Восемнадцать лет назад я взял интервью об Иране у академика Стеблина-Каменского (когда-то, в годы моей учёбы на Восточном факультете СПбГУ, он был нашим деканом). Иван Михайлович отлично знал Иран и понимал, что атака на эту страну будет ошибкой.
— Иван Михайлович, бытует мнение, что Иран — страна дикая и отсталая...
— Это полная ерунда. Иран — страна древняя, с богатейшей культурой. Когда-то наши предки контактировали с кочевыми ираноязычными племенами скифов и многому у них научились. Именно скифы, как известно, изобрели штаны... В русский язык вошли такие слова иранского происхождения, как «рай» и «Бог». Сейчас вряд ли может считаться культурным человеком тот, кто не имеет представления о произведениях Хайяма, Фирдоуси, Низами, Руми, Саади, Хафиза. Уникальность персидской поэзии в том, что персы и сейчас способны читать её в оригинале, перевода и адаптации не требуется. Именно поэтому в Иране часто цитируют своих великих поэтов. Кстати, Омар Хайам — любимый поэт нашего премьер-министра Путина.
— У нас часто говорят о фанатичности персов. Ведь они убили русского посла в Тегеране — Грибоедова...
— Жалко, конечно, Александра Сергеевича, но он сам виноват. Толпа тогда разгромила и разграбила Русскую миссию в Тегеране, все сотрудники дипломатического корпуса были убиты. Всему виной было решение Грибоедова укрыть в посольстве двух женщин, сбежавших из гарема персидского шаха — грузинку и армянку. В мусульманском Иране нельзя было этого делать.
— А каков Иран сегодня?
— Это абсолютно спокойная и безопасная страна, где совсем нет преступности. Голодных нет, нищих вообще мало, да и то, как говорят, это нелегальные иммигранты из Индии и Пакистана. Активно работают государственные программы социальной помощи. Машин на улицах Тегерана даже больше, чем в Питере, полно дорогих магазинов, а бензин стоит дешевле воды. Вдоль дорог в Иране устанавливают большие щиты с лозунгами. Например, призывающие не вступать в «близко-родственные связи», то есть не заключать браки между двоюродными братьями и сестрами, поскольку это ведёт к кровосмешению. Однако Иран постепенно меняется, двигаясь — правда, довольно медленно — в сторону либерализации. На улицах уже можно увидеть парней под ручку с девушками. С незнакомыми девушками уже можно разговаривать, хотя они всё ещё носят длинное платье, штаны и непременный «хиджаб» — головной платок. Этот платок уже бывает цветным. Иран, конечно, всё ещё находится под жёстким контролем клерикалов. Даже язык фарси после победы мусульманской революции 1979 года приобрёл исламский оттенок... Впрочем, мне кажется, что образованные люди уже тяготятся клерикальным режимом. Наверное, они хотели бы иметь более светское государство, как, например, в Турции.
— Вы часто бываете в Иране. Вам там комфортно?
— Зная язык и обычаи, я себя там хорошо чувствую. Но, конечно, европейцу в Иране тяжеловато: непривычный быт, еда, туалеты. Выпить тоже нельзя — спиртные напитки строго запрещены... Опять же, в Иране даже европейцам желательно соблюдать посты, и не всем это понравится. Есть и другие правила: например, нельзя пожимать руку незнакомой женщине. К ней вообще никто не может прикасаться, кроме мужа...
— А что вы скажете о президенте Махмуде Ахмадинежаде?
— Лично я с ним не знаком, но считаю, что это выдающийся деятель. Мало кто из мировых государственных деятелей вызывает у меня такую симпатию. Ахмадинежад, конечно, иногда позволяет себе резкие высказывания, зато он человек искренний и непосредственный. Мало таких среди политиков.
— США любят «давить» на то, что Иран — страна недемократическая…
— Категорически не разделяю это утверждение. Что такое демократическая страна или не демократическая? Сплошные натяжки и допущения, под которыми скрывается пустота. Последние годы показали, что даже так называемые «демократические» страны часто ведут себя агрессивно. А в странах Азии демократия, по-моему убеждению, вообще невозможна. Как говорится, и слава Богу.
— ?!
— Дело в том, что в Азии детей воспитывают в уважении и беспрекословном послушании старшим. Семейные ценности преобладают над западной идеей эгоистического существования, что, кстати, можно только приветствовать. У меня был студент-узбек, так он говорил так: «Как мой отец скажет, так я и проголосую». Ну скажите, откуда же тут возьмется демократия? Кстати, в «недемократических» странах Азии нет ни домов престарелых, ни детских домов...
— США всё чаще угрожают Ирану. Как вы думаете, чем это закончится?
— Мне бы не хотелось, чтобы американцы напали на Иран. Пожалуй, с их стороны это было бы большой ошибкой. Думаю, если они решаться на такой шаг, мало им не покажется. В Иране их ждёт ещё больше проблем, чем в Ираке, ведь персы — народ более жёсткий, воинственный и самоотверженный, чем арабы. Наконец, иранцев больше, чем иракцев. Будем, конечно, уповать на то, что всё обойдется...
Как видим, не обошлось. Иван Михайлович умер весной 2018 года, а через семь лет США атаковали ядерные объекты Ирана. В феврале этого года агрессия вышла на новый уровень: США убили аятоллу Хаменеи и вместе с Израилем стали наносить авиаудары по всей территории страны. Иран в ответ начал громить американские базы в регионе и заблокировал Ормузский пролив. Ответ, как и предупреждал Стеблин-Каменский, оказался очень жёстким. Американцы столкнулись с сильной страной, знающей себе цену. Персы действительно показали себя «жёсткими, воинственными и самоотверженными». Теперь у американцев нет хорошего выхода из этой войны.
Одна из бед США состоит в том, что экспертный уровень в этой стране очень слабый. Тут, конечно, играет роль традиционное англосаксонское высокомерие («чего мы в этих странах не видели?»). Фактически место экспертов в США занимают иранские иноагенты, которые озвучивают только те точки зрения, которые выгодны их работодателям («испугаются, предадут, побегут, развалятся» и т.д.). Отсюда и все провалы. Таких экспертов, как Стеблин-Каменский, в США нет. Впрочем, даже если бы они и появились, американский президент всё равно не стал бы их слушать. Все свои войны США по-прежнему будут начинать так, как они когда-то начинали войны с индейцами. И однажды заплатят за это соответствующую цену.
