Нетрудно заметить, что Россия сейчас пребывает в ломке и дезориентации из-за конфликта истории и инерции. Определения условны, но тем не менее.
История проявляла себя Крымской весной 2014 года, её голос-набат зазвучал 24 февраля 2022 года. Но дальше шла массированная контратака инерции, которая делала всё возможное, чтобы страна была нечувствительной к голосу истории, не распознавала его и вообще не понимала, что происходит. Не осознавала и не чувствовала, что история от неё хочет, зачем вообще нужна и пугала себя всяческими безобразиями и неизвестностью, которые сулит. Нет бы всё по старому, чинно и благородно: набивай мошну, массив которой делает тебя цивилизованным, катайся по еврокурортам, принимайся в лучших домах. Худо ли?
Инерция – это, конечно же, «завоевания» демократии и перестроечный вектор, который до сих пор составляет существо современной отечественной идеологии. Ее скрепы. Не стоит думать, что эта инерция рядится исключительно в личины либерализма и коленопреклонённого западничества, что ещё совсем недавно воспринималось в качестве нормы и долженствования.
К примеру, август 91 года можно трактовать в качестве либерально-буржуазного переворота или бунта, причем тщательно подготовленного. Весь год подводил к необратимости подобной вспышки. «Старые силы» загонялись в угол, и, понятное дело, они должны были рано или поздно огрызнуться, тем самым подписав себе смертный приговор.
Так произошла победа демократии в России, облаченной в либерально-западнические одеяния. Определение «консерватор» тогда было вопиющим и ругательным. Но уже очень скоро оказалось, что этого мало. Необходима и консервативная составляющая, чтобы провозгласить: Баста! Лимит на революции в России исчерпан! Так нещадно давили восставший народ в октябрьской Москве 93-го. Тогда уже либералы-западники – новые хозяева страны становились консерваторами, силясь законсервировать и тем самым сделать незыблемыми свои «завоевания». Вскоре проводили напёрточно-выборную кампанию 96-го под лозунгом-императивом «Не допустить возврата!». Кстати, та самая кампания растоптала очень многие демократические принципы, скинув общество с утопических небес на землю. Те выборы и показали, что если демократия и будет, то для «победителей» - тех, кто беззаветно и деятельно служил новому культу, от которого теперь кровно и жизненно зависят.
Итак, инерция вполне может расположить к себе тезисом о примате консервативных ценностей, которые сами по себе хороши в качестве лозунга, если не вдаваться в подробности и не задаваться вопросом: что затем? Призваны они, чтобы сдерживать изменения, чтобы не возможно было поставить под сомнения существующий статус-кво, когда любой шаг в сторону и просто деятельный творческий порыв будет восприниматься весьма предосудительным, ведь ставит под сомнение эстафету инерции.
Ещё в девяностые выдающийся отечественный мыслитель Александр Панарин писал о том, что нынешние ярые либералы и антигосударственники со временем станут патриотами. Он говорил о закономерности такого процесса. И не потому, что Россию вдруг возлюбили, а своё в России ценят.
Кстати, у Панарина есть любопытные рассуждения о роли национализма и этноцентризма. Они выполняют функцию камнедробилки цивилизационных общностей, части которых затем попадают «в сферу притяжения западной цивилизации» и находятся там в маргинальном статусе, существуя за счет подачек.
«В наше время национализм и этноцентризм начинают с лозунгов демократизации, но на деле готовят своим народам удел маргиналов чужой цивилизации», - писал Панарин. Собственно, сейчас мы и видим, что национализм поднимает голову. Цели легко считываются: дробление, уничтожение отечественной цивилизационной сущности ради соития в экстазе с миром «белых господ».
Надо сказать, что сила инерции закалялась в России в тучные нулевые уже по контрасту с лихими девяностыми, куда общество пугалось вновь скатиться, поэтому воспринимала существующие порядки, хоть и, мягко говоря, не идеальными, но за благо, ведь всё могло быть хуже. А то как может быть хуже, мы уже познали.
Ярко выраженный консервативный крен эта инерция приобрела уже во времена приснопамятных болотных волнений в Москве. Обществу попросту сказали, что смутьяны тянут страну не в прошлые времена репрессий и всяческих угнетений, а к гей-парадам, которые использовались в качестве картинки вопиющей бездуховности. А кто хочет ходить строем, хоть и радужным?..
Тут и подоспел киевский майдан. Никто не говорил, что главной действующей силой там являлась всё та же инерция и что зловещие печеньки лишь производное от них.
В России прошла Олимпиада, радостный Янукович рукоплескал своим спортсменам на трибунах. Но ведь не случайно исторически олимпийские игры зарождались из похоронного обряда. Вот и тут: что-то умирало, что-то возникало. Из инерции 91-го года на Украине родилась та самая безумная и кровавая самостийность, пиршество смерти в одесском Доме Профсоюзов. Россия ответила Крымской весной, Русским миром, бунтом восточных регионов Украины, пониманием необходимости преодоления центробежных тенденций, ощущением своей истории, которая вновь спустя годы, если не десятилетия, заговорила. Вот тут как раз явственно и разошлись две линии: инерции и истории.
Но дело в том, что Россия в оптике всё той же инерции воспринимала происходящее фатально. Когда попросту другого вменяемого варианта не было, а все прочие хуже. Конечно, хорошо, что Крым вернулся, но лучше и целесообразнее, с точки зрения инерции, чтобы этого не было. Поэтому и энергия Крыма была очень быстро купирована остановкой на Мариуполь, отсутствием поддержки взывающих к России областей, той же Харьковской. С Донбассом же раз уж так приключилось, то был прописан подорожник Минских соглашений, которые вроде как должны были всё само собой уладить. Всё это произошло по одной простой причине, что Россия, усыпленная инерцией, уверовала или её деятельно убедили в конец истории, а если это так, то нет никакого будущего. Оно уже плюс-минус известно, потому как оно здесь и сейчас, а все прочее не имеет никакого смысла и значения. Поэтому живи моментом, консервируй момент и наслаждайся моментом, как остановленным мгновением. Иллюзия, конечно, поэтому и возникла формула внешнего обмана, которая вроде как должна была многое объяснить. Общество, зацикленное на моменте, всегда обманывается, когда соприкасается с волей, ориентированной на долгую перспективу, на историю.
Аналогичным образом произошло и после 24 февраля 2022 года, воспалившего пассионарный огонь революционности и преображений. Очень быстро вклинилась сила инерции, которая размыла мотивацию, а вместе с этим парализовала волю и решимость, ведь для неё главное, чтобы не было никаких принципиальных изменений, всё мнимость и туман.
«Для чего все?», - бубнила инерция. Аннулировать украинскую государственность, хоть она десять раз будет террористической и густо-коричневой, Россия не желает. Покорять и присоединять тем более, ведь здесь будут вырисовываться перспективы восстановления СССР, а для инерции нет ничего хуже. Она к другому взывает. Да, и на Западе по этому поводу очень сильно ругаются и тогда уж точно в их хоровод не вернуться, ведь нынешняя разлука в инерционной оптике воспринимается временной и весьма прискорбной.
Защита русскоязычных граждан – действительно мотив и цель. Но инерция внушает, что это очень схоже с идеей общеславянского единства и защиты славян, властвующей в ХIХ веке, и из-за которой столько нарубили неразумных дров, в том числе и в 1914 году.
Защита – хорошо, но опять же в 91-ом и после про них никто не вспоминал, как и про Крым. Разве что предосудительные маргиналы. При этом у нас дата исторического разлома сакрализована Ельцин-центром как отсчёт современной государственности, свободной и избавленной от грехов прошлого. Вот и инерция непрозрачно намекает про отрезанный ломоть…
В частности, именно поэтому сила инерции постоянно пытается делегировать вопрос разрешения конфликта третьей силе. Тут и возникает образ Трампа. Он хоть и сумасброд, но в идеологическом своде инерции, что земной бог. На Олимпе все вот такие – далёкие от идеала, могут и разозлиться и карами стращать. Эти боги своевольны и своекорыстны, но надо попытаться заслужить их благорасположение, умилостивить. Вот улыбнется, рыкнет на врага, а нам – счастье. Так и происходило отчуждение от концепта победы.
Мало того, собственно, и чаяния, зацикленные на годе распада, схожи с противостоящим режимом. Если Зеленский требует возвращения к реалиям, обозначенным 91-ым годом, то и Россия от них не намеревается отходить. Как уже говорилось, ноль намёка на СССР. Мы ведь помним, что никакого возврата нельзя допустить. Это вообще выставляется худшим из зол и любая интеграция на постсоветском пространстве обретает лишь декоративные формы. Не за это боролись, устраивая развод и уходя в свободное плавание. Наоборот, когда бывшая республика рвёт и уходит всё дальше, раз здесь её не ждут, то у нас подсознательно радуются. Вот, мол, доказательство правоты, что никакого объединения быть не может, что это было искусственно и так далее. Чтобы всё это лучше закреплялось, инерция уже в годы СВО принялась усиленно облучать общество избыточными дозами перестроечной пропаганды, дабы дезориентировать и сделать нечувствительным к воле и голосу истории. Кстати, выбран подходящий момент: общество ищет ответы на вопросы «отчего так произошло?», натыкается на Ельцин-центр со всеми вытекающими, а его переориентируют на клятых большевиков, на сам факт существования СССР, делая, таким образом, противовирусную инъекцию от интеграции.
Инерция в качестве примера вырисовывает царскую Россию начала ХХ века, как нечто близкое к идеально должному. Ну мы помним: Россия, которую потеряли. В первые годы новой страны это хорошо зашло, отвлекало от реальности и указывало на виновных. Но даже не в этом дело, такой ориентир очень симптоматичен, если учесть, что в потенциале инерции не только энергия дефрагментации страны, но и исторический фатализм. Связанный, например, с развязыванием Первой мировой, которая вроде как никому не была не нужна, но так не нужна, особенно в переписке Ники и Вилли, что была сделана необратимой и фатальной.
Сила инерции живёт моментом и с повернутой назад головой: в сакрализованный 91-ый, в «святые девяностые», в миф о добром и всеблагостном царе. В компендиуме её мифологии считается, что именно тогда страна шла в нужном направлении, получила шанс на кардинальное сущностное изменение. Именно тогда карам предавались все отступники от этой неизбежности, а благодатные да избранные получали шанс и ловили птицу удачи за хвост.
Инерция 91-го - это антисистема, своеобразная ржавчина, которая развивалась в качестве попытки потрафить низменному, инстинктам. Красиво тусоваться, сладко поесть. Колбасы там, баварское пиво, заграничные шмотки и поездки. Бочки варения и корзины печенья, которые возводили культ оправдания предательства.
Важной страстью была жажда обладания, тяга к обретению собственности. Обосновывалось это через акцент на преступной сущности советского «эксперимента», обособлением от цивилизованного мира и якобы отсутствием духовности. Бездуховный строй - ломай, круши его, кому-то за это воздастся…
Что же такое воля истории применительно к современной России? Очень просто. Это сила регенерации, восстановления отечественной цивилизации, преодоления того самого деструктивного культа 91-го и его инерции, который возвышается истуканом Перуном посреди страны. Это революционно-корсервативная творческая энергия жизни цивилизации, чувство её самосохранения с восприятием не момента, а большой исторической перспективы.
С другой стороны, очевидно, что длительная стагнация в силе инерции запускает процессы перестройки 2.0 с последующими разломами. Здесь реалии простые и не надуманные: если территория постсоветского пространства, которое является синонимом исторической России, окончательно превратится в каракули расходящихся в разные стороны тропок, то дальше этот «узор» неизбежно проникнет в саму Россию, примется соблазнять и разрывать. Тогда сделают перенос с СССР уже на неё тезиса об искусственном и нежизнеспособном образовании. Тем более, что в инерции подспудно набирает силу концепция фатализма, согласно которой Россия должна была прекратить свое существование ещё в начале ХХ века, если бы не 17-ый год. Ох уж эти проклятые большевики, житья от них нет!..
