Сообщество «Форум» 00:00 28 августа 2014

Стукачи

Но что же делал Жуков на Ленинградском фронте? У Ащина выходит, что ничего не делал: указанные ему нашим диванным стратегом станции и города не освободил, а предотвратить окружение Ленинграда не смог, ибо город был окружен еще за два дня до прибытия туда Жукова.
2

Продолжение. Начало — в №№ 32-33

Но что же делал Жуков на Ленинградском фронте? У Ащина выходит, что ничего не делал: указанные ему нашим диванным стратегом станции и города не освободил, а предотвратить окружение Ленинграда не смог, ибо город был окружен еще за два дня до прибытия туда Жукова.

Неугомонный полковник продолжает гвоздить: "Действия Жукова (вернее, бездействия, да? — В.Б.) привели к тому, что блокада была снята только с четвертой попытки, хотя могла быть снята гораздо раньше. (Он знает! Ему с дивана видней. — В.Б.). А это переводит Жукова из спасителей Ленинграда в несколько иную категорию". Прирожденная деликатность не позволяет их благородию назвать категорию, но мы любим назвать вещи своими именами и потому прямо говорим: полковник Ащин принадлежит к многочисленной категории пустобрёхов, которые часто просто не соображают, что говорят, как в данном случае.

На самом деле первая попытка прорвать блокаду была предпринята еще в сентябре 41 года вскоре после блокирования, вторая — в октябре того же года, третья — в январе 42-го, четвертая — в августе-сентябре 42-го, пятая — в январе 43 года, кода в ходе операции "Искра" блокада была, наконец, прорвана. О прорыве блокады и об участии в проведении операции "Искра" Жукова как представителя Ставки наш правдолюбец не счел нужным даже упомянуть. А полностью блокада была снята не с четвертой, а с шестой попытки. Шесть попыток! Ленинград был постоянной заботой и болью советского руководства и командования.

Подумал бы Ащин хоть о том, да как же после такого конфуза, описанного им, Сталин отзывает Жукова в Москву и поручает командовать самым большим и мощным, самым важным фронтом обороны столицы — Западным. Знаете ли вы, обличитель, чем закончилась Московская битва и какую роль сыграл в ней Западный фронт под командованием Жукова?

Разделавшись с ленинградской страницей военной биографии маршала, Мальбрук шагает дальше: "Жуков объявлен спасителем Москвы. Не спорю". С кем это он не спорит, с кем согласен? Где и от кого слышал такое объявление? Конечно, роль Жукова была велика, но чтобы единоличный спаситель… Однако автор опять лишь прикинулся, что согласен, на самом деле у него и тут "есть нюанс". Оказывается, говорит, за победу под Москвой "командармы Западного фронта Власов, Рокоссовский, Голиков, Говоров, были награждены орденами Ленина, а Жуков не получил ничего". Власов у него, конечно, на первом месте, но он получил орден не Ленина, а Красного Знамени. А Жукову, выходит, не за что было давать, — вот что автор имеет в виду.

Да, он тогда не получил орден. Но Ащину не приходит в голову, что при награждении разумное начальство может принимать во внимание и то, как у того или иного претендента в данный момент уже обстоит с этим дело. Так вот, Жуков тогда уже был генералом армии, а названные командармы — генерал-лейтенантами, т.е. комфронта был на две ступени выше их всех. У него были орден Красного Знамени, два ордена Ленина и Золотая Звезда… В таком случае можно было и повременить с новыми наградами. К слову сказать, и Верховный главнокомандующий тоже не был ничем взыскан.

Но Ащин своим прозорливым оком видит здесь совсем другое: "Вот что говорил главный маршал авиации А.Е. Голованов: "Жуков предлагал сдать Москву". Ну и что? Разумеется, дело неприятное, но вполне можно представить такое военное положение, такой план, такой оборот борьбы, что целесообразно оставить тот или иной город, даже столицу. Известно, что Жуков предлагал заблаговременно оставить Киев и был прав. А Кутузов в 1812 году оставил Москву, и тоже был прав. Или царь лишил его звания фельдмаршала? И американцы в 1814 году оставили англичанам Вашингтон…

Но, главное, Голованов врал о Жукове. Никаких подтверждений письменных или хотя бы устных его вранью нет. А дело-то очень важное, о нем не могли не знать и другие. Но вполне возможно, что врал и не Голованов, а писатель Феликс Чуев, который трудился над его воспоминаниями и был таким же тупым ненавистником Жукова, как Хвостов и Ащин. В этих воспоминаниях немало всякого вздора. Чтобы не отвлекаться, приведу только один факт. Рассказывается, будто Голованов всю войну вел активнейшую переписку со Сталиным, она составила аж три тома. Да какая могла быть переписка у страшно загруженного Верховного Главнокомандующего с одним из бесчисленных офицеров? И какая необходимость? Есть же телефон, есть телеграф, есть аппарат Бодо. Он даже на письма Рузвельта и Черчилля порой отвечал с большой задержкой, а тут, видите ли, Голованов… три тома… Затем автор, или Чуев, уверяет, что Хрущев уничтожил переписку. Но ясно же, что он мог уничтожить лишь письма Голованова, которые могли храниться в архиве Сталина. А где же драгоценные письма Сталина, которые автор должен был хранить и беречь? Увы, их нет. Скорее всего, это тоже выдумка писателя-фантаста Чуева.

Но "спаситель Москвы" это присказка покуда, а вот и сказка: "Наиболее ярко фальсификация военной истории проявилась при создании образа Г.К.Жукова как единственного спасителя родины, победителя Гитлера". Вон что! Уже спаситель не Москвы только, а самой родины. Ваше благородие, надо же совесть знать! Кто, когда, где называл Жукова "единственным спасителем"? Что вы лапшу-то не по назначению употребляете? Некоторые авторы называют спасителем родины Сталина, так надо же понимать, и даже ефрейторы понимают, в каком это смысле, а вы — полковник. В том самом, в каком Пушкин писал о Кутузове:

Народной веры глас

Воззвал к святой твоей седине:

"Иди, спасай!" Ты встал — и спас…

Единственный спаситель — он, Кутузов! Что, сударь, вы готовы катить бочку и на Пушкина? 

Что дальше? Сталинградская битва. Ащин объявляет: "В.Карпов посвятил ей целую главу. Основным действующим лицом был, конечно, Жуков… Но (представьте себе выражение лица правдолюба, когда он объявлял это великое открытие — В.Б.) но Жукова там не было". Кого не было? Жукова, Жукова. Как не было? Ну, абсолютно, совершенно, ни разу. А где же он был? "Он в это время проигрывал(!) битву на ржевско-вяземском направлении".

Об этой битве, об операции "Марс", говорит полковник, у нас молчат. Кто молчит? Жуков писал: "13 ноября (1942 года, т.е. за шесть дней до начала нашего великого контрнаступления под Сталинградом, — В.Б.) мы с А.М.Василевским были у И.В.Сталина… Мы обратили внимание Верховного на то, что немецкие командование, как только наступит тяжелое положение под Сталинградом и Северном Кавказе, вынуждено будет перебросить часть своих войск из района Вязьмы на помощь южной группировке.

Чтобы этого не случилось, необходимо срочно провести наступательную операцию севернее Вязьмы и разгромить немцев в районе Ржевского выступа силами Западного и Калининского фронтов.

— Это было бы хорошо, — сказал И.В.Сталин, — Но кто из вас возьмется за это дело?

Мы с Александром Михайловичем предварительно согласовали свои предложения. Поэтому я сказал:

— Сталинградская операция во всех отношениях уже подготовлена. Василевский может взять на себя координацию действий там, а я могу взять на себя подготовку наступления Западного и Калининского фронтов.

Верховный, согласившись, сказал:

— Вылетайте завтра утром в Сталинград. Проверьте ещё раз готовность войск и командования к операции.

14 ноября я вновь был в войсках Н.Ф.Ватутина, А.М.Василевский — у А.И.Еременко" (С. 406-7)

Об операции "Марс" вспоминал и Василевский, о ней неоднократно говорится и в "Истории Второй мировой войны", охаянной Ащиным. Например: "Планируя контрнаступление под Сталинградом, Ставка учитывала, что командование вермахта попытается перебросить на помощь южной группировке часть войск из других районов, в частности, из района Ржева и Вяэьмы. Тогда-то и должна была начаться операция "Марс". Её цель состояла не только в том, чтобы сковать силы противника и нанести ему поражение в районе ржевско-вяземского выступа, но и привлечь на это направление дополнительно вражеские резервы" (т.6, с.20).

Напомню ещё раз: "В это время Жуков проигрывал битву на ржевско-вяземском направлении". Что значит проиграть битву? Это, иначе говоря, потерпеть поражение, это — войска разбиты, отброшены со своих позиций, они бегут или даже уничтожены. Ничего подобного в операции "Марс" с нашими войсками не было. На войне, как и вообще в жизни, далеко не всегда бывает или-или, или победа или поражение. Вспомним Бородино. Французы считают, что победили они, поскольку русские отступили; а мы считаем, что это была наша великая победа, поскольку вскоре после нее французы бросились наутек, их армия в сущности погибла и только жалкая кучка добралась до Парижа. В операции "Марс" нам удалось сковать здесь немецкие войска, не дать перебросить их под Сталинград, но разбить эти силы не смогли. То есть, это не проигрыш сражения, а в одном замысле — успех, в другом — увы, неудача! И вот Ащин, Хвостов, Даниил Гранин возмущаются и клеймят нас за то, что мы не слагаем псалмы в честь наших неудач, не любуемся всеми подробностями наших промахов, не празднуем годовщины поражений. Недавно умер критик Бенедикт Сарнов. С поразительным цинизмом он писал, что, ежегодно, 5 марта, они с друзьями собираются и радостно празднуют день смерти Сталина… Дядя Ащин, сколько вам лет? Ведь, поди, за семьдесят. Неужели до сих пор не заметили, что о своих неудачах и поражениях люди всегда говорят сквозь зубы, а то и заикаясь? И мы — такие же люди. А вы с Хвостовым и прочими, похоже, скоро будете праздновать 22 июня и 28 июня (захват Минска), 23 и 24 августа (бомбежка Сталинграда), 8 сентября (захват Шлиссельбурга, окружение Ленинграда) и другие подобные даты

Но вернемся к отчасти уже затронутому вопросу о роли Жукова в Сталинградской победе. Ащин упорствует: "Жукова там не было". Господи, офицер, а врет, как маркитантка… Не верите, говорит? И опять ссылается на того же правдолюба Голованова-Чуева: "Жуков не имеет прямого отношения к Сталинградской битве". Да ещё довесок: "как и к битве на Курской дуге и ко многим другим операциям". Видимо, включая Берлинскую.

Какое представление о реальной жизни! Да как мог не иметь отношения "ко многим операциям" член Ставки и заместитель Верховного главнокомандующего, притом, единственный! Это все равно, Ащин, что вы, будучи заместителем своей супруги, не имеете никакого отношения к рождению ваших детей.

На самом деле 26 августа 42 года Жуков был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего, вызван с фронта в Москву, и после обстоятельной беседы со Сталиным 29 августа прибыл в Сталинград. И что он там делал? Уже находившийся там Василевский писал: "На Г.К.Жукова было возложено общее и непосредственное руководство всеми войсками, привлекавшимися к ликвидации прорвавшегося к Волге врага и восстановлению нарушенного фронта наших войск в районе Сталинграда. Через несколько дней после прибытия Г.К.Жукова по распоряжению Ставки я вернулся для работы в Генеральном штабе" (Цит.соч., с. 216).

И дальше до середины ноября Жуков мотался — четыре часа самолётом — между Сталинградом, где как заместитель Верховного был главным руководителем, и Ставкой, где Сталин выслушивал его доклады, советовался, где они и Василевский строили планы.

3 сентября Жуков получил на фронте телеграмму Сталина: "Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах. Город могут взять сегодня или завтра. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда немедленно ударить по противнику и придти на помощь сталинградцам. Недопустимо никакое промедление… Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду". Жуков попросил перенести операцию на 5 сентября и сообщил: "Я сейчас же дам приказ авиации бомбить противника всеми силами".

5 сентября на рассвете началось наступление. После залпов "катюш" наши пошли в атаку. "Я следил за ней, — писал Жуков, — с наблюдательного пункта командующего 1-й гвардейской армии". "Ах, следил! — слышу я голос полководца Ащина-Мальбрука, — Вот если бы он сам бежал с винтовкой в атаку, тогда бы мы с Чуевым и Хвостовым признали, что он "участвовал", а так…

"Поздно вечером позвонил Верховный.

— Как идут дела?

Я доложил, что весь день шло очень тяжелое сражение…

На другой день бой разгорелся с ещё большим ожесточением… Кроме фронтовой, была введена в бой авиация дальнего действия под командованием генерал-лейтенанта А.Е.Голованова". Того самого, который сейчас, видимо, читал письмо Сталина или писал ему ответ, а потом с помощью Чуева оболгал уже умершего маршала.

12 сентября по вызову Верховного Жуков опять был в Ставке. На этот раз они с Василевским высказали Сталину идею контрнаступления под Сталинградом, осуществить которую после коллективной детальной разработки удалось лишь в ноябре.

На другой день Жуков опять вылетел в Сталинград. "13,14,15 сентября были для сталинградцев тяжелыми, слишком тяжелыми днями… В конце сентября И.В.Сталин вызвал меня в Москву для более детального обсуждения плана контрнаступления… После обсуждения плана Верховный сказал мне:

— Вылетайте обратно на фронт. Принимайте все меры, чтобы измотать противника". И так без конца. Читайте дальше сами, полковник Ащин, если умеете.

А за два недели до окончания Сталинградской битвы, когда немцы были уже давно окружены и великолепный итог битвы стал уже очевиден, — 18 января 1943 года Жукову, первому за время войны, было присвоено звание маршала Светского Союза, вскоре он получил орден Суворова 1-й степени №1, потом — орден Победы №1. Василевский вскоре тоже стал маршалом и кавалером орденов Суворова и Победы.

Неужели, Ащин, в вашу высоколобую полковничью голову не приходит простая мысль: кто лучше знал и мог судить о Жукове, оценить его дела — Сталин, который плечом к плечу прошел с ним всю войну, считал нужным посылать его на самые трудные и ответственные участки фронта, и при этом присвоил ему высшее звание, награждал самыми почетными орденами, наконец, поручил принять капитуляцию немцев, а потом — принимать Парад Побелы, — Сталин или вы, созерцавший на диване лишь портрет маршала и даже, судя по вашим статьям, лишь одним глазом прочитали его воспоминания? Неужели Сталин был дурее вас?

А ведь вы в своём разоблачительном энтузиазме, который точнее было бы назвать оголтелостью, доходите до попытки представить маршала Жукова в образе "мальчика, не выучившего домашнее задание" и получившего за эту взбучку от Сталина. Приводите текст этой "взбучки": "Ваше сообщение о нехватке штурмовиков на 1-м Украинском фронте не соответствует действительности. Вас, должно быть, ввели в заблуждение…У Вас 336 штурмовиков. Я думаю, что этого пока достаточно" и т.д. И где же тут мальчик для битья? Твердые, но вполне корректные слова строгого и справедливого начальника своему подчиненному безо всякого намёка на невыученные уроки. Наоборот, Сталин даже находит извинительную причину ошибки: "Вас ввели в заблуждение…" Такой тон был характерен для Сталина. Но, порой, он бывал гораздо более резок и язвителен.

Маршал Василевский вспоминал об эпизоде во время боев на Харьковском направлении в 1943 году: "Утром 17 августа я получил от И.В.Сталина следующий документ: "Маршалу Василевскому. Сейчас уже 3 часа 30 минут 17 августа, а Вы еще не изволили прислать в Ставку донесение об итогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки. Я давно уже обязал Вас как уполномоченного Ставки обязательно присылать к исходу каждого дня операции специальные донесения. Вы почти каждый раз забываете об этой своей обязанности.

16 августа является первым днем важной операции на Юго-Западном фронте, где Вы состоите уполномоченным Ставки. И вот Вы опять забыли о своем долге перед Ставкой и не присылаете донесений.

Последний раз предупреждаю Вас, что в случае, если Вы хоть раз еще позволите себе забыть о своем долге перед Ставкой, Вы будете отстранены от должности начальника Генерального штаба и будете отозваны с фронта. И.Сталин" (Дело всей жизни. С.335).

А Рокоссовский вспоминал, что однажды был невольным свидетелем столь взаимно резкого разговора Сталина и Жукова, что счел нужным сделать замечание своему старому товарищу.

Ащин не понимает, что война это не игра в пинг-понг, где можно быть безукоризненно деликатным. На войне страсти, порой, накаляются до предела. Тот же деликатный Рокоссовский вспоминал, что однажды едва не пристрелил какого-то полковника за трусость и наглость.

И тут я должен сказать ещё вот что. Книги В.Карпова о Жукове вышли двадцать лет тому назад, автор уже умер, и вот только теперь Ащин отважился на критику. Что ж так долго ждал? Не офицерское это дело — стрелять в спину или топтаться на могиле, ты сойдись "лицом к лицу, как в битве следует бойцу".

Продолжение следует

На фото: восстановленный интерьер вестибюля станции метро «Курская» бесит либералов

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой

1.0x