Больше десяти дней в Иране продолжаются массовые протесты. Начались они в столице ИРИ, мегаполисе Тегеране. Первоначально ядро протестующих составили мелкие предприниматели торговцы – бозори. Затем к ним присоединились студенты и малоимущие. Протесты начались 28 декабря на Главном Базаре Тегерана, затем перекинулись на рынки Лалезар, Пассаж Алаеддин, Чорсу, Базар Шуш. Затем митинги и демонстрации перекинулись и на другие регионы Ирана, охватив более ста городов, городков и селений. Особенно острыми они стали в провинциях Илам, Лурестан и Хузестан.
Хузестан – это провинция, пограничная с Ираком, где присутствует большая доля арабского населения. Она является одновременно и нефтяной кладовой и хлебной житницей Исламской Республики. Однако местные жители часто жалуются на неблагополучную экологическую ситуацию, отсутствие доступа к чистой питьевой воде, отключения электроэнергии. Лурестан – горная провинция в сердце Ирана с потрясающе красивыми пейзажами, которую можно сравнить со Швейцарией. Горцы-луры всегда были лояльными и патриотичными гражданами Исламской Республики, немало из них служит в силовых структурах. По-видимому, причиной возмущения стало недостаточное финансирование провинции со стороны Центра. Массовые выступления зафиксированы и в городах на севере Ирана: в Куме, Казвине, Реште.
Триггером нынешних протестов как всегда стали экономические неурядицы. Иранцы недовольны действиями правительства, приведшими, по их мнению, к резкому падению курса национальной валюты и росту цен. С момента основания Исламская Республика никогда не сталкивалась с таким количеством кризисов, даже во время ирано-иракской войны 1980-1988 гг. Во время войны с Ираком среднегодовая инфляция составляла всего 20%, а риал обесценивался на 20% в год. Между тем, в 2025 г. среднегодовая инфляция составила 55%, а курс доллара подскочил до рекордной отметки в 140 тысяч туманов (туман – тысяча риалов). Здесь надо дать одно пояснение. В Иране существуют три курса национальной валюты. Один, самый льготный для крупных государственных контрактов. Другой для импортёров товаров первой необходимости, третий – для рядовых граждан. Так вот этот самый курс для простых иранцев ещё в 2018 году составлял 25 тысяч туманов. Неуклюжая попытка правительства в том же году ввести единый обменный курс вызвала падение до 40 тысяч туманов. А сейчас речь идет уже о 140 тысячах туманов. Галопирующая инфляция не позволяет простым иранцам делать накопления и покупать предметы длительного пользования. Страдают и мелкие коммерсанты. Но вкладываться в доллары тоже не получается, учитывая колебания курса. Минимальная заработная плата, которая в конце прошлого года составляла 135 млн риалов или около 180 долларов, сейчас составляет 100 долларов. Иранские рабочие наряду со своими коллегами в Афганистане и Йемене стоят в самом низу лестницы зарплат в регионе.
К финансовым неурядицам, продолжающимся уже более десяти лет, прибавляются в последние два года проблемы с электроэнергией и водой. До этого их не было. Почему же в такой энергетической державе как Иран, в прошлом году наступили блэкауты? Дело в том, что генерация электроэнергии в ИРИ идёт в основном за счёт теплоэлектростанций (ТЭЦ) и природного газа. Иран занимает второе место в мире после России по запасам «голубого топлива». Однако потребности страны в газе постоянно растут, а добыча остается на прежнем уровне. Инвестировать в добычу новых месторождений, да ещё и на глубоководном уровне Ирану не позволяют калечащие санкции. Тринадцать теплоэлектростанций были закрыты в декабре 2024 года в Иране по причине недостаточной подачи топлива. Устаревшая система электропередачи усугубляет проблему. При трансмиссии электроэнергии теряется от 15% до 20% от ее общего количества, что существенно выше мировой нормы в 5-10%. В последнее время электроэнергия теряется также из-за майнинга. Выше уже было сказано, что иранцы в попытках сохранить свои трудовое сбережения не могут вложить их ни в доллары, ни в риалы. Остаются золото и биткойны. В сентябре 2025 г. незаконный майнинг криптовалют поглощал до 900 МВт электроэнергии – количество, достаточное для города с населением в 300 тысяч человек.
Судя по всему, худшего сценария в Иране удалось избежать. После недельной забастовки мелкие торговцы вновь открыли свои лавки и магазины. Необходимо сказать, что забастовка торговцев в любой стране Ближнего Востока – это очень опасный синдром. Часто он является предвестием падения правящего режима. Например, президент Сирии Хафез Асад в 1980 г., в разгар противостояния с «Братьями-мусульманами»* немало сделал для того, чтобы предотвратить закрытие магазинов коммерсантов Дамаска, пойдя на значительные уступки. Верховный лидер Ирана великий аятолла Али Хаменеи продемонстрировал готовность вести диалог с протестующими. Он заявил: «Когда предприниматель говорит: «Я не могу вести бизнес в условиях нестабильности» - он прав. Протест оправдан, но протест – это не беспорядки. Чиновники должны разговаривать с протестующими и решать их проблемы. Но разговаривать с подстрекателями беспорядков бесполезно. Их нужно ставить на место».
Спикер меджлиса ИРИ Мохаммед Бакир Галибаф заявил, что «протест должен быть услышан и взят за основу для перемен», и призвал приложить усилия для достижения экономической стабильности, но подчеркнул, что «счёт» тех, кто заявил, что они были связаны «напрямую или по доверенности со спецслужбами», ведётся отдельно. Он также призвал передать «товарные ваучеры» на дешёвые товары всем гражданам после того как они были предоставлены отдельным лицам и компаниям. Об умеренности властей в подавлении протестов говорит то, что даже по данным иранской эмиграции в ходе их подавлении погибло только 40 человек. Осенью 2022 года в ходе массовых протестов куда меньшего масштаба были убиты около 220 человек.
Отличительным признаком нынешних социальных волнений в Иране является то, что у них нет ни лидеров, ни четкой программы. Это сближает их с протестами 2018 и 2022 годов, но отличает от предвыборных волнений 2009 года, которые автору этих строк удалось наблюдать вживую. В 2009 году протестное «Зеленое движение» возглавляли представители исламской элиты: бывший премьер-министр Мирхосейн Мусави, бывший президент Мохаммед Хатами, спикер парламента Мехди Кярруби. Они хотели замены Али Хаменеи на посту верховного лидера на другого представителя высшего духовенства и разрядки в отношениях с Западом. Такое движение вполне могло победить. Когда они почувствовали, что часть протестующих выдвигают лозунги отмены Исламской Республики, они быстро пошли на попятную и договорились с правящим истеблишментом. В 2018 и 2022 годах ни лидеров, ни четкой программы не было. Поэтому фронда была обречена на провал.
В ходе нынешних протестов помимо чисто экономических требований мелькали лозунги «Ни Газа, ни Ливан – моя родина Иран» и «Долой Хаменеи!». Однако утверждения западных СМИ о том, что часть протестующих якобы выступали за возвращение в страну династии Пехлеви, просто смешны. Старый клоун, сын свергнутого шаха Реза Пехлеви, конечно, готов по первому зову собрать чемоданы и ринуться в Тегеран, но там его никто не ждет. Его ведь даже иранская эмиграция в Калифорнии считает за шута и слабоумного. Для иранцев моложе 50 лет монархия – это глубокая архаика. Скорее они проголосуют за либеральную республику.
Ещё более несусветной является ложь лондонской «Таймс»** о том, что Али Хаменеи, якобы, готовится сбежать в Москву вместе с ближайшим окружением. В последние десять лет от былой респектабельности «Таймс», некогда любимой газеты лондонских джентльменов, не осталось и следа. Видимо, покупка этой газеты медиа-магнатом Рупертом Мёрдоком очень плохо на нее повлияла. По информации «Таймс», 86-летний Али Хаменеи планирует покинуть Тегеран в сопровождении ближайшего окружения, состоящего из двадцати человек, если увидит, что армия и силы безопасности дезертируют или откажутся выполнять приказы во время подавления массовых протестов. При этом бежать верховный лидер Ирана планирует не куда-нибудь, а именно в Москву. «План Б предназначен для Хаменеи и его ближайшего окружения, включая его сына и предполагаемого наследника Моджтабу», - рассказал «Таймс» источник в разведке. Этим источником является бывший шпион Моссада Бени Сабти, покинувший Иран аж в 1988 году. И как таки бедному старикану удалось узнать о планах Хаменеи?
Дальше всё идёт ещё круче! Оказывается Али Хаменеи собирается вывезти из Ирана капиталы исламских фондов (боньядов). Оказывается Хаменеи распоряжается активами на сумму в 95 млрд долларов. Эти-то деньги он и намерен проживать в Москве. Невдомек горемыкам из «Таймс», что всё это собственность, включая недвижимость, производственные мощности, транспортные и логистические центры и так далее. Их не вывезешь в чемодане, а для того чтобы их выгодно и получить за это хорошие деньги, потребуются годы.
Тупость и одичание либеральных журналистов, комментирующих события в Иране, запредельны. Зачем 86-летнему Хаменеи, десять лет страдающему от онкологии, бежать за рубеж, когда вся жизнь уже миновала? Гораздо престижнее и почётнее стать шахидом. Кроме того, в сохранении Исламской Республики заинтересован не только Хаменеи, но прежде всего Корпус стражей исламской революции (КСИР). Как не раз бывало в истории Ирана, в случае смуты наступит раскол страны (не дай Бог конечно!). В этом случае сторонники Исламской Республики обоснуются на севере Ирана, а их противники на юге или наоборот.
Стабильность в Иране играет большую роль для безопасности южных границ России, для функционирования Международного транспортного коридора «Север-Юг». Мы не можем равнодушно наблюдать за кризисом в соседней стране, являющейся нашим стратегическим партнером и союзником. Страны БРИКС и ШОС куда входит Исламская Республика, должны оказать экономическую помощь Ирану, чтобы не допустить полного обвала ситуации в этой стране. Необходимо также скорейшее создание платежной системы БРИКС для того, чтобы иранцы не теряли огромных денег на переплате международным посредникам при заключении экспортных контрактов. Распад Ирана или приход к власти там прозападного правительства приведёт к непредсказуемым последствиям для геополитической ситуации России.
Фото: ЕРА. Повседневная жизнь в Тегеране на фоне экономического кризиса
*террористическая организация, запрещённая в РФ
