Город Пугачев Саратовской области прославился в русской истории тем, что именно здесь родился призрак покойного Императора Петра III Феодоровича, всколыхнувший Россию в «век золотой Екатерины», и что именно тут русское самозванчество получило еще одно воплощение — в лице донского казака Емельяна Ивановича Пугачева. В то время еще не было никакого города Пугачева — это название родилось в ноябре 1918 года с подачи легендарного В.И.Чапаева, который предложил переименовать город Николаевск в Пугачев, в честь Пугачевской бригады, сломившей сопротивление белогвардейцев в городе. До того же, как на картах Российской Империи появился город Николаевск, место это носило название Мечетная слобода. Именно здесь Емельян Пугачев после своих путешествий по Пруссии и Польше (и довольно интересных контактов в этих странах) замыслит взять себе имя государя Петра III и встать во главе взбунтовавшихся яицких казаков, узнав о восстании от Филарета, игумена старообрядческого Введенского скита.
Вот такая смена имен — от мусульманского, может быть даже ордынского топонима к царскому, в честь Императора Николая Павловича, переименованию в 1836 году, от царского посвящения сего места (а именование, дарение имени — это всегда посвящение кому-то или чему-то, знак власти над тем, кому дается имя) — к перепосвящению места беглому казаку, самозванцу, что очень важно. Самозванцу, чья история встала в один ряд с такими событиями, как Смутное время или разинское восстание...
«Слово плоть бысть». Имя определяет бытие вещи. И война смыслов, война имен, названий, этно- и топонимов может быть самая страшная из войн. Потому что имя, как и любая информация, практически неуничтожимо, ведь остается память о носителе имени, но вот когда погибает имя, погибает и само явление. Проявления войны за имя в современности — борьба за графу «национальность» в российском паспорте или стремление навязать идентификационные номера взамен христианскому имени и родовому имени (фамилии), когда последние играют роль литературного псевдонима, а обозначением человека в социуме становится номер, привязанный к оператору, номер которого, в свою очередь, совпадает с числом Зверя.
И вот город Пугачев, ставший еще одной кровавой запятой в длинном перечне межэтнических столкновений в разрываемой по-живому стране. С самого начала поехала околесина на дрожках:
– Убитый десантник — мусульманин.
– Зарезали скальпелем! Он такой шел, а тут брат этого...
– Мирные скотоводы, а пьяные русские им завидуют и оттого драки!..
– Водку перестали продавать и бунт кончился (это уже «Комсомольская правда» от 16.07.2013)
– Казаки потребовали, чтоб их перестали насиловать...
Что касается последнего, как справедливо заметил один из блоггеров (unilevel), то «такое ощущение, что хотят макнуть как можно глубже. Чтобы ярость - до красных глаз».
Ясно потом, конечно, стало, что и убитый Руслан Маржанов — русский и православный, и что держали его несколько бандитов, а один бил ножом (какая неожиданность!), и про скотоводов с казаками все понятно стало. Информационные войны. Все как всегда. Интересно только, как устроен внутренний мир всех этих «идеологов», «пиар-менеджеров» и практически «новых Сусловых», стравливающих между собой народы некогда единого государства, чтобы метрополия продолжала безпрепятственно высасывать, высасывать, высасывать...
Темный холодный зал с колоннами, вершины которых тонут во мраке. В специальных нишах тысячи и тысячи кукол с железными, каменными, золотыми, фарфоровыми лицами. Крохотные, величиной с младенца, подростка и в человеческий рост. В небывалых нарядах всех времен и народов. Маленький человек, сидя на полу, перебирает свои сокровища, тормошит, разговаривает с каждой, разыгрывает безмолвные пантомимы:
– Сегодня ты наказана, Китти. Сегодня со мной спит Лилит...
Обратная сторона Луны.
Здесь же, в прекрасном и яростном солнечном мире, законы одни и те же, из века в век:
«Игнат, поймав двух башкир за головы, боролся с ними, кто-то сзади затянул ему петлю.
- Прощайте, братцы, - изо всех сил крикнул он. - Прощайте с Богом!
Но тут из бурана наскочили еще конные и ударили в башкир. Впереди них на рослом жеребце сидел все тот же огромный мужик. Он рубанул веревку, освобождая Игната из петли...» (Петр Луцик и Алексей Саморядов. Дети чугунных богов)...
Русские (и приравненные к ним в смысле бесправия народности) в России оказались не просто лишены всякой защиты. Им прямо запрещено защищаться. И раз за разом народ требует у власти оградить его от преступников в рамках закона. Что это? «Извечное рабство» Русского народа? Или виной тому невероятная смелость и крутизна азиатских диаспор, пущенных тараном против самого большого белого народа на Евразийском материке? Да нет, просто народ великий, европейский и потому государственный, то есть способный на создание сложной организации, как бы поклонники бердяевского «нового средневековья» всех мастей не пытались навязать русским «горскую» модель поведения, с кланами, тейпами и шахсей-вахсей.
Совсем как во времена, столь блестяще описанные Пушкиным в «Капитанской дочке», в России сложилось два Царства. В общем-то они всегда и существовали, но каждая новая атака на коренное население, будь то убийство, катастрофа или вопиющая несправедливость со всей неприглядностью обнажает эту зияющую пропасть. Первое обитает за голубым экраном, это Россия блестящих приёмов, местечковых поп-звезд, удвоения ВВП и падающих ракет. Страна чиновников, «звездных скандалов», хипстеров и героев сериалов, сценарии к которым пишут представители «аэропортовской» нации. Небывальщина. Другая же Россия — тянущаяся из куска, горящая в ветхом жилье, каждый день выживающая, вытесняемая и вырезаемая ордой, которой планомерно заселяют обезлюживаемые по плану русские просторы. Два Царства - точь-в-точь как во времена Пугачева. На этом сравнение заканчивается, так как нельзя сравнивать екатерининскую Россию, смело перекраивавшую карту мира, с современной «РФ». И если тогда, в 1770-х, столкнулись царство дворянское и царство крестьянское, антагонистические по сути, но находившиеся в кровной близости друг к другу, то теперь этой второй России приходится иметь дело с чужими. Когда первейший внутренний враг — это законопослушный российский гражданин европейской культуры.
Впрочем, законопослушность с 1917 года не была смягчающим обстоятельством для народа приговоренного к уничтожению и замещению. «Противник ставит своей целью… действовать так, чтобы по возможности не переступать статьи Уголовного кодекса, не переступать наших законов, действовать в их рамках, и, тем не менее, действовать враждебно», - как говаривал один небезызвестный советский руководитель, значение которого для современной политической системы РФ трудно переоценить.
В истории беспорядков в Пугачеве поражает какая-то чудовищно-злорадная русская оборачиваемость, оборотничество, очень удачно подмеченное Дмитрием Галковским и как раз в связи с Пугачёвым. Причем эта оборачиваемость — не только черта русского национального характера, они присуща именно что ситуациям русской жизни.
Как известно, в восстании Пугачева большую роль играли помимо казаков и «уральских рабочих», руководимых нищебродами (о, это отдельная тема!) именно инородцы — башкиры, поволжские татары, калмыки. Своего рода чеченцы того времени, правда без современного привилегированного статуса. Сталкиваются две стихии. С одной стороны — крестьяне с вечной мечтой о Крестьянском Царе, который отменит ненавистную крепость, возьмет всех крестьян «в казну», уничтожив аристократическое «средостение» между Царем и народом. Это рабочие уральских заводов — вчерашние крестьяне, отмобилизованные в качестве собственности казенных и частных заводов, где дисциплина поддерживалась как администрацией сверху, так и уголовным элементом изнутри рабочей среды (тема «ГУЛАГ как наследие XVIII столетия» еще ждет своего исследователя). Это казаки — не то сословие, не то отдельный народ с наследственным самоуправлением и вольностями, ненавидящие петербургскую централизацию. И это «инородцы», для которых русско-германская екатериниская государственность суть белый шайтан. Орда против ordnung'а!
И имена, имена — это вообще песня... «Енералы» Пугачева - Чика Зарубин («граф Чернышев»), Белобородов. Чика — от слова «чикать», т. е. резать... А что касается Белобородова, то это также и фамилия одного из команды, убивавшей Царскую Семью (или обслуживавшей убийство совсем другими лицами?) на Урале же.
Галковский когда-то написал: «Пугачёв попал в страшный сверхкарнавал‑ сон. Хотелось проснуться, чувствовал, что так нельзя, а засасывало всё дальше и дальше. Пугачёвцы, ворвавшись в город, надевали женские платья и церковные облачения и начинали всех резать. Конечно, Пугачёв знал про себя, что он вор, но – крайне важная, русская черта – одновременно был вполне уверен в своём царском происхождении. В самозванном мире он был Царь. Интересно, что своих податаманов он переименовал в графов Воронцовых, Чернышёвых, Паниных, Орловых. Ещё более характерно, что Пугачёв переименовал Бердскую слободу в Москву, деревню Каргале в Петербург, а Сакмарский городок в Киев. Возникла целая Псевдороссия, самозваная скоморошья империя. Все эти пышные титулы и названия осмыслялись пародийно, со смехом, под похабные прибаутки и огурцы с капустой. «Ну чо, граф Воронцов, зенки‑ то вылупил? Одевай елистрические лапти и чеши в Питер за водярой. А не то в рыло. Го‑ го‑ го!!! Ха‑ ха‑ ха!!!» («Бесконечный тупик»).
Победа осталась тогда за русско-прусской абсолютистской машиной Суворова, Михельсона, Панина. Реванш был взят через 143 года, когда на смену русско-германской (а на самом деле, русской ветви транс-европейской) аристократии пришло... что? Уж не пугачевщина ли? С Белобродовым-Вайсбартом и ЧКой Зарубиным? И закончилась ли она?
И вот на наших глазах русская история снова злорадно оборачивается (анти-)«пугачевским бунтом», когда русское население требует европейской, государственной, имперской законности в отношении «башкир», руководимых «нищебродами»... Потому что в России даже беглому казаку пришлось назваться законным Государем Петром Федоровичем.
Вот только выйдет ли законный носитель Царского Имени из степи, из метели?
