Сообщество «На русском направлении» 00:00 2 мая 2013

Первый план

В самом раннем детстве мне часто снился один и тот же сон: земля, покрытая пологими холмиками и прорезанная крохотными овражками, где-то журчит ручеёк, но вода почему-то течёт снизу вверх. Утренний туман, огромная капля росы лежит на травяном стебле, и через неё, как сквозь линзу, видны бесконечные дали, небо двигается будто бы волнами и на самом горизонте гудит едва различаемое людское море

В самом раннем детстве мне часто снился один и тот же сон: земля, покрытая пологими холмиками и прорезанная крохотными овражками, где-то журчит ручеёк, но вода почему-то течёт снизу вверх. Утренний туман, огромная капля росы лежит на травяном стебле, и через неё, как сквозь линзу, видны бесконечные дали, небо двигается будто бы волнами и на самом горизонте гудит едва различаемое людское море.
Мне было, наверное, года четыре или чуть больше, я всегда был при матери, и когда она ездила в деревню, то брала меня с собой. Вечером деревенские мальчишки, соорудив на суку качели, играли в "кто дальше прыгнет". Рядом на земле лежали две кучки яблок или, как они их называли, "корешей", это были призы победителям. Мальчишки так высоко и сильно раскачивались, так бесстрашно прыгали в полёте, что я, конечно же, завидовал им. Но сам не участвовал в соревновании. "Боишься? — кричал мне очередной прыгун. — Все городские, вы бойчивые. Во как надо!" — и он, раскачавшись, прыгал, размахивая руками на лету.
И тут на улице появился какой-то долговязый, явно уже взрослый парень хулиганистого типа. Уже заработан первый рубль и выкурена первая папироска, уже мужики подносят ему как равному. И гордость распирает его. "Эй вы, сопляки! — кричит он, — Смотрите, как надо!" Один раз качнувшись и, вытянув вперёд свои прямые как оглобля ноги, на лету придерживая рукой кепку, парень легко перелетает рекордную отметку. "Вот! Учитесь!", — плевком он обозначает своё место приземления, потом нагибается и загребает своими ручищами все "кореши" сразу, беззастенчиво рассовывает их по карманам, выбирает самое большое яблоко и откусывает, брызгая соком.
"Эй ты, Петух! — возмущённо крикнул бойкий мальчуган. — Мы с тобой играть не хотим! Отдавай наши "кореши", а то Ваську скажу и получишь!". "Чего, чего? — отозвался наглый парень. — Да я твоего Васька ещё в прошлом году на скирдовке гонял". "Петух, петух! — не находил слов обиженный мальчик, — ты на яйцах протух". Долговязый пытается схватить дерзкую мелкоту, но тот уворачивается от него и бежит прочь, "На яйцах протух!" несётся на всю деревню.
"Ах вы, сопляки!" — рычит разъярённый парень, но все уже бегут в разные стороны. На улице остаюсь один только я. Оглядывая мою нездешнюю внешность, оскорблённый парень спрашивает меня: "А ты чего здесь стоишь, сопляк?" "Я не сопляк и тебя не боюсь", — подавив робость, отвечаю я. Тот удивился: "Ну, если так, то держи", — и протянул мне яблоко. "Не надо мне его, ешь его сам". "Ишь ты, сопля! — произносит своё коронное слово он. — Все вы, сопляки, одинаковые".
Тут подходят ещё два взрослых парня. Наглаженные, наодеколоненные, дымя папиросами. "Петух, — говорят они, — пойдём в клуб". Тот говорит: "Видали сопляка?! Кто ты такой, откуда ты взялся?" Я ответил: "С мамой из города приехал". "С мааамой, из гооорода, — стал тянуть, издеваясь, Петух. — Вот скажи, раз ты не сопляк и всё знаешь, то скажи, откуда ты появился, откуда ты взялся на свет? Вот если правильно скажешь, тогда я согласен, ты — не сопляк. Ну?" "Как это? — не понял я. "Ну где тебя нашли? Не всегда же ты жил", — ответил парень.
Я смутился, так как ответа не находил. "Мама меня привезла, — тихо пролепетал я, — из этого…" "Ага! — усмехнулся парень. — Сопли сначала утри. Появился ты, браток, из мамочки своей, а не из дальних стран, где гуси-лебеди летают, и хлеб на деревьях растёт. Явился ты вот откудова", — и парень выразительно очертил место, хихикая. Его дружки дико заржали. А я почувствовал себя таким маленьким и униженным, что так хотелось врезать в лоб этому детине, укусить его. "Врёшь ты всё!" — прошептал я и, еле сдерживая слёзы, попытался кулаком ударить дерзкого парня, но тот, легко увернувшись, продолжал издеваться: "Скажи ещё, что в капусте нашли или в магазине купили". "Врёшь ты всё, врёшь!" — кричал я, пытаясь высвободить свои руки. Но ответом мне был громкий смех. Им, молодым и сильным, никак не понять, чего это я так разорался. Вот чудак.
Через полчаса уже дома меня пытается успокоить мама: "Что случилось, кто обидел тебя? Расскажи всё маме, не мучайся". Я смотрю на неё заплаканными глазами и спрашиваю: "Мама, скажи мне, только не обманывай, откуда я взялся?". "Как откуда?" — удивляется она. "Откуда? — настаиваю я. — Мальчишки говорят…" "Ах, сынок-сынок, да разве могут они что-то знать о нашей жизни. Ты ведь им не поверил? Никогда не верь плохим людям, поверить им — значит, на шаг приблизиться к тому, чтобы таким стать. Разве ты не помнишь, как мы с отцом пришли за тобой? Ты был совсем маленьким и говорить ещё не умел. Ты посмотрел на меня вот так, как сейчас, и я сказала отцу: давай возьмём его. Это будет наш мальчик. А ты заморгал, заморгал и с нами пошёл. Разве не помнишь?" "Помню, — неожиданно прошептал я. — Там ещё небо было волнами и ручей тёк". "Ну, конечно же, тёк, — успокаивала меня мать. "Мама, и ты тоже оттуда пришла?" Она ответила: "И я оттуда, и папа, и дед твой. Все мы оттуда".
Засыпая на маминых руках, я откуда-то издалека слышал её добрый голос, и передо мной стал появляться ручей, и озеро, и садик, и многое другое. А утром я уже проснулся немножко другим человеком. Жизнь своей непредсказуемой сложностью впервые обожгла детскую душу. Странно, но после этого мне уже больше никогда не снился тот дивный сон.

Cообщество
«На русском направлении»
1.0x