которых ему довелось оказаться:

«В субботу вечером 27 февраля я был на центральном почтамте, где у меня должен был состояться междугородний телефонный разговор. Когда я вышел наружу, то мне показалось, что недалеко идёт футбольный матч, слышался гул стадиона. Но, стоп! Стадион далековато, и футбола, вроде бы, никакого не должно было быть. А гул постепенно нарастал. Я подошёл к краю тротуара улицы перед почтамтом и увидел, как слева, со стороны площади перед зданием горкома партии, надвигалась масса людей, беспрерывно что-то скандируя. Как-то стало не по себе. И вот эта толпа уже шествует мимо меня. Я спросил у пожилого азербайджанца: что это значит? Тот как-то недовольно махнул рукой и сказал что-то типа «горлопаны с митинга идут, призывают армян гнать за Карабах». Пройдя метров 500, я увидел прямо на тротуаре части разорванной одежды. Еще дальше осколки разбитых оконных стекол. В районе автовокзала опять шумела толпа. Валил чёрный дым…»

«Всех армян из сотрудников и их семьи мы укрыли в здании поликлиники. Построив своих больных (не более 15), я объяснил, что если сюда ворвутся "банды", то щадить никого не будут. По городу шныряли "банды" творящие уголовный беспредел. Они вымещали своё зло на наших солдатиках, бросая в них камни, бутылки с зажигательной смесью, метая, как дротики, остро заточенные арматуры. На патрули, ходившие по городу позже, когда ввели комендантский час, бросали с крыш и балконов цветочные горшки и прочие тяжелые предметы. Поэтому основными повреждениями были черепно-мозговые травмы, проникающие ранения внутренних органов от "дротиков", множественные ушибы и ожоги. Три хирурга работали в напряг. Ушибленными и обожжёнными занимались терапевты. Остальные врачи были на сортировке. Ночью никто не спал».

Это пишет человек, наблюдавший за зверствами своими глазами. Человек, которого сложно заподозрить в национальной ангажированности.

Из насилия получается только насилие

События в Сумгаите повлекут за собой новую волну антиармянских настроений в Азербайджане. Советский Союз войдет в последний виток кризиса и начнет трещать по швам. Азербайджанская власть, почуяв ослабление центра, инициирует гонения на армян.

Прочти два года спустя, когда армяне уже переживут погромы в Кировабаде (Гандзаке) и «тихие» убийства в Баку (убийцы были вдохновлены Сумгаитом), повторится еще один погром - самый страшный и массовый. Январь 1990 года стал третьим и последним актом геноцида армян. Погромщики действовали также как и в Сумгаите. То есть это нельзя назвать стихийным действом, так как у бандитов были списки армян, их адресов и телефонов.

После тех событий остатки некогда процветающей и внесшей огромный вклад в развитие Баку армянской общины навсегда покинут столицу Азербайджана.

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
3 марта 2020 в 11:34

Вспоминается подобная история, относящаяся к началу ХХ века. Погромы начались с заключённого, конвоируемого в Баку пешим порядком из одного места города в другое. Местные власти растерялись, а центральные вели себя бюрократически. Кажется, ситуация начала исправляться благодаря совместным действиям трёх разноконфессионных религиозных общин, а апофеозом - мирное шествие из их лидеров.

3 марта 2020 в 20:30

Приведу выдержку из рассаза Стукало С.Н. "Лампас". Герои реальные.

"...Вскоре из Штаба Ставки за инженером и его спутником прибыл УАЗик с двумя автоматчиками на борту. Когда они выезжали с территории Сальянских казарм, на город уже опускались ранние зимние сумерки. Минут пятнадцать спустя их машину остановил патруль. Остановка неприятных предчувствий ни у Хвалёва, ни у Шевчука не вызвала. А зря.

- Почему нарушаем режим комендантского часа? - подслеповато сощурился обросший густой рыжеватою щетиною общевойсковой капитан.

Было похоже, что он намеренно проигнорировал приклеенный к лобовому стеклу пропуск, но, разглядев славянские физиономии пассажиров УАЗика и связистские эмблемы на их петличках, буквально просиял. Радовался начальник патруля настолько бурно и неестественно, что это уже само по себе должно было насторожить:

- О-о-ооо, мужики! Да мне вас сам местный Аллах послал!
- Дожили! - заметил Хвалёв. - Кто только и куда только нас не посылал. Даже странно, что на поверку это место всегда оказывалось полной задницей... Ну, не томи, обласканный местным Аллахом воин - просвети встреченных тобою путников - какими благовониями богат этот, навязываемый тобою анус?

Патрульный капитан Сашиной витиеватости не оценил:

- Хорош выеживаться, мужики! Кусачки у вас есть?
- А с чего ты взял, что у нас должны быть кусачки? - насторожился никогда не доверявший в посторонние руки своего инструмента Сан Саныч. - У нас что, на лбу написано, что без кусачек в кармане и шагу не ступим?
- Не обижайтесь, товарищ майор, - не стал накалять обстановку капитан-общевойсковик. - Но именно у вас на лбу так и светится: "С кусачками и тестером ходит даже к любовнице!"
- А у меня ничего такого не светится? - заинтересовался Хвалёв.
- У вас никаких инструментов нет, - заявил начальник патруля. - Если конечно не считать за таковые бутылку коньяка.
- Откуда ты, "краснопёрый", про коньяк знаешь?
- Догадался. Уж больно физиономия у вас довольная. Предвкушение у вас на ней написано. Когда наш брат военный готовится выпить водки, глаза у него совсем другие. Озабоченные тогда глаза.
- Чем это озабоченные? - окончательно растерялся Хвалёв.
- Проблемою закуски, - улыбнулся капитан. - А раз они у вас не озабоченные, значит при себе коньяк. Бутылка или даже две. А его можно и без закуски хлебать.
- Сразил, - признался Хвалёв и вопросительно взглянул на своего товарища. - Поможем проницательной пехоте?
- Отчего не помочь? - согласился Сан Саныч. - Если это ненадолго, конечно поможем. Только я своими кусачками ничего тверже меди перекусывать не буду. Они у меня для тонкой работы. И в чужие руки не дам!
- И не надо в чужие руки! - сразу же согласился капитан. - Сами своими кусачками и пользуйтесь! Труп тут у нас. Перекусите удерживающий его кабель, и до свидания. А то мы его в труповозку погрузить не сможем. С минуты на минуту должна приехать...
- Тьфу ты! - с досадой сплюнул Сан Саныч. - Висельник что ли? Вот влипли! И ведь никто за язык не тянул... Впрочем, ладно. Показывай свой труп!
- Насчет "своего трупа" - Господь пока миловал, - ухмыльнулся общевойсковик. - И не висельник у нас, а... короче, идите за мной. Это недалеко, а там сами всё увидите.

Выбираясь из УАЗика, Сан Саныч подал охране знак, что сопровождать его не стоит. Оба солдата охотно кивнули; впрочем, по их лицам и без того угадывалось полнейшее отсутствие какого-либо желания рассматривать упакованных связным кабелем покойников. Сидевший рядом с автоматчиками Хвалёв перед тем как открыть дверь машины переложил портфель с коньяком на переднее сиденье и, погрозив автоматчикам пальцем, предупредил водителя, что тот отвечает за сохранность оставленной им поклажи головой.

* * *

Зловещая находка патрульного наряда обнаружилась метрах в тридцати, в глухом дворике рядом с мусорными контейнерами. Уже при приближении к ней друзья ощутили отвратительную мешанину запахов палёной резины и горелого мяса. Вблизи обугленного остова, который ещё недавно был инвалидной коляской, к сомнительным "ароматам" добавился тошнотворно-приторный запах разлагающейся плоти.
В сожженной коляске сидела её не менее обгоревшая хозяйка.
Предплечья и плечи пожилой женщины были привязаны к подлокотникам и к спинке кресла армейским полевым кабелем. Её платье превратилось в обугленные лохмотья, но медные и стальные жилы обгоревшего кабеля продолжали надежно фиксировать застывшее черным изваянием тело. Судя по прогоревшему до рыже-коричневого наполнителя асфальту, истязатели несколько раз щедро обливали несчастную бензином.
Сан Саныч на мгновение представил себе - каково это быть сожженным заживо. Картинка нарисовалась настолько яркая и жуткая, что в его ушах явственно прозвучал исполненный невыносимой муки странно знакомый женский голос... Прогоняя наваждение, инженер энергично встряхнул головой и шумно выдохнул. "Миражи..." - сказал он себе как можно убедительнее, но проснувшаяся интуиция продолжала настойчиво шептать, что место это отныне проклятое, а мятущаяся душа принявшей мученический конец женщины ещё долго будет вплетать эхо её голоса в беспокойные дворовые сквозняки.
Есть у предсмертных криков такое странное свойство - надолго впечатываться в слышавшие их стены...
Заметив мелькнувшие у коляски быстрые тени, инженер невольно вздрогнул и остановился, но это были всего лишь крысы. Несколько крупных грызунов, испуганных шагами приближавшихся офицеров, метнулись к кустам живой изгороди и к ближайшему подвалу.

Впоследствии Сан Саныч совершенно не помнил, как он возвращался к автомобилю и как тупо перебирал лежавший в дипломате инструмент. Запомнилось другое - несколько томительных месяцев его преследовали монотонные щелчки перекусываемой кусачками проволоки. Из-за оплавившейся в огне пластиковой изоляции "полёвка" прикипела к обуглившемуся платью, к телу покойницы и к её креслу, и каждое перекушенное проволочное кольцо инженеру приходилось цеплять кусачками и с усилием отрывать его от подлокотников и от спинки коляски.
Покончив с удерживающей женщину проволокой, Сан Саныч вдруг понял, что даже если он тщательно отмоет свой инструмент, тот все равно будет напоминать ему о случившемся. Чем он руководствовался в своем последующем поступке, так и осталось тайною. Уже отойдя от заживо сожженной женщины, он вдруг свернул к темневшим невдалеке кустам шиповника и, накусав около десятка усыпанных крупными красными ягодами ветвей, вернулся назад. Возле обугленной коляски инженер наклонился, подобрал одно из только что перекушенных проволочных колец, и осторожно связал им усеянные острыми шипами ветви.
Положив импровизированный букет на колени покойницы, он придавил его уже ненужными ему кусачками и снял головной убор.
Как только он это сделал, обоняние выключилось. Все неприятные запахи исчезли.
Спустя пару мгновений снял свою фуражку Хвалёв, а за ним и начальник патруля.
Застывшие в скорбном молчании офицеры не сразу заметили, как около них стали появляться жители окрестных домов. Бледные словно привидения, безмолвные и сосредоточенные, они один за другим неслышно возникали в наступившем сумраке, и веяло от них таким горем, такой всепоглощающей тоской, что казалось, будто бы выжидающе замер сам ощутимо сгустившийся сырой Бакинский воздух.
Инженер опомнился, когда возле них собралось более десятка человек.

- За что её так? - выдохнул он и почувствовал, как у него предательски дрогнул голос. В мгновенной вспышке озарения Сан Саныч вдруг понял, что силуэт сидящей в кресле женщины напоминает ему его мать. Послышавшийся ему только что голос тоже был голосом его матери...
- За что? - отозвался женский голос. - За то, что армянка. Нас никто не спрашивал. Пришли с каким-то списком и убили. Сначала избили, а потом выволокли сюда и сожгли, - немного помолчав, уже знакомый офицерам голос уточнил. - Её все знали. Она раньше была учительницей литературы и здесь почти двадцать лет прожила. Где жила, там и смерть приняла...
- И никто не вступился? - севшим до шепота голосом уточнил инженер.
- Никто... - ответила та же женщина. - Они все были молодые, здоровые и злые. Если бы мы вступились, кто бы нас потом самих защитил? Нас теперь никто не защищает, никому мы не нужны. Войска ввели, когда армян здесь уже не осталось.
- Она здесь одна жила? - спросил помрачневший Хвалёв.
- В последнее время - одна. До этого с ней дочь жила, но два месяца назад она с мужем и детьми в Азию уехала. Обещала, как устроится, за ней вернётся. А за ней какой-то мужчина присматривал, но уже давно не приходил...
- Почему в Азию? - удивился инженер. - Почему не в Армению?
- Муж у дочери - азербайджанец. Таким теперь ни в Армении, ни здесь жизни нет. Да и говорят что там, в Азии, жилье дешевое...

Тема разговоров была исчерпана, и некоторое время собравшиеся просто молчали. Тишину нарушил успевший сходить к оставленному за углом автомобилю Хвалёв:

- Будешь? - обратился он к Сан Санычу.

Задавая вопрос, он сосредоточенно возился, откупоривая презентованный на "Пловце" коньяк. Справившись с пробкой, за неимением рюмок он отпил прямо из горлышка и протянул початую бутылку инженеру. Тот кивнул, машинально выдохнул и, сделав несколько крупных глотков, молча передал бутылку стоявшему рядом с ним пожилому азербайджанцу. Выпитый коньяк огнём побежал по пищеводу, и Сан Санычу подумалось, что ему теперь можно не сдерживать подступившие к глазам слёзы.
Когда откупоренная бутылка описала полный круг и оказалась в руках начальника патруля, Хвалёв не выдержал:

- Слышь, "красноперый", а что это ты никому свою сказочку "про комендантский час" не рассказываешь? Совсем мышей не ловишь?

Язвительная реплика прозвучала в самый неудобный момент, и прильнувший к бутылочному горлышку общевойсковик чуть не поперхнулся. Откашлявшись, он вытер слёзы, но делать замечание о нарушении режима комендантского часа окружившим их бакинцам так и не стал. Вместо этого он укоризненно взглянул на Хвалёва и выразительно покрутил у виска пальцем.
Тот, сконфузившись, лишь развел руками.
И в самом деле, что с дурака взять?"

4 марта 2020 в 10:02

У меня рассказик не про азербайджанцев и не про армян. А про жительницу Нижегородской области. От её дочери - врача. Мать у неё несколько лет до описываемого случая ушла на пенсию с должности завмага. Жила одна, дочь жила отдельно в НН, изредка навещала. Короче, пришли подонки, очень нужны были деньги, золото и пр. ликвидные ценности. Чем им удалось поживиться, я не спрашивал, а про ЕЁ конец дочка рассказала. Маленький электрокипятильник они принесли с собой, куда засунуть знали хорошо. Понятно, что живой её никто уже не застал. Это тоже наши времена. Кстати, во время этого рассказа я не особенно и удивлялся, да и вспомнил только сейчас - этот случай был не первым В ТО ВРЕМЯ.