Присланный в редакцию "Завтра" материал авторов из Болгарии посвящён перспективам панславизма в XXl веке как возможного механизма формирования вокруг России одного из центров многополярного мира.
Современный мир находится в состоянии бифуркации, точке с высоким потенциалом геополитической неопределённости. Старый однополярный мир рушится, а новый порядок (некоторые считают его многополярным, многовекторным или полицентричным) ещё не обрёл устойчивой основы для существования. Глобализация как мировой процесс завершилась, а "конец истории" (по Фрэнсису Фукуяме) ещё не наступил. Было бы неправильно думать, что такие явления носят случайный характер. Они провоцируются естественным ходом истории, но обычно сильно катализируются социальным, экономическим и, прежде всего, технологическим развитием общества. История показывает, что каждое серьёзное изменение этих трёх факторов приводило мир в состояние, из которого, к сожалению, вследствие культурной наследственности мы обычно выходим через войну. Так было всегда: во времена Римской империи, во времена Золотой Орды, вплоть до Первой и Второй мировых войн. То же самое, по всей видимости, наблюдается и сегодня.
Капитализм как общественно-экономический строй, преобладающий с 1990 года, благодаря конкуренции и стремлению к прибыли обеспечил колоссальное технологическое и материальное развитие мировой экономики, но его неутолимый голод до ресурсов и энергии вызвал утрату суверенитета государств. Для транснационального капитала государство оказалось излишней структурой, что привело к распаду уже не одного общества. А созданные межгосударственные союзы стали формой мнимого приобщения малых стран к финансовой метрополии, превращая их исключительно в ресурсный придаток и источник дешёвой рабочей силы. Примером тому служат государства Восточной Европы, которые были буквально поглощены Евросоюзом, подчинены ему экономически, финансово и политически.
Ситуация сейчас значительно изменилась. Можно даже сказать, что мир столкнётся с тем, чего никогда прежде не происходило в его истории. Транснациональные корпорации накопили огромный капитал, зачастую превышающий ВВП отдельных государств. Средства производства и научный авангард находятся в руках частных компаний, а технологические гиганты превратились в своего рода технофеодалов, способных определять политику целых стран. Растущее влияние так называемого искусственного интеллекта и высокая степень роботизации в мировом масштабе ведут к тому, что не только государство как структура окажется ненужным, но и сам человек как творение Божие станет лишним. Переломным моментом, который ознаменует новую технологическую эпоху, будет достижение "сингулярности" искусственного интеллекта, что, по мнению ряда ведущих экспертов, произойдёт примерно к 2036 году.
В настоящее время гонка за лидерство в этой сфере идёт между США и Китаем. США имеют преимущество в технологиях, Китай силён в сырьевой базе, обеспечивающей их развитие, но оба гиганта стремительно движутся к тому, чтобы первыми совершить прорыв к "сингулярности". Для достижения этой цели, независимо от того, кто окажется на вершине раньше, обеим сторонам необходимо огромное количество энергии и ресурсов. Это объясняет нынешнюю ситуацию и конфликты в мире. Где сейчас Россия?!
В одной из глав книги академика Дмитрия Лихачёва "Русская культура" автор обращается к видению Максима Триволиса, известного в России как Максим Грек, — видного представителя эпохи Возрождения, учившегося в Венеции и Флоренции, но большую часть жизни проведшего в России. Он изображает Московскую Русь при помощи следующего символического образа: "Шёл я по трудному и многоскорбному пути и увидел жену, сидящую при пути, которая, наклонив голову на руки и на колено своё, горько и неутешно плакала; она была одета в чёрную одежду, приличную вдовам, и окружена зверями: то были львы, медведи, волки и лисицы… "Меня зовут Василия…" "Зачем сидишь ты при этом пустынном пути, и какая причина твоего плача и сетованья?" — спрашивает Максим женщину, окружённую столькими свирепыми зверями. И она отвечает: "Потому что эта дорога пустынна, путник, она знаменует конец несчастного времени…"
С древнерусского: "Шествуя по пути жестоце и многих бед исполненнем, обретох жену, седящу при пути и наклонну имущу главу свою на руку и на колену свою, стонящу горце и плачущу без утехи, и оболчену во одежду черну, якоже есть обычай вдовам женам, и окрест беша звери, львы и медведи, и волци, и лиси. …Василия имя есть мне. …Чесо ради при пути сем пусте седиши, обступаема толь лютыми звери? И она паки ко мне: пуст убо путь сей, о преходниче, окаянного века сего последняго образует…"
"Жена сидит при пути. И действительно, Россия всегда ощущала себя ищущей пути в будущее или устремляющейся в будущее по этому пути. Тогда, когда она принимала христианство; тогда, когда искала единства, освобождения от иноземного ига, осуществления вечного Третьего Рима, приобщения к Европе…
Звери эти, впрочем, тоже символы, как и жена в чёрных одеждах, сидящая "при пути". Это различные теории и идеи — идеи, указующие путь единственный и конечный, ведущий к последнему пределу, ибо по достижении его история должна прекратить свой путь; это путь конечный. И недаром жена в чёрных, траурных одеждах. …Мы идём по дороге, но ещё не знаем точно всех её поворотов и цели, к которой она ведёт".
Россия является духовным и политическим лидером православно-славянского мира, а Болгария — его частью, внёсшей немалый вклад в культурное, экономическое и политическое развитие этого сообщества православных и славянских государств и народов. Независимо от того, кто и как воспринимает этот объективный факт, Болгария достигала своего демографического, культурного и экономического подъёма, когда была вместе со своей социокультурной цивилизацией.
На Балканский полуостров последние 1 000 лет влияние оказывали несколько различных социокультурных цивилизаций. В Средневековье Болгария сформировалась как субъект-империя, вступив в прямое столкновение с великой державой того времени, а именно с Восточной Римской империей (Византией). Приняв от неё православие, Болгария адаптировала его к остальному славянскому миру, превратившись в духовный и культурный центр для "всех славян" в ту эпоху. Православная вера также была заимствована Русью у Византии, но перенесена вместе с церковнославянским языком из Болгарии. Под давлением тюрко-исламской цивилизационной группы православные и славянские государства Балканского полуострова, в том числе и Болгария, на протяжении нескольких столетий не существовали как политические субъекты. Эти балканские страны возродились после усиления влияния России, которая тогда была лидером православно-славянского мира. Болгария после Русско-турецкой войны 1877–1878 годов обрела свою свободу и политическую субъектность.
В начале XX века Болгария попала под влияние западной цивилизации (на тот момент — в немецком её варианте), и этот период ознаменован тремя национальными катастрофами: первая, по итогам Второй Балканской (Межсоюзнической) войны 1913 года, была закреплена Бухарестским и Константинопольским мирными договорами; вторая, после Первой мировой войны, — Нёйиским договором 1919 года; третья произошла после Второй мировой войны. Хотя Болгария (благодаря позиции И.В. Сталина), в отличие от ситуации после Первой мировой войны, не утратила своих земель, факт её пребывания в 1941–1944 годах в составе Тройственного пакта, а также "оккупация территорий Греции и Югославии", отошедших к ним по итогам Межсоюзнической войны, послужили причиной исключения Болгарии из числа стран-победительниц, несмотря на более чем тридцатитысячные потери болгарской армии на полях сражений против Третьего рейха в Югославии, в результате чего наш идеал национального объединения (Мёзия — Фракия — Македония) стал несбыточной мечтой.
Тем не менее после 1944–1945 годов Болгария вошла в ареал своей православно-славянской цивилизационной группы и пережила мощный подъём с ростом численности и уровня жизни населения страны, экономическим, культурным, социальным и технологическим развитием.
После распада социалистического блока Болгария вновь оказалась в зоне влияния западной цивилизации, на этот раз — в её либерал-глобалистском, англосаксонском изводе. И "результат" к настоящему времени налицо: это катастрофическое ухудшение демографической ситуации, деиндустриализация, разрушение государственности и десуверенизация, непрерывная череда экономических и социальных кризисов.
Несмотря на то, что большинство стран Восточной Европы являются членами ЕС и находятся в "зоне евро", многие из них превращены в ресурсный придаток центров принятия решений в Брюсселе и за океаном.
Но основная проблема, на наш взгляд, заключалась не в том, что государства бывшего "лагеря социализма" попали под влияние англосаксов, а в том, что ту же судьбу на время разделил и лидер православно-славянской цивилизации — Россия, которая тоже оказалась под культурным и экономическим воздействием совершенно чуждой русскому народу англосаксонской организации экономических и общественных структур.
Неолиберальная модель управления, навязанная новыми западными "партнёрами", на долгое время стала целью и образцом для самой России и её системы власти, что привело к логичным последствиям: десуверенизации, деиндустриализации, расхищению общественных ресурсов и олигархизации экономики, а также к функционированию России в режиме сырьевого придатка мирового рынка — режиме, достаточно далёком от реального экономического прогресса.
Россия потеряла ключевых партнёров в лице бывших советских республик Средней Азии, тем самым предоставив мировым либерал-глобалистам, от Маккиндера до Бжезинского, политическое пространство для реализации "стратегии анаконды".
Россия всё ещё находится в поисках своего пути в будущее и своего места в нём. Она пока не может осознать и воспринять себя в качестве лидера и основного субъекта православно-славянской цивилизации, не ищет партнёров в своей естественной культурно-исторической среде и не прилагает к этому усилий. В связи с этим возникает вопрос: не управляются ли из одного и того же центра те, кто создаёт негативное отношение к болгарам у русских, и те, кто создаёт негативное отношение к русским у болгар?!
Мифом является широко распространённое в российском обществе мнение о болгарах как о "братушках-предателях", которое, как правило, "подкрепляется" известными словами Ф.М. Достоевского из "Дневника писателя" за ноябрь 1877 года: "По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, — не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными!" Однако из этой записи часто исключается содержащийся в ней прогноз русского писателя: "Все эти освобождённые славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своём славянском значении и в своём особом славянском призвании в среде человечества. …Будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению…" Напомним, у Достоевского речь шла о "самой высшей европейской культуре", которая на тот момент — то есть полтора века назад! — действительно существовала и ещё имела мощный потенциал для дальнейшего развития. Сейчас же западная цивилизация на наших глазах теряет статус локомотива прогресса. А следовательно, может быть, приходит время завершения того "длинного периода европеизма", который предрекал малым славянским народам знаменитый русский писатель: время, когда сторонникам цивилизационного единства с Россией среди этих народов, и болгарского в том числе, предстоит утратить статус жалкого и даже политически преследуемого меньшинства (пример Украины с подавлением её русскоязычного населения здесь особенно показателен)? Не наступает ли канун восстановления или, вернее, формирования заново православно-славянской субъектности?
Крупное государство способно существовать исключительно как "империя". Как может возникнуть эта новая имперская субъектность?! Каждый такой процесс берёт начало от одной большой идеи, время которой пришло. Подобные идеи, в соответствии с нашими православными традициями, всегда распространялись ненасильственно, добровольно объединяя славянские и другие народы на основе общего культурно-исторического принципа.
Отсутствует альтернативный православию взгляд (социальный, культурный, экономический, политический) на мир, который предлагал бы иную, приемлемую модель сосуществования человечества. Православие в своём духовном аспекте представляет собой концепцию, которая, вместе с технологическими решениями, может стать основой следующей большой социальной идеи мира. По этой причине именно православие непрерывно подвергается атакам со стороны коллективного Запада.
Как сказал известный русский философ Александр Зиновьев, "метили в коммунизм, а попали в Россию". Сейчас целятся в Россию посредством очередного мирового конфликта, но целью, похоже, является православие. После распада СССР и Восточного блока в 1990–1991 годах мир на какое-то время оказался в рамках однополярной модели, в которой западная капиталистическая доктрина экспорта "рыночной демократии" была доминирующей социокультурной и экономической идеей с сильной геополитической проекцией.
За разговорами о демократии и правах человека, включая свободу слова, бывший Восточный блок дал дополнительное жизненное пространство и ещё немного времени вечно голодной до ресурсов и дешёвой рабочей силы капиталистической системе. На Россию смотрели как на огромную территорию с ресурсами, а на Китай — как на всемирный трудовой лагерь. В тот момент, когда эти государства начали осознавать себя и заявлять о своей политической субъектности, глобальные проблемы и турбулентность снова обострились. Коротко говоря, это отчасти объясняет текущее состояние мира с военными конфликтами на Украине и на Ближнем Востоке. Они являются частью более широкого глобального процесса, направленного на экономическое сдерживание основных незападных игроков — России и Китая.
Китай пытается предложить альтернативную модель для мира, но она неполная, "интровертная", замкнутая в основном на саму себя, и сильно зависит от мировой финансовой системы, которая создана и управляется западным капиталом. Это коммунизм с китайской спецификой, но крепко привязанный к американскому доллару.
Преднамеренный отказ от процесса детронизации доллара как основной валюты глобальной финансовой системы или его затягивание лишь откладывает неизбежное и даёт дополнительное время мировому гегемону перевернуть политическую ситуацию таким образом, чтобы в итоге всё осталось по-старому. Западу не нужны деньги — деньги он печатает сам, ему нужны ресурсы.
На наш взгляд, в ближайшем будущем регионализация в мире усилится. И как преобладающий процесс она будет происходить на основе этноконфессионального и социокультурного принципов. И единый панславянский православный регион стал бы хорошим примером того, как народы, близкие между собой в культурном и языковом отношении, реально могли бы противостоять попыткам утверждения "вечной" западной гегемонии. Россия как крупнейшее православное и славянское государство способна быть ведущей силой, краеугольным камнем будущей панславянской цивилизации. Естественно, будучи державой с огромной территорией в Европе и Азии, многоэтнической и многоконфессиональной по своей сути, Россия послужит и мостом между этими двумя мировыми цивилизациями, но сердце её всегда останется в православии и славянстве как культурной и государствообразующей основе, дошедшей до Дальнего Востока.
Сегодня начинают вырисовываться некоторые контуры нового мирового порядка, который установится после окончания спровоцированного и полностью спонсированного Западом украинского конфликта, ставшего величайшей трагедией и испытанием для православно-славянской цивилизации. Наблюдается формирование больших панрегионов, обособленных по культурно-историческому признаку. США создают такой, Британия создаёт такой, Китай создаёт такой, старая европейская аристократия с Ватиканом создаёт такой, а где мы, православные славяне? Построим ли мы собственный панрегион, основанный на цивилизационной общности, или вольёмся в какой-нибудь чужой проект? На наш взгляд, опыт, который мы, болгары и русские, получили, участвуя в чужих геополитических проектах, плачевен. В то же время Болгария состоит в двух альянсах, всё больше сливающихся между собой и исключительно враждебных России: НАТО и ЕС. А Россия ведёт тяжёлую войну против правящего на Украине "евромайданного" режима и всё больше устремляет взгляд далеко на Восток. Как в этой ситуации решить вопрос о собственном цивилизационном блоке?! Когда-то наши предки и в Болгарии в VIII–IX веках, и в России в последующие столетия, и в СССР находили решения — теперь и нам предстоит увидеть то, что сделает наше поколение, и самим в этом участвовать!
Нам нужна новая жизнеутверждающая идея, основанная на совершенно других принципах, цивилизационно и фундаментально отличных от наших нынешних представлений о социальных отношениях, в которых монетарная система будет иметь всё меньшее влияние. На данный момент технофеодалы готовят нам рай без необходимости трудиться, но возможно, что они организуют для человечества цифровые лагеря, где с помощью контроля, пропаганды пороков и "безусловного базового дохода" мы будем самоуничтожаться. Поэтому суверенные государства этим технофеодалам так сильно мешают.
Поскольку здесь дана лишь краткая "преамбула" к тому, что мы думаем и исповедуем как представители болгарской патриотической организации, попытаемся завершить её ещё одной цитатой из той же книги академика Лихачёва "Русская культура". Глава "Мысли о России" начинается так: "Россия будет жива до тех пор, пока смысл её существования в настоящем, прошлом или будущем будет оставаться загадкой и люди будут ломать себе голову: зачем Бог создал Россию?"
Таково предназначение православно-славянского мира. Хотя поначалу подобное утверждение и трудно для восприятия, судьба России есть судьба творца идей. Идей для всего человечества.
