Я полагаю, что если бы композитору Сергею Баневичу и постановщику Алексею Степанюку лет 40 назад Политбюро ЦК доверило сваять оперу на сюжет, взятый из текстов переписки Энгельса с Каутским, аншлаги все равно были бы обеспечены, причем и в Метрополитен-опера, в том числе. Эта мысль посетила меня во время премьеры «Сцен из жизни Николеньки Иртеньева» концертной оперы Баневича (по автобиографической трилогии графа Л. Н. Толстого «ДЕТСТВО. ОТРОЧЕСТВО. ЮНОСТЬ»), в постановке Степанюка на подмостках камерного зала имени Прокофьева в Мариинке-2.
Я на мгновение представил себе, что вот этот текст, это незамысловатое либретто взял бы какой-нибудь среднестатистический член Союза советских композиторов... Несмотря на незначительный хронометраж (менее двух часов) зрители засыпали бы и расползались из зала. Потому что «Сцены из жизни…» - опера не про сюжет, как говорят, а про музыку и про постановку, которые и производят в ней весь «экшн». (В скобках замечу, что бывает и наоборот, когда опера откровенно «про либретто», где литературный сюжет на голову выше музыкального содержания).
Музыка Баневича, постановка Степанюка и хореография балетмейстера Устьянцева реанимировали каждую клеточку словесной ткани, наполнили каждую мизансцену пронзительными чувствами и глубочайшими смыслами.
На мой взгляд, очевидный недостаток либретто и, быть может, самой литературной первоосновы заключается в отсутствии зримого драматического действия, интриги, каких-то неожиданных, заставляющих напрягаться от ожидания, сюжетных коллизий. При этом спектакль смотрится на едином дыхании, а музыкой зритель упивается как драгоценным нектаром. Огромен музыкальный и актерский вклад труппы, составленной из учеников Академии молодых оперных певцов Ларисы Гергиевой. Хотя эти молодые люди и не оканчивали Школу-студию МХАТ, их актерские достижения могли бы дать серьезную фору опусам многих громких театральных имен. Спасибо за это нужно сказать и Ларисе Абисаловне Гергиевой, и постановщику Алексею Олеговичу Степанюку, который своей гипнотической режиссурой буквально заставляет молодых артистов погружаться в мир глубокой философии Льва Толстого и утонченно-прекрасной музыки Баневича.
Фантастически тонок и проницателен был в спектакле пианист Василий Попов, весьма убедительно заменявший целый оркестр в этой тишайшей опере-ноктюрне, опере-элегии. Восхитительны были актерская игра и пение Маменьки (Эвелина Агабалаева), Николеньки (Рустам Сагдиев), Сонечки (Маргарита Иванова), Карла Ивановича (Дмитрий Колеушко) и большинства других участников спектакля.
Удивительно, но этот маленький оперный шедевр звучит с театральных подмостков всего лишь второй раз за 13 (тринадцать – !!!) лет. «Сцены из жизни…» были написаны в 2002 году по заказу Международного фестиваля «Площадь Искусств» и впервые поставлены в Малом зале Филармонии 2 января 2003 года. Теперь они прозвучали в Рождество, 7 января 2016 в Прокофьевском зале Мариинки-2. Следующий спектакль анонсирован там же на февраль. Не лишним будет здесь заметить, что Мариинский театр создал специальный детский оперный абонемент, в рамках которого собственно и поставлены «Сцены из жизни Николеньки Иртеньева».
- Заставить современного молодого (и не только молодого) человека остановиться, перестать куда-то поминутно бежать сломя голову, задуматься над вечными вопросами, что-то почувствовать, наконец, заплакать, может быть, – вот какую цель я ставил перед собой, - говорит постановщик оперы Алексей Степанюк.
Режиссер, задействовав галёрку, откуда поют некоторые солисты, организовал сценическое пространство так, что зрители находятся как бы внутри действия, ощущая себя соучастниками происходящего.
Заключительный хор тринадцати солистов, мастерски построенный в форме канона и исполняемый piano, поет a capella:
- Спаси, Господи, папеньку и маменьку, дай Бог счастья несчастному Карлу Ивановичу, дай мне возможность помочь ему. Дай Бог счастья всем, всем, чтобы все были довольны, и чтоб была хорошая погода для гулянья, чтобы были счастливы все… все…
Как спасти умирающую маменьку, как помочь несчастному гувернеру, как сделать так, чтобы все были счастливы – и добрые, и злые? Да и нужно ли, чтобы были счастливы и злые тоже, потому что наслаждение и счастие злого человека в несчастье и муке другого? Что такое нахлынувшая внезапно любовь? Вопросы, поставленные в опере, и шире – в повести Толстого «Детство. Отрочество. Юность», а также в его поздних записках, некоторые из которых использованы в либретто – мучительны, и ответов на них нет. Эти вопросы зритель уносит из зала с собой, домой, в свою жизнь, вместе с тревожащим и захватывающе прекрасным вальсом Сергея Баневича, который звучит в опере своеобразным лейтмотивом.
