Её строки органичны настолько, будто зарождаются сами в таинственных недрах времени, и, пройдя через тонкие фильтры неведомости, зажигаются самородными стихами:
Ее на набережной Сены
В ларце старуха продает,
И запах воска и вербены
Хранит старинный переплет.
Еще упорней и нетленней
Листы заглавные хранят
И даты нежные рождений
И даты трудные утрат.
Ее читали долго, часто,
И чья-то легкая рука
Две-три строки Экклезиаста
Ногтем отметила слегка.
Речь о Библии на набережной Сены, и Библия эта, словно открываясь по своему вечности, через стихотворение Марии Шкапской, становится… символом? конкретики и тщеты…
Образом бессмертия?
Лучезарно переливаются строки.
Стихи Шкапской естественны и нежны, много в них загадочных мерцаний, много штормовой боли: накрывающей ужасом и отчаянием сердце души читателя:
Было тело мое без входа,
И палил его черный дым.
Черный враг человечьего рода
Наклонялся хищно над ним.
И ему, позабыв гордыню,
Отдала я кровь до конца
За одну надежду о сыне
С дорогими чертами лица.
Какая словесная концентрация, мускульно-душевный, немыслимый нажим.
Мистика плоти своеобразно концентрируется в её поэтическом действе:
Ведь были мы первые крепче и выше,
И толще деревья и травы длинней.
И волосы гуще у ночи пушистой,
И руки упруже у кряжистых дней.
И внове готовили звери и люди
Для каждовесенней, для брачной поры,
И чресла тугие, и крепкие груди,
И красную кровь для любовной игры.
Ее проливали и щедро и смело -
Веселых зачатий живое вино,
И в жилах оно и кипело и пело,
И вечное дело родило оно.
Вечное дело здесь… не столько, мнится, плотское, сколько решительно отдающее всеобщностью Фёдорова, запредельностью, но Шкапская словно исследовала плоть стихом.
Туго, соком бытия полнятся строки: вскипает он, сложный, словесно-физиологический.
О «Воде», как о беглянке пишет: словно и самой мечтается – побег истовый и неистовый, властный и светлый:
Как кровь уходит из синей вены,
Ушла из плена зловонных труб
Вода живая с кипящей пеной,
И город плачет - угрюм и скуп.
Легка, подвижна, к истокам темным,
К лугам поемным, к седым лесам,
Течет и плещет, светло бездомна,
Сродни и солнцу и небесам.
Мощно вздымались её стихи в метафизические небеса.
Отражались в зеркалах запредельности…
