Конец прошлой недели поверг бы в ужас нашего гениального Льва Николаевича и всех прочих, кто не верит в историю, вершащуюся великими личностями. Причудливый треугольник отношений между тремя образами – а киевская вершина этого треугольника, что ни говори, каким-никаким образом всё же является – генерировал громкие заголовки, яркие новости и пышные сюжеты столь активно, что за этими канонадами как-то даже забывалось небольшое несоответствие этих образов действительности и окружающим их обстоятельствам. Самым восхитительным в этом сюжете было то, как быстро он развернулся и как стремительно стороны обменялись репликами.
В пятницу украинские и проукраинские СМИ оглушительно трубили о визите киевской делегации во Флориду, на вотчину Трампа и в место обитания неформальных глав его и без того неформальной дипломатии. Не так уж много кто из всех трубивших упоминал, что поехали все эти граждане товарищи в Америку с пересадкой в Европе – об этом рассказал, в частности, президент Владимир Зеленский во время своего пиар-турне в Прилуки. Пересадка, надо думать, включала в себя последние наставления местными и выражения готовности прибыть на помощь, как это было в Женеве, протиснувшись к месту проведения переговоров хоть через бар в лобби отеля. Что же до Флориды, то хорошо знакомые московским рестораторам зять Джаред Кушнер и бывший бизнес-партнёр Стив Уиткофф принимали там четверых укроариев, трое из которых будто бы сбежали со страниц журнала с расистскими карикатурами. Эти ходячие учебники по физиогномике – фактический глава украинского парламента и лидер депутатской фракции от партии «Слуга народа» Давид Арахамия, глава Офиса президента и бывший руководитель ГУР Кирилл Буданов, а также Рустем Умеров, глава Службы внешней разведки и бывший министр обороны и секретарь Совета национальной безопасности. Вместе с ними поехал выглядящий для разнообразия не как продавец помидоров Сергей Кислица, заместитель Буданова и единственный в этой компашке профессиональный дипломат. На некоторые размышления должно было натолкнуть то, что беседовать с флоридскими друзьями оранжевого президента не поехал сам Зеленский – то есть веры в успех предприятия или хотя бы в возможность засветиться в перспективной теме у него заведомо не было. Но спектр тем для этой беседы перечислялся в прессе просто огромный: энергетическое перемирие, перемирие в Чёрном море, мораторий на ракетные удары, ограничения на атаки по тепловой инфраструктуре, запреты на нанесение ударов по дата-центру компании «Киевстар», что на улице Хвойки, дом 15, дробь 15, и ещё тысячи разных тем схожей масштабности. В подходе «вот тут не стукай, тут мне больно» нет ничего нового – его применяют с 2022-го и, признаться, ряд уступок, совершённых нами на начальных этапах СВО, очень к такому подходу располагал. Перемирия разной степени широты выклянчиваются той стороной примерно с конца 2024 года, а после блестящих результатов украинской операции по сорокадневному принуждению России к миру темпы этих выклянчиваний выросли в разы. В очередной раз повторённые нашей стороной слова о том, что ограниченные прекращения огня в формате «взаимный запрет на удары по киевским ЛЭП» Москву не интересуют без контекста общей картины, вновь не были услышаны: государство телепродюсеров вообще очень слабо тревожится репликами извне или обстоятельствами реальной жизни. То же касается и выпрашиваемого Зеленским у европейских лидеров прекращения огня на время переговоров – у нас раз за разом повторяют, что говорить можно и параллельно полётам ракет и движениям линии фронта, на что не согласна та сторона, плохо скрывающая за мнимой неспособностью к многозадачности незамысловатую хитрость с желанием затормозить нетормозимое наступление своего врага.
Другой важной формулировкой, вернувшейся в большую прессу спустя пару месяцев отсутствия, стала «трёхсторонняя встреча» – её якобы поехали готовить знатные киевляне. Как и в случае с историями про перемирия, прекращения огня, заморозки по линии контакта и отводы войск для подготовок рабочих групп для разработок дорожных карт для перехода к обсуждениям форматов переговоров о переговорах о мире, этот медиавирус множество раз сдувался ветром с нашей стороны: у нас говорили, что сама по себе встреча трёх президентов, не особенно способных друг друга к чему-то принудить, ничего не решит, а сможет стать лишь торжественным завершением долгого дипломатического процесса, в котором на деле ещё и конь не валялся. Третьим важным элементом инфоподготовки стало выклянчиванье у Илона Маска права на использование «Старлинков» над всей территорией России. Любой, кто понимает значимость для военной машины Вашингтона и союзников системы спутниковой связи, в курсе, что накачанного пентагоновскими деньгами пиар-пупса, называющего детей «Экс Аш Эй-Твелв», не допустили даже до придумывания названия этой системы, но телепродюсеры отлично понимают всё это и работают в рамках образа Маска как владельца огромного рубильника с надписью «Старлинк». Задача, разумеется, не в побуждении как-то помогать наводить, преодолевать преграды наших ПВО или в очередной раз ломать военную игру в пользу нашего врага, а в том, чтоб углубить прямое и открытое, привлекающее к себе всеобщее внимание именем Илона Маска и жестами Дональда Трампа, участие Америки в конфликте – то есть действительно ломать игру, но игру Дональда, который последовательно и прямо выполняет не так много сюжетов, как хотелось бы, но один из всё же выполняемых – отползание Штатов от украинского кризиса. И вот со всеми этими важнейшими задачами блатные укры ехали в Майами, дабы напомнить миру о своей беде – той самой, которая, по брезгливому выражению киевской общественности, привыкшей отделять себя от толп «схидняцкого быдла» на востоке, «превращает Киев в прифронтовой город». Горят склады, дата-центры, опоры ЛЭП, висячие мосты, дворцы – постепенно разрушается функция Киева как связующего берега Днепра звена, изолируется восток страны. С этим срочно надо что-то делать, и любое появление в новостях здесь будет к месту.
Но в рамках игр образов наша деятельность не ограничивается простым указанием на истинную природу вещей – как это бывает с постоянными напоминаниями о глупости встреч ради встреч или о нелепости идей уровня «тут – перемирие, тут – не перемирие». Нет, 7 октября министр иностранных дел РФ Сергей Лавров вбросил в медиапространство остроумную формулировку касаемо испущенного «духа Анкориджа». В его описании договорённости на Аляске между Путиным и Трампом были-таки достигнуты, но второй, мол, сломался, дал слабину и позволил свою линию прогнуть под желания атлантических союзников. Так и сказал: наша совесть чиста, это США не смогли устоять перед давлением Европы. Опять же, в мире реальных вещей то, что последовало за этим, согласовывалось не одну неделю, готовилось и опиралось на множество аналитических рапортов, вольных допущений, добытых обеими сторонами разведданных и соблюдённых честных слов. Но медиаобразы показывают картину точечного давления на самолюбие Трампа: обвинять американского бизнес-кабанчика во лжи ради своих интересов – всё равно что хвалить его, а вот упрекать в том, что он не держит слово, ломаясь под нажимом каких-то мутных типов со стороны, – совсем другое дело. Видимым продолжением этих слов, которые должны были задеть выстраиваемый Трампом публичный образ, стала новость, взорвавшая круги политической аналитики в пятницу вечером, прямо по ходу флоридских бесед с киевскими помидорщиками: Россия и США договорились о временном снятии ограничений на поставку российского дизеля на мировые рынки – причём, заметьте, что не о снятии санкций, а именно о временном разрешении. Нюансы и детали здесь имеют второстепенное значение. Одни говорят, что у нас этого дизеля завались, и это, судя по многим имеющим в ассортименте лишь его заправкам, правда. Вторые утверждают, что вывод из-под санкций части нефтяного экспорта в перспективе открывает как двери для других статей поставок, так и возможности для обложения европейцев пошлинами по проведённому Трампом «закону Грэма» (как конкретный покойный представитель, так и всё движение ЛГБТ признаны экстремистскими). Третьи намекают, что прописанные в пятничных договорённостях объёмы имеют гомеопатическое значение (полмиллиона тонн дизеля – примерно дневная норма потребления США). Четвёртые отмечают, что в условиях глобального кризиса и не такой всеобъемлющей действенности американских санкций, как любят изображать авторы этих санкций, у этой солярки всё равно нашёлся бы покупатель. Пятые вспоминают, что наши ограничения на вывоз дизеля работали до 31 октября и их снятие за три недели до этого срока очень слабо похоже на трясучее пресмыкание перед американцами, которое принялись лепить из ситуации европейские СМИ и некоторые сегменты нашей «патриотической общественности». Может, всё это и правда, но сделка двух президентов – сделка, в которую не успела вмешаться Европа – оказалась тем самым инфотрюком, который так был нужен всем участникам. Дональд показал, что он – не какой-то там терпила, чьи данные слова может нарушить любой мимохожий, а также сыграл в рамках своего сюжета, согласно которому цена на дизель в США растёт из-за вызванных Европой ударов Украины по российским НПЗ и нашего запрета на экспорт дизеля (а вовсе не из-за какой-то там никому не интересной окончательной и решительной победы США в Ормузском проливе). У нас смогли продемонстрировать не просто несоответствие контуров украинского кризиса рамкам отношений Москвы и Вашингтона, но даже изобразить этот кризис как вопрос, мешающий выгоде американцев (не напрасно всё свелось именно к ударам по НПЗ в трактовке Трампа). Близкое к Белому дому издание «Аксиос»* много раз за последние недели писало о просьбах Трампа к Зеленскому не атаковать российскую нефтепереработку – просьбах, не просто проигнорированных, но увенчанных ответом в виде увеличения числа этих атак. Поэтому завёрнутый в символическую сделку с Москвой враждебный шаг Трампа, неизбежно подталкивающий Зеленского к ответным враждебным шагам, стал закономерным исходом этого обмена нелюбезностями. Примерно таким же стало объявленное Трампом в ночь на понедельник по Москве энергетическое перемирие – про которое Зеленский сразу же сказал, что ничего о нём не слышал, хотя за этим перемирием и отправлял своих корешей и кентов в Майами. Но самое главное заключалось в реакции Европы (и наконец-то ставшей неотъемлемой её частью Украины). Киев немедленно свернул всю деятельность своих овощных торговцев, досрочно завершив переговоры во Флориде, а начальник переговорщиков в полном гневных оборотов обращении заявил, что тех использовали как ширму для проведения торга с Москвой. Последующим выражениям зеленских обид уровня «Федул губы надул» – дескать, друзья так не поступают и вообще стыдно быть такими слабаками– был положен конец в субботу, когда о том, что Украине пора бы поменять президента, заявил Трамп, а ему подпел предмет украинских надежд Маск. Европейские партнёры тоже выразили своё «фи», объявив сделку недостойным шагом и крупной подставой. Но что самое главное – странный укроевропейский кадавр на наших западных границах объявил о намерении бить по нашим НПЗ с увеличенной силой. Такой итог было просчитать легко, так что остаётся надеяться, что нашему шагу навстречу Вашингтону сопутствовала уверенность в достаточной защищённости нефтепереработки.
Теперь же что касается оторванных от медиадрам последствий этой слишком громкой для своего настоящего веса сделки для реального мира. То, что по нашим заводам полетит больше вражьих ракет и дронов, понятно, как понятно и то, что на какое-то время цена на солярку во всём мире угомонит свой рост (покуда многомудрые и дальнозоркие нефтяные спекулянты с американских бирж не узрят, что дело всё это время было не в российских нефтезаводах, а в иранских блокадах важнейших проливов). Интересно другое. Антагонизм Трампа и Зеленского – если рассуждать в заведомо бестолковом личностном ключе – берёт начало ещё в 2019-м, когда нехитрая подстава со стороны киевлян стоила Дональду возни с импичментом, ставшей позже аргументом для отстранения его от власти в результате тихого и согласованного со всеми тремя ветвями этой самой власти переворота в 2020–2021 годах. Но тут впервые за всё это время прямо было сказано, что гражданину Зе пора на заслуженную пенсию – в домик на Нантакете ли (как герою тарантиновского эпоса про евреев и нацистов), во Флориду ли (как Арсению Яценюку и целой толпе коллег) или же в один из десятков других райков для откисающих отходов либеральной знати. Оно, конечно, верно, что Дональд бросается словами слишком легко и что «нуждающийся в замене» украинский президент станет завтра «большим человеком» и «добрым другом», а послезавтра вновь превратится в «очень глупого политика». Но лиха беда начало: точно так же, как за одной – пусть мелкой и незначительной – сделкой между старающейся ограничить торговые потоки Америкой и старающейся обойти эти ограничения Россией пойдут другие, так и вслед за публично высказанным сомнением в легитимности Зеленского от законодателя политических мод пойдут новые вопросы о закономерности нахождения украинского президента на своём месте.
