Во середине XX в. Британии пришлось расстаться со своими колониями, формально признавая их независимость, но геополитика не сводится к внешним, видимых процессам, формальное получение статуса "независимого государсива" лишь начало сложного пути. Вопреки романтичным и гуманистичным отчетам международных институтов, процесс отделения от бывшей метрополии протекает не дискретно. Политическая власть менялась на малоподготовленных и неприспособленных к такой ответственности местных, а контроль экономических потоков сохранялся за метрополией и её институтами. Для примера, одним из непубличных условий передачи власти Лондоном было требование сохранности фактического права владения, контроля над активами конкретных физических лиц и семей.
Благодаря советскому наследию мы привыкли считать, что все природные богатства страны принадлежат народу, от лица которого ими распоряжается государство. В рамках этого стереотипа обретение независимости тождественно революции, где власть переходит советам, фабрики рабочим, а земля крестьянам. Постфеодальные элиты считают иначе, рассматривая простое население лишь арендаторами на их земле. Британская монархия и другие богатые семьи, индивиды и компании сохраняли значительную часть «частной собственности» на территории бывших колоний, проведя формальные операции и назначив номинальных владельцев. Фактически, вопрос гарантии сохранности колониального владения активами является основным водоразделом между реальной независимостью, получаемой по итогу народно-освободительного восстания, борьбы, и "мирного пути".
Получая в середине XX в. формальную независимость бывшие колонии вынужденно сохраняли «частные владения», изначально подрывая свою устойчивость и перспективы. Значительная часть экономического потенциала оказывалась выведена из оборота, обрекая власти и население новообразованных "независимых" государств, к долгосрочным проблемам. Снижение качества управления и рост численности населения лишь ухудшали положение и вели к падению уровня жизни. У всего есть цена, стоимость невоенного, мирного отделения – отказ от получения контроля над наиболее ценными, ключевыми активами территории.
В ближайшие 5-7 лет в рамках становления Мира панрегионов общемировые законы и гарантии прав собственности исчезнут окончательно. Метрополии панрегионов и региональные державы будут самостоятельно определять, могут ли иностранные физические и юридические лица сохранять активы на подконтрольно им территории, а если могут, то на каких условиях. Общей станет практика, что собственность выше некоего порога чувствительности будет изыматься. Сохранить её будет можно лишь став резидентом, присягнув новой родине.
Квартиры и другие низкорентабельные активы никого интересовать не будут, на них лишь установят повышенные налоги и сборы, используя в качестве инструмента поборов, вытягивания ресурсов и установления контроля, а вот всё стратегическое и важное изымут. Происходить экспроприация будет не одномоментно, не допуская утраты функциональности, но как только местные структуры будут готовы перехватить контроль, повод найдётся.
Первые годы процессы пойдут как было в России после начала СВО, когда активы недружественных стран замораживались без смены владельцев, дивиденды начислялись на заблокированные счета, средства с которых государство тихо использовало по своему усмотрению. В начале 30-х гг. по мере накопления опыта, произойдёт формирование общей для мира практики. Переход территории под контроль сильного игрока будет требовать от внешних владельцев крупных активов следующих действий:
▪️ принятие новой власти, становлением резидентом территории, подконтрольной новой метрополии, присяга и отказ от значимой части активов в её пользу в качестве входного взноса;
▪️ отказ от присяги и переезда, согласие на плавную передачу активов и отъезд в рамках «дорожной карты»;
▪️ сопротивление и неприятие смены, с последующей конфискацией, реальным или заочным уголовным преследованием.
Договорённости и владение внутри чужого пространства станут возможны лишь в рамках больших и сложных конфигураций, обмена влиянием между геополитическими центрами. Для примера, Британия сможет сохранить часть активов и влияния в ставшей китайской Малайзии, но в обмен ей придётся отдать Поднебесной доступ к ограниченным поставкам сырья из Австралии. Подобные договорённости будут формироваться с нуля, без учета ранее сложившегося формального статуса активов.
Для элит Британии, что до сих пор строят своё благополучие на использовании активов, расположенных на территории бывших колоний, подобные изменения окажутся очень болезненными. У них практически ничего не останется для обмена в рамках новых принципов, зона влияния продолжит стремительно сжиматься. До середины XXI в. в мире продлится господство принципов войн за пространство и контроля территорий, а не привычный для островитян контроль над потоками.
Некоторое время они будут пытаться сохранять привычное влияние за счёт номинальных, подставных владельцев, но крупные, стратегические активы в любом случае будут требовать лояльности властям, не только на словах, но и на деле. В отдельных конфигурациях баланс владельцам можно и попробовать найти, но принимая во внимание принципиальную вражду Британии и России, мало у кого получится одновременно проявлять лояльность и служить интересам обеих держав. Попытки игры на два фронта в обязательном порядке приведут к повышенному вниманию, неприятным последствиям и отчуждению активов.
В ближайшие десятилетия одним из методов борьбы с британским влиянием и политикой по всему миру для России станет выявление островных инструментов и агентов влияния, с последующей демонстрацией и передачей информации правительствам стран, чьи граждане проявляют нелояльность. В новом мире каждая договорённость по владению активами будет основываться на текущей выгоде и балансе интересов, права собственности, документы и договоренности родом из прошлой эпохи не будут играть никакой роли.
И, да, большая часть задаваемых вопросов разбиралась ранее и подробно, в том числе и противостояние Британии, учитесь пользоваться поисковиком, а не возмущаться, почему в конкретной заметке не объято необъятное...
