Лирическое и героическое совмещая, живописует А. Шорохов огни современной яви, колоритные детали используя для шероховатой достоверности, энергию чувств пропуская сплошным потоком через фильтры дара:
Погибельней, ближе, правдивей
Звучит исступленье твое!
...Над скомканной картой комдивьей
Сегодня прервался полет.
Раскиданы жесткие крылья
В распадке, поросшем травой, —
Не вынесли и не укрыли,
А лишь принесли в этот бой
Простых мужиков без налички,
Поверивших в страшную явь,
Так просто, почти по привычке
К фуражкам ладони подняв.
Подборкой Шорохова открывается десятый номер журнала «Москва», и, продолжающий поэтическую панораму номера Е. Эрастов разворачивает мистерию снега: наконец-то выпавшего:
Наконец-то он выпал... Рисунок
Вам такой не увидеть в Крыму,
А в Египте подавно — косую
На еловых ветвях бахрому.
Мы еще в октябре его ждали.
Эта осень, как песня без слов,
Прогудела на правой педали.
...Оказался бесснежным Покров.
Стих Эрастова спокоен и стоичен, он исключает пафосную интонацию, силу черпая в естественности бытия: и истолкования оного.
Торжественен белый стих А. Бецко, играет он пестро сложными ассоциациями, показывая словно разные уровни яви:
Осина раздевалась всю неделю.
болезненно. мучительно. предзимье.
и близкий снег как давний поцелуй:
нежданная, нечаянная радость
и страх забыть себя одновременно —
воскреснешь ли для веры и любви?
как девушка, осина трепетала.
пылал костер в ее высокой кроне…
в костре душа металась Жанны Девы:
«Руан, Руан, тебе прощаю, брат...»
Возвышенно: глубиной небесной простоты дышат строки.
Неожиданными световыми вспышками работают стихи В. Маленко: словно закругляя определённые смыслы, открывая новые оттенки ощущений:
Добыв корзину райской снеди,
В недавно выжженной усадьбе
Солдат женился на Победе.
Я был на свадьбе.
Снега лежали на карнизах
Кусками мела.
Вино бурлило в пыльных гильзах.
Кукушка пела.
Весьма разных – по мирочувствованию и мироощущениям поэтов представляя, «Москва» демонстрирует богатство нынешнего поэтического спектра.
