Авторский блог протоиерей Дмитрий Шмелёв 20:43 5 декабря 2019

Традиция доблести

«Британская кровь» Русского флота
2

«Шведский рыцарь»

В ранее приведённом письме Пьера Гарриса упоминается спасший горстку моряков экипажа "Святого Николая" лейтенант Шатонев — офицер с корабля бригадира Денисона. Упоминание об этом лейтенанте мы находим и в записках статс-секретаря Екатерины Великой А.В. Храповицкого за 15 июля 1790 г.: "Англичанин Шатонев, возвратившийся из полону Шведского, имел там разговор с известным англичанином С. Шмитом, который, похваляя Королевскую расторопность, сказывал, что был большой проект к Кронштадту. Он не хвалит перестрелку с Крузом герцога Зюдерманландского, державшегося в отдаленности. Шмит был на его корабле; он не служит, а только зритель и вояжер; в последнем деле свой брандер причинил шведам всю беду" ("Памятные записки А.В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины Второй" СПб 1862 г. стр. 227-228 15 июля 1790 г).

"Известный англичанин С. Шмит" неоднократно упоминается и в "Записках адмирала Чичагова", и в переписке Екатерины Второй. Этот человек есть не кто иной, как сэр Уильям Сидней Смит. И своё рыцарское достоинство он получил во время Русско-шведской войны, находясь при Густаве III. Вот что мы находим в британских источниках об этом человеке.

Молодость и карьера

Сидней Смит, как он всегда сам себя называл, был отпрыском военной и военно-морской семей, имевших связи с семейством Питтов (именно в премьерство Питта-младшего после революционных событий 1789 г. Британия, сделав крутой разворот в своей внешней политике, заняла позицию Франции в политическом спонсорстве традиционных врагов России: Турции и Швеции — авт.). Он родился в Вестминстере. Второй сын капитана Джона Смита, офицера гвардии и его жены Марии Вилкинсон (дочь богатого купца Пинкни Вилкинсона). Сидней Смит ходил в Тонбриджскую школу до 1772 года. На королевский флот он поступил в 1777 г. и сражался в войне за независимость США против американцев. В 1778 г. он видел сражение с американским фрегатом "Рэлей". За храбрость в сражении у мыса Сент-Винсент под командованием Роднея в январе 1780 г. 25 сентября Сидней Смит был назначен лейтенантом на 74-пушечный линейный корабль "Алкид", несмотря на недостающий возрастной ценз в 19 лет. Под командованием адмирала Томаса Грейвса он проявил себя в Чесапикском сражении в 1781 г., а также, под командованием адмирала Джорджа Роднея, — в битве у мыса Всех Святых. Как следствие этих заслуг он получил в первое своё командование шлюп. Вскоре он был повышен в должности до командира большего корабля — фрегата. Но вследствие Версальского мира в 1783 г. он был списан на берег с половинным жалованием. В течение мирного времени Смит выбрал для себя путешествие во Франции. Здесь он впервые был привлечен к решению разведывательных задач, когда наблюдал за строительством нового военно-морского порта в Шербуре. Он также путешествовал по Испании и Марокко, которые также являлись потенциальными врагами.

Обратим внимание, что до того, как стать разведчиком, С. Смит был сослуживцем Маршала по американской войне. Самуэль Маршал-старший командовал флагманским кораблем адмирала Роднея, и не знать его Смит не мог.

Служба в королевском шведском флоте

В 1790 году Смит обратился за разрешением для службы на королевском шведском флоте во время войны Швеции с Россией. Король Густав III назначил его командовать эскадрой легких сил и быть основным военно-морским советником. Смит провёл свои силы на расчистку Выборгского залива от русского флота, известную как битва в Роченсальме (между Выборгским заливом и Роченсальмом почти 50 морских миль — авт.). Русские потеряли 64 корабля и свыше 1000 человек. Шведы потеряли 4 корабля и имели незначительные людские потери. За это он был произведен королём в рыцари и посвящен в командоры Большого креста ордена Меча. Смит использовал этот титул с разрешения короля Георга III, но был высмеян его ровесниками (товарищами) — британскими офицерами, называвшими его "шведский рыцарь". Было много британских офицеров на полставки как Смит, принятых на службу, воевавших с русским флотом. Шестеро из них были убиты в этом сражении. Как результат, Смит заработал враждебное отношение многих британских морских офицеров за свою шведскую службу.

Несколько проясняет путаницу в голове автора данной статьи (погибшие английские моряки воевали на стороне русских, против отряда Смита. — авт.) другой источник. В статье "Человек, который заставил Наполеона потерять свое достоинство на Востоке, — сэр Сидней Смит" мы читаем следующее: "…отличился в битве при Свенсксунде (шведское название Роченсальма. — авт.) против русских и получил рыцарское звание от короля Густава III. К сожалению, многие братья-британцы служили на кораблях Екатерины Великой, некоторые были убиты в бою, и шведское рыцарство не сделало много для того, чтобы Смит был любим своими братьями-офицерами, когда он вернулся домой. Король Георг III признал иностранный титул "Шведского рыцаря" после того, как он проделал довольно полезную работу при эвакуации Тулона…"

Из вышеизложенного ясно, что капитан Сидней Смит был вовсе не наблюдателем при шведском флоте, как пишет Храповицкий. В 1848 г. в Лондоне была опубликована книга "The life and correspondence of Admiral Sir William Sidney Smith". Для понимания главных событий русско-шведской войны — это очень ценный источник. В главах 3, 4 и 5 цитируется переписка Сиднея Смита с британским чрезвычайным посланником в Швеции Робертом Листоном, командующим корабельным флотом шведов герцогом Зюдерманландским Карлом, королём Швеции Густавом III, а также некоторые другие документы, среди которых — письмо пленного русского морского офицера "Чеанева" (в нём без труда узнаётся Шатонев) к Смиту, а также комментарии издателей. Из "Жизни и корреспонденции…" следует, что, посетив двор Густава III, при проезде в С.-Петербург, где он имел договорённость о поступлении на русскую службу, Смит получил от короля предложение, от которого не смог отказаться. У шведов, долгое время не ведших серьёзных боевых действий на море, ощущался кадровый голод. Им не хватало опытных командиров кораблей и соединений флота. Отправляя Сиднея Смита в Англию за получением разрешения на службу в Швеции, Густав III посвятил его в вопросы внешней политики и финансового положения государства. Король рассчитывал, что Смит станет важным звеном в его отношениях с кабинетом министров Британии. Более того, молодой английский офицер сумел установить доверительные отношения, не только с королём, но и с его братом Карлом, между которыми существовали непреодолимые противоречия. Первый командовал армией и гребным флотом, второй — корабельным флотом, прикрывавшим экспедиционные силы от линейных кораблей русских. В случае гибели Густава, королём становился его брат Карл. В критический момент войны, когда шведы оказались под Выборгом, Сидней Смит из главного советника командующего шведским флотом превратился в координатора действий армии и флота, так как венценосные братья по-прежнему не доверяли друг другу. Об этом он пишет с якорной стоянки под Выборгом в своём письме послу Роберту Листону от 7 июня 1790 г. Русско-шведская война стала главным делом его карьеры. Из безвестного отставника на "полставки", подрабатывающего в разведке, он поднялся до высот межгосударственной политики. Причём британский кабинет вначале к этому прорыву отнесся весьма холодно. На службу к Густаву III он прибыл обычным "отпускником-добровольцем", получив положенный ему по выслуге отпуск и не имея никаких официальных полномочий. На рвение молодого офицера обратил внимание английский посол в Швеции Роберт Листон. Из писем и докладов Смита Листон черпал сведения о боевых действиях и, как следует из письма от 21 мая 1790 г., написанного на борту королевской яхты "Амфион", находившийся при флагмане шведов Смит был в курсе того, что напишут европейские газеты о Ревельском бое, и "The Times" не была тут исключением. Несмотря на личную храбрость, реальный боевой опыт Смита совершенно не соответствовал положению человека, стоящего над командующими армией и флотом шведов. На действующем флоте Британии он дослужился до звания лейтенанта, и менее года командовал фрегатом. Плоды этого несоответствия не замедлили себя ждать. Из переписки с послом следует, что Смит считал себя одним из авторов рискованного плана прорыва из Выборгского залива. В "Записках адмирала Чичагова" упоминается о том, что Сидней Смит вёл переговоры с русскими о пропуске через линию блокирующих кораблей некоей "почтенной персоны". Переговоры оказались прикрытием разведки места будущего боя. Прорыв привёл к потере трети линейного флота шведов. Оставшаяся часть была снова блокирована Чичаговым в Свеаборге. Причём это поражение было стратегическим, то есть повлиявшим на исход войны.

Во втором Роченсальмском сражении Сидней Смит принял участие, когда бой был уже в разгаре. Ему пришлось действовать против своих соотечественников, сражавшихся на русских кораблях. Но поражение русского гребного флота было тактическим успехом шведов. У Империи имелось ещё достаточно сил, и Екатерина II направила к Роченсальму корабли отряда Повалишина — героя Выборгского боя. Как основной советник, Сидней Смит попал в щекотливое положение, поскольку король сразу же начал мирные переговоры с Россией и вскоре заключил Верельское мирное соглашение, по которому Швеция отказывалась от своих требований к России: перенести границу на восток, отдать Крым туркам, разоружить Балтийский флот, — и не получала никаких территориальных приобретений. Турция осталась без союзника в войне с Россией. Но в англосаксонской историографии итог этой войны фигурирует как "Шведская виктория" (исключение составляет мнение "выскочки" — Фреда Джейна, историка и теоретика военно-морского искусства, часто шедшего поперёк мнению авторитетов). А Выборгским боем считается разгром русского гребного флота в Роченсальме, хотя два этих события были разнесены во времени и пространстве.

Одну из первых попыток подобной интерпретации мы видим в статьях The Times от 19 и 20 августа 1790 г. Это — при том, что участие сражавшихся на русском флоте английских офицеров можно смело назвать беспрецедентным. В Архиве графа Чернышова есть донесение Денисона, где перечислены англичане — младшие офицеры восьми фрегатов его отряда. Их — более двух десятков. Полагаем, что такое толкование событий могло явиться гениальной "победой на страницах газет", осуществлённой с подачи Сиднея Смита, спасавшего своё реноме главного военно-морского советника и, возможно, реноме премьер-министра Питта.

Но был ещё подвиг Самуэля Эдварда Маршала-младшего и команды фрегата "Святой Николай", получив известие о котором, англичане могли вспомнить свою старую морскую славу. Альфред Мэхен в одной из своих работ пишет, что во время англо-голландских войн последним нередко случалось побеждать англичан. Но случаев, когда окружённый врагами корабль шёл ко дну с командой, стоящей на палубе и поющей молитву "Боже, спаси короля", у голландцев не было отмечено никогда. У англичан такое происходило не раз. Известие о подвиге "Святого Николая", дойдя до общественного мнения Лондона, могло разрушить все построения "шведского рыцаря". Сидней Смит присутствовал при допросах русских моряков. Именно к нему было обращено письмо пленного морского офицера "Чеанева" (вероятно, при печати с рукописи так интерпретировали фамилию Шатонев). Приведём его содержание.

"Сэр, хотя я не имею возможности знать вас лично, беру смелость написать несколько строк от имени одного из моих друзей — бригадира Деннисона, кавалера ордена Святого Георгия и Святого Владимира, командовавшего эскадрой (square-rigged) кораблей с прямым парусным вооружением, дравшегося вчера с такой храбростью. Его выдающаяся смелость, его знания как офицера и англичанина, я надеюсь, заслужат вашего внимания. Его флагманский вымпел был поднят на борту фрегата "Святая Мария", втором фрегате в линии. Первый фрегат затонул вследствие большого числа попаданий ниже ватерлинии, им командовал капитан Маршал, британский офицер ВМФ, офицер беспримерного мужества. Он погиб вместе со своим кораблем, когда фрегат затонул. Можно отметить, что "Святая Мария" находясь в положении, в котором мы её оставили, севшей на мель, как и арт. катера, застрявшие на мелководье, вымпел, я верю, всё ещё развевается на топе сломанной грот мачты. Я заклинаю вас, сэр, немедленно послать помощь бригадиру — он получил серьёзное ранение в голову, но я думаю, что при правильном уходе он может выжить. Так как я особенно привязан к нему, находясь в особо дружеских отношениях, как и все офицеры фрегата, с которыми я имел удовольствие быть на яхте в Кюмени. Мы очень благодарны барону Стейнблорду за его внимание и обходительность — так же, как и другим офицерам на службе его величества короля Швеции.

Честь имею быть, сэр, Ваш покорнейший и смиренный слуга В. Чеанев

Все мы желаем, если это возможно, чтобы бригадир был с нами — в этом случае наше взаимодействие может быть ему более полезно. Если это может быть выполнено вашими усилиями, мы никогда не забудем вашей благосклонности" (тон письма таков, что без контекста даже непонятно, что пленный пишет победителю. — авт.).

В английском тексте письма о командире первого фрегата в линии написано следующим образом: "… Captain Marshall of the British navy — an officer of unexampled courage", т. е. "британский офицер беспримерного мужества". Напомним, что порочащий Маршала отрывок в The Times от 20 августа 1790 г. заканчивается пассажем о том, что Маршал "…tempered humanity with courage", т.е. "умерил, умалил человечность перед мужеством", что является, на мой взгляд, явной перекличкой с письмом Шатонева и указывает на их взаимосвязь. В "Вестнике военного духовенства" № 13 за 1890 г. имеется сообщение о том, что Маршал, узнав о невозможности эвакуировать команду с тонущего фрегата, отказался от предложения покинуть корабль в одиночку. В этот момент несколько матросов попытались спустить флаг перед шведами. Маршал, заколов одного из них, прикрутил флаг фалом к своей руке и обратился к команде с призывом продолжить бой. При этом рядом с ним находился священник в облачении.

Только Смит мог дать "нужное для дела" толкование произошедшего на борту фрегата. Неприязнь британских ветеранов русско-шведской войны к Сиднею Смиту была вызвана не ревностью к его рыцарскому титулу, а скорее тем, что он исказил представление о ходе войны, в которой они потеряли своих товарищей. И сделано это было из личных карьерных побуждений.

Подтвердить или опровергнуть данные предположения может только углублённое исследование шведских и английских исторических источников по этой теме.

Соболезнования императрицы

В описи Архива графа Чернышова, президента Адмиралтейств-коллегии, значатся три документа:

— письмо графа Безбородко о повелении графу Чернышову выразить капитану Марчалю соболезнование Ее Величества по поводу кончины сына его (ноябрь-декабрь 1790 г.).

— сообщение о пересылке графу Воронцову письма графа Чернышова к отцу убитого капитана Марчаля с изъявлением от имени Ея Величества соболезнования по поводу этой утраты (1790 г.).

— письмо графа Воронцова из Лондона к графу Чернышову о передаче капитану Марчалу письма графа Чернышова с соболезнованием Ее Величества (январь 1791 г.).

Приведём последнее, сохраняя орфографию источника.

"Лондон 17/26 января 1791 г.        

Милостивый Государь мой, граф Иван Григорьевич!

Письмо Вашего Сиятельства с приложенным при оном пакетом на имя Капитана Маршала я получил исправно и приношу Вам благодарность мою за снисходительность вашу на мое прошение утешить сего почтенного старика приемлемым вам в потере сына его участием. Я не преминул вручить оное письмо ему Капитану Маршалу, по прочтении которого весьма был он тронут оказываемым в оном прискорбием Ея Императорского Величества о несчастной потере храброго сего офицера, и принял с чувствительностью подаваемом ему Утешении в отличном поведении сына его до случившегося ему несчастного жребия. Он особенно просил меня возблагодарить его именем ваше сиятельство за принятом вами труде столь дружески сообщить ему в печали его некоторую отраду и уверить вас о искренной его признательности за все оказываемые вами ласкательные для него в письме вашем выражения, и соучастие в его несчастии.

Честь имею быть с истинным почтением вашего Сиятельства покорный слуга Г. С. Воронцов".

Из двух предыдущих документов следует, что отцу Маршала были переданы не только личные соболезнования Екатерины Великой, где подчёркивалась доблесть его сына, но и финансовое пособие по утрате наследника. Ни о чём подобном в отношении какого-либо иного английского офицера, погибшего на этой войне, сведений не обнаружено. Внимание, оказанное старому капитану, свидетельствует о безупречной службе его сына Самуэля Эдварда Маршала.

Два капитана

Довольно рано совместив свою военную морскую карьеру с ремеслом разведчика и дипломата, Сидней Смит одержал свою первую великую победу на фронте информационной войны. Заботясь о своей карьере, он создал удобную для себя и внешнеполитической конъюнктуры Густава III интерпретацию главных событий русско-шведской войны. Печально, но некоторые современные российские историки до сих пор следуют логике этой конъюнктуры. Им стоило бы почитать не газетные агитки и язвительные цитаты "придворных стратегов", ни разу не ступавших на палубы боевых кораблей, а письма Сиднея Смита послу Роберту Листону, написанные в ходе боевых действий. В них вещи называются собственными именами: Ревельский бой — поражением шведского флота, действия Чичагова под Выборгом — абсолютно рациональными. Сказано там также и о том, что Выборгский прорыв под сильнейшим огнём русских пушек превратился в паническое бегство и шведы — уже не те, что при Карле XII.

Благодаря своей шведской службе Смит перескочил несколько карьерных ступеней, необходимых для профессионального роста морского офицера. Внимательное изучение его биографии говорит о том, что и в дальнейшем он умел превратить свои военные промахи в информационные победы, благодаря чему сэр Уильям Сидней Смит закончил свою военную карьеру в 1837 году адмиралом красного флага. На парадных портретах, он изображён с неизменной жёлто-голубой лентой шведского ордена Меча. Лишь фраза Нельсона, брошенная о нём когда-то под Тулоном: "Лорд Худ ошибался в этом человеке. Ведь говорит же старая поговорка: от болтуна — не жди добра", — несколько омрачает блистанье его звезды.

 двойной клик - редактировать изображение

О подвиге Маршала-младшего напоминают письма и воспоминания, хранящиеся в архивах разных стран, храм Святителя Николая в Котке и братская могила моряков фрегата на церковном погосте. В Британском военно-морском музее в Гринвиче есть его акварельный портрет, где он изображён в белом мундире русского морского офицера. Под портретом краткое описание подвига и девиз INVICTA BELLO DEXTRA.

 двойной клик - редактировать изображение

История капитана Самуэля Эдварда Маршала-младшего, в своё время оклеветанного в Англии и забытого в России, — это не только английская история. Расследование обстоятельств его подвига позволяет по-иному взглянуть на войну 1788-1790 гг. — эту балтийскую схватку за Новороссию, тоже позабытую и в отдельных выводах абсолютно искажённую (прежде всего — относительно роли в ней адмирала В.Я. Чичагова). Ряд историков в упор не видят коалиционного шведско-турецкого характера этой войны. Как правило, никто не пишет, что она была не только войной пушек, но и войной гидрографов, навигаторов, картографов, т.к. балтийский морской театр военных действий в XVIII веке представлял исключительную навигационную сложность. И русская штурманская наука показала себя должным образом именно в Выборгском сражении. Абсолютное же игнорирование навигационных факторов Нассау Зигеном привело к трагедии Второго Роченсальма.

Но главное — это история становления на русском флоте традиции высшей воинской доблести: стоять до конца даже там, где победа над врагом невозможна. Наряду со славными победами, русскую морскую историю пронизывают подвиги, смысл которых был объединён в трёхфлажном морском сигнале "Шапка, Живете, Аз" — "Погибаю, но не сдаюсь!" Начинается она в 1737 году, когда капитан 2 ранга Пётр Дефремери, не спустив флага, взорвал свой бот вместе с окружающими его турецкими судами, и продолжается, в том числе — подвигом "Варяга", до боя ледокольного парохода "Александр Сибиряков", вооружённого двумя зенитными пушками калибра 76 мм с тяжёлым немецким крейсером "Адмирал Шеер" в 1942 году. В этом пантеоне национальной морской славы бой команды фрегата "Святой Николай" против правого фланга шведской боевой линии хронологически находится в первой тройке. Исследования русской морской истории продолжаются, и могут быть найдены новые славные имена. И сама она далеко ещё не завершена.

P.S. Парусный поход Памяти 

Несколько московских и питерских общественных организаций выступили с инициативой провести в 2020 году исторический фестиваль «Трафальгар Балтики». Он будет приурочен к 230-летию окончания Русско-шведской войны 1788 – 1790 годов, главному сражению той войны — Выборгскому бою, а также малоизвестному в отечественной историографии подвигу фрегата «Святой Николай» в трагическом для русского флота Втором Роченсальмском сражении.  

Идею выдвинули региональная общественная организация «Полярный конвой» — молодёжное направление «Паруса истории», ассоциация гребно-парусных судов (обе из Санкт-Петербурга) и клуб «Русская морская традиция» из Москвы.  

В программе фестиваля — проведение исторических семинаров и конференций, музыкальных концертов и парусно-гребных соревнований, а также парусный Поход памяти по местам завершающих сражений Русско-шведской войны — Бьерке-Зундского, Выборгского и Второго Роченсальмского.  

В ходе мероприятий исторического фестиваля «Трафальгар Балтики» планируется провести парусный Поход памяти по местам трёх завершающих сражений Русско-шведской войны: Бьерке-Зундского, Выборгского и Второго Роченсальмского. При этом график похода будет соответствовать реалиям 1790 года: 29 июля — Бьерке-Зунд, 3 июля — Выборгский залив, 9 июля — Роченсальмский (Котка) залив.  

Организаторы приглашают к участию в проекте всех заинтересованных: общественные организации, военно-исторические клубы, молодёжные и патриотические центры, профессионалов в области морской археологии и любителей отечественной морской истории. Они надеются, что к проекту присоединятся команды профессионалов, а также мореходные школы Балтики. 

Контакты организаторов для связи: 

Сайт Похода:www.trafalgar-baltiki.ru 

РОО «Полярный конвой»: 
www.arcticconvoys.ru 
info@arcticconvoys.org 
Контактное лицо — Елена Платонова. 

Клуб «Русская морская традиция»: 
www.rmt-club.ru 
rmt-club@yandex.ru 
Контактное лицо — Андрей Кабанов. 


Ассоциация гребно-парусного спорта: 
m-soldatov@mail.ru 
Контактное лицо — Михаил Солдатов 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
5 декабря 2019 в 21:15

И русская штурманская наука показала себя должным образом именно в Выборгском сражении. Абсолютное же игнорирование навигационных факторов Нассау Зигеном привело к трагедии Второго Роченсальма.
==================================================
Когда я прибыл служить штурманом на флот, то был шокирован тысячелетней безграмотностью моряков.
Представьте себе: они ходили от точки к точке и закономерно гибли. Потому что точки не существует, это математическая абстракция. Это как сегодня коммунисты, не знакомые с Марксом, определяют эксплуатацию по присвоению абстрактной прибавочной стоимости. Абстракционисты!
Конечно, я сразу предложил морякам выходить не в точку, а на неалияеую линию. Поэтому, когда вы выходите в море, то убедитесь, что моряки на корабле или судне, на котором вы решили выйти в море, имеют понятие о неалийных линиях.

6 декабря 2019 в 19:58

До меня ведь не просто гибли моряки и перевозимые ими пассажиры. Это стало обычным делом. Дно всех морей и океанов усеяно обломками кораблей и судов.
Но ведь, например, случалось просто непереносимое для моряков. Однажды, например, английские моряки не смогли сразиться с немцами, потому что штурман англичан поимел невязку в 10-ть миль?! Почти 20-ть км.

1.0x