Авторский блог Ольга Шахова 14:41 26 июня 2018

Нужно ли Некрасову оправдание?

Гиппиус, Чуковский и Кожинов о поэте.
18

Пару леть назад я писала о поэте Некрасове, даже обещала сделать о нем материал, но чем больше я погружалась в тему, тем загадочнее для меня становился объект моего изучения, не теряя при этом своей притягательности.


Статья Зинаиды Гиппиус "Загадка Некрасова" помогла мне кое-что понять в личности поэта, знакомого с детства. Приведу некоторые тезисы из этой тонко и вдумчиво написанной работы.


"Что же такое забытый Некрасов, кто он? Поэт и борец? То и другое? Или ни то, ни другое? Что он за человек?
Очень важно для человека его место во времени. Им многое определяется; многое — но не все, будем помнить.
За несколько лет до войны появились первые наследования о Некрасове, с новыми материалами. Один из занявшихся им — Чуковский. Его работа осталась незаконченной; его разбор техники некрасовского стихосложения нас сейчас не интересует; его собственные выводы и суждения о человеке-поэте узки, а кое-что преувеличено. Однако многое в фактическом исследовании его ценно. Между прочим — определение места Некрасова во времени. Он, действительно, жил в двух эпохах. Начал жизнь в одной и как бы перенес ее, сам, в другую. Слишком известно несходство эпохи сороковых годов с эпохой шестидесятых (19 век).

Первые друзья, — Тургенев, Грановский, Герцен, Дружинин, — оставались близкими его сердцу даже тогда, когда отвернулись от него; когда потянулся он к «новым мальчикам», — Чернышевскому, Добролюбову, — вторым друзьям, которых не понимал...
«Он принадлежал к двум эпохам, главное в нем — его двойственность», говорит Чуковский; — «он барин и плебей, поэт и гражданин»... Но сказать «двойственность» — это ничего не сказать; это лишь желание упростить человека большой внутренней сложности.


Люди сороковых годов, сентиментальные и жесткие («чувствительно-бессердечные») очень скоры были на суд и осуждение. Углубляться не умели или не желали: было не в моде. Так повели они суд над Некрасовым и понемногу, один за другим, решили все: достоин «презрения». Стихи? Как такой человек может писать такие стихи? Еще один повод для презрения!
Даже Белинский, связанный с Некрасовым особо нежной дружбой и долго не сдававшийся, кончил тем же. А Белинский еще не все «грехи» друга знал, рано умер.


Но всех перегнал в презрении и осуждении Герцен. Правда, тут замешалось денежное дело его друга Огарева. Поспешность Герцена тем не менее удивляет. Казалось бы, довольно минуты спокойного рассуждения, чтобы увидеть маловероятность обвинений: Некрасов или нет, но человек на виду и сам притом состоятельный, вдруг присваивает чужие деньги, — плохо, будто бы, лежат. Да еще деньги чуть ли не друга и тоже не безызвестного! Любой человек с практическим смыслом этого бы не сделал, — разве клептоман.


Но спокойными рассуждениями в то время не занимались, особенно если дело шло о Некрасове. Герцен в письмах продолжает называть его «вором». «Растоптать ногами этого негодяя!». Не пропускает случая и вообще поиздеваться над ним: «Некрасов в Риме! — пишет он Тургеневу. — Да ведь это щука в опере»!


Не нашел Некрасов ни счастья, ни покоя у новых друзей, — «новых мальчиков». «Семинарское подворье!» насмехались над Чернышевским и Добролюбовым старые друзья поэта. Они его уже «презирали», однако, переход к новым друзьям сочли «изменой».


Много всяких измен поставлено на счет Некрасову. Что он такое? Откуда? И не было ли в нем самом чего-то до смерти неизменного? Это мы увидим, если увидим его такого, каким он был в действительности.
Шестидесятники, к которым по колеблющемуся мостику перешел Некрасов, уже имели свои традиции, и к ним он тоже не подходил. Для этих людей он был слишком «утончен»; разговоры с «Музой» казались им делом малополезным, — да еще такие унылые! Любовного союза и тут не вышло.

Исключение, может быть, Чернышевский: вплоть до ссылки он не изменил своего отношения к Некрасову. (Кое-чем лишь тихо огорчался, резким обращением с Панаевой, например). Но Чернышевский сам был природно-тонкий и глубокий человек: белая ворона среди шестидесятников. Он, конечно, не понимал Некрасова; но, должно быть, прикасался порою, темно и горячо, к темной глубине своего несчастного друга.


Новейшие исследователи Некрасова поднимают все те же, старые вопросы: был ли он искренен в своей поэзии? В своей «гражданской скорби»? Настоящий ли он поэт? Чем объясняются противоречивые поступки его жизни? И наконец — как соединить его живую деятельность с состоянием пронзительного уныния, с постоянными, почти не покидающими его, душевными терзаниями?
Сколько ни узнаем мы о Некрасове фактического — остается какое-то туманное пятно, внутренняя в нем загадка.


Но мы глядим издалека. Неужели десятилетия, прошедшие с некрасовских времен, Достоевский, Толстой (те, которых Некрасов еще не знал) — не научили нас острее всматриваться во внутреннего человека? Попробуем всмотреться так в Некрасова.


Все в нем — крупно. «Могучие», по его собственному выражению, страсти; большие, разносторонние дары. И вот что важно: сверх других был послан Некрасову еще один редкий и страшный человеческий дар. Страшный потому, что при темноте сознания (а она как раз была у Некрасова) он может разъесть душу, превратить жизнь человека в непрерывное кровавое боренье.


Этот дар — Совесть.


Совесть — странный дар. Кому какая мера ее дается? В Некрасове она жила с детства и все росла, хотя он о ней не думал. Тем была она страшнее: как слепая змея в сердце. Он не умел защищаться от своих страстей, они легко овладевали им; тем легче, что он искал каких-нибудь «передышек»: забыть терзания. И забывал... Но как же потом змея ему мстила!


«Я веду гнусную жизнь, — писал он молодому Толстому. — Бессонные ночи отшибают память и соображенье... Да, я веду глупую и гнусную жизнь! И ей ДОВОЛЕН (курсив подлинника), кроме иных минут, которые за то горьки, но, видно так уж нужно».


Некрасов никогда, ни перед кем и ни в чем, не оправдывался: он только просил прощенья. Родине, друзьям, врагам, любимой женщине он говорил «прости»! «Прости» было и последним, невнятно прошептанным словом его перед кончиной.


Совесть, — все она же! — вырастая, переплеснулась через личное, пропитала его любовь к земле, к России. К матери и, в мучительные минуты «вдохновенья», сделала его творцом неподражаемых стонов о родине. Неужели это лишь песни «гражданской скорби», как тогда говорили? Вслушаемся в них: поэт не отделяет родину-мать от себя самого; он мучается за нее и за себя вместе, даже как бы ею и собою вместе. Или вдруг вырывается воплем его «прости»:

Прости! То не песнь утешения,
Я заставлю страдать тебя вновь.
Но я гибну! И ради спасения
Я твою призываю любовь...

Вне этих песен-стонов (а не в них ли его суть, он сам?) так называемая «гражданская скорбь» Некрасова условна, суховата, а главное — беспредметна. Пользуясь легкой способностью слагать стихи, он нанизывает бесконечные строчки. Он «бичует», он «негодует», «возмущается», но чем, собственно, и во имя чего — сам определенно не знает. У него нет, как говорится, «убеждений», нет никакой практической линии, а идеалы смутны. Он беззащитен против своих общественных «измен» так же, как против личных «падений» страстей. Но все чувствует — потом:

Тяжел мой крест. Уединенье,
Преступной совести мученье...

Нет покоя и в светлые минуты: и тогда —

Вспоминается пройденный путь,
Совесть песню свою запевает...

Слово «совесть» почти так же часто повторяет он, как «прости», и в письмах, и в стихах. В эпосе, в поэмах, постоянно возвращается к тому же: падение — позор — покаяние.

Непонятно, почему новейшие апологеты Некрасова заняты главным образом тем, чтобы его оправдать. Именно — оправдать (вспомним, что он сам себя никогда не оправдывал).


Не совесть ли подсказала — не уму, а сердцу его, что не нужно оправданья, нужно прощенье? И прощенье было ему — не то что дано, когда то там сразу, в предсмертный час, — оно давалось ему всякую минуту, на всякое его невнятное «прости».


Нет такой высоты, на которой можно было бы оправдаться, но нет и такой пропащей глубины, на которой человеческое «прости» не получило бы ответа.


Это прощенье (не наше, мы так прощать не умеем) Некрасов знал и, не зная о нем, осязал его, чувствовал, как глухой и слепой чувствует ветер, как больной чувствует прикосновенье льда к горячей голове. Так — только так — знал он и Сказавшего: «не здоровые имеют нужду во враче, а больные», — Пришедшего и для него, чтобы исцелять-прощать.


Наше же дело, — маленькое, человеческое, — не суд над Некрасовым, с осуждением или оправданием, а только взор на него понимающий, и простые, скромные слова: большой поэт. Большой человек."


Вот еще несколько слов о Поэте Вадима Кожинова:

"Некрасовское торжество страдания и самой гибели уходит корнями в русское народное переживание христианства, ясно выразившееся уже в созданном в XI веке (и обретшем всенародную известность) житии князей-мучеников Бориса и Глеба. И скажу еще, что поэзия Некрасова (хотя трудно найти осознание этого в сочинениях литературоведов) более проникнута духом христианства (притом собственно русского и истинно народного христианства), чем творчество других великих наших поэтов – то есть Пушкина, Лермонтова, Кольцова и даже Тютчева, не говоря уж о Баратынском и Фете.

В 35-летнем возрасте, в этой средине жизни, Некрасова как бы посетило откровение, и он замечательно поведал об этом:


…Храм Божий на горе мелькнул
И детски-чистым чувством веры
Внезапно на душу пахнул.
Нет отрицанья, нет сомненья,
И шепчет голос неземной:
Лови минуту умиленья,
Войди с открытой головой!..
Войди! Христос наложит руки
И снимет волею святой
С души оковы, с сердца муки
И язвы с совести больной…
Я внял… я детски умилился…
И долго я рыдал и бился
О плиты старые челом,
Чтобы простил, чтоб заступился,
Чтоб осенил меня крестом
Бог угнетенных, Бог скорбящих,
Бог поколений, предстоящих
Пред этим скудным алтарем!..

Последние восемь строк воплощают такое пронзающее переживание русского православия, которое едва ли найдется еще в нашей поэзии."

Бывает и такая гражданская лирика...

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий
26 июня 2018 в 15:41

Товарищ Шахова - дама, конечно, начитанная, образованная, с аналитическим мышлением. Это хорошо. А плохо то, что к человеку, создававшему своим творчеством революционную ситуацию в России, подходить однобоко, с христианской колокольни, мягко выражаясь, некорректно. Некрасов жил проблемами всего русского общества - русский капитализм, в лице мордастого кулака, не дожидаясь плехановской *Группы освобождения труда* уже вовсю ломал привычные представления и о крестьянстве. В обществе появилась *мораль* - каждый хочет быть щукой и пожирать карася*. Вот об эту мораль разбились благие помыслы всех революционеров-народников и это не могло сказаться на душевном состоянии великого поэта крестьянской скорби. Был ли искренним Некрасов ? да кто из нас без слёз читал *Несжатую полосу?*

27 июня 2018 в 01:39

В одночасье, с легкой руки бессеребреника Александра Климова, на Форуме заявила о себе одна важная тема, я бы ее назвал так - "Обыватель и поэт". И давай скакать с "вети на ветку", давай расходится по частным обсуждениям". Более того, эта тема зацепила еще более важные нравственные зацепы, скажем спор о смысле жизни между свременной либеральной "интеллигенцией" с разночинной, XIX века. Причем и первая тема и вторая тянет на добротное обсуждение.

Итак, чем же не угодил Некрасов автору и его друзьям? Почему к поэту у современных буржуазный интеллигентов возникли претензии? То суть защитный механиз. Буржуазный интеллигент по своей глубинной сути - обыватель, мещанин, житейское болото. После советского аскетизма, когда страна поднималась с больничной койки военного госпиталя, буржазный мир с его синтетичесой колбасой и пластмассовой свободой кажется обывателю чертовски привлекательным. Ему комфортно и уютно в болоте своих представлений и страстей нежели на стройке, встающейстраны.

Барышни богомолки живущие за чужой спиной пишут душеспасительные статьи о глазуновых, коржавиных, и о, Боже, даже о пушкиных, непременно приговаривая- Ах машите на меня, машите. Мужская часть, немного кобелируя изысканными манерами, упражняется в сочинении пошлостей и гламурятины про свою пищеварительную жизнь, поо то, что их бедняжек никтот не понимает. Что мир так жесток к нему, к обывателю. Но
все они и барышни и мужчинки буржуазной культурки знают свой шксток. Это про них Некрасов сказал - ликующие, праздно болтающие. Формально они говорят красивые и правильные слова, но они выражаясь языком другого поэта -делают друг другу красиво.

И поскольку этот их мирок вступает в противоречия с реальной жизнью, а претензии у обывателя имеются, то необходима защитная реакция. И она проста до безобразия, она в том чтобы найти у поэта личные изъяны. Обыватель начинает обмусоливать личную жизнь поэта. Тем самым говоря себя - вот видите, господа, он ничем не лучше нас! Он даже хуже! И они, ничем более не ограниченные начинат писать развлекуху про коровок и бл... дей.

27 июня 2018 в 04:32

Умеете вы, Ужакин, в свойственной вам манере сделать всем некрасиво! Браво! растете над собой! Тренируйтесь дальше!

Если бы вы внимательно прочитали, то поняли, что статья написана именно с любовью к Некрасову, как к поэту, и как к человеку.

Кстати, именно вы как никто другой вписываетесь в обозначенную вами тему "обыватель и поэт". Именно вы ищите личные изъяны у всех подряд и у поэтов тоже, именно вы начинаете обмусоливать личную жизнь всего, что движется: и внешний вид авторов, и их интерьеры и их персональные данные, приправленные вашими больными буйными фантазиями.
Именно вы подняли бучу с псевдонимом Коржавина. Достали всех своей любознательностью! Если уж вам так приспичило, то могли бы воспользоваться поисковиком для удовлетворения своего обывательского интереса.

Бессеребряники! Птицы высокого полета, который всегда заканчивается банкой с маслом, баней, водкой с пельменяЯми или сравнительными таблицами про пожрать!

Для шлифовки вашего незаурядного таланта приведу вам любопытную зарисовку:

Виктор Мараховский. Язык интеллигента. Краткое пособие
https://www.nalin.ru/YAzyk-intelligenta-Kratkoe-posobie-4991

Я вдруг понял, как настоящего интеллигента отличить от быдла вроде меня. Мы, быдло, можем быть сколь угодно начитанными и умненькими, а они, интеллигенты, сколь угодно необразованными и тупыми - но нас не спутать, мы различаемся на первых же опознавательных кодах. Мы, быдло, можем быть даже оппозиционерами, а они, интеллигенты, даже лоялистами - но мы расходимся на первых же цифрах после запятой.

Штука вся в том, что у нас, быдла, и у них, интеллигентов, совершенно по-разному устроен русский язык. Мы используем совершенно разные словари понятий для основных сфер жизни.

Настоящий интеллигент, когда пишет о Родине, всегда пишет о жратве и бытовухе. О чём бы он ни писал - он всегда составляет свою мысль из котлет, макарон, макияжа, кнопок в лифте, потных подмышек, желудочных газов, гарнитуров, ковров на стене, истошных соседкиных собачек и как его толкнули в трамвае. Он всегда помнит, когда и где как ели и что носили и чем обставлялись. Он вспоминает это, даже когда пишет об искусстве. Его тексты о каком-нибудь отечественном творце - это всегда тексты о том, как он, интеллигент, пробирался на концерт/фильм/выставку творца и порвал себе колготки.

А когда он начинает писать о чём-нибудь горнем, нездешнем - то грубый материализм покидает интеллигента, и даже если он пишет про чьи-то ужасы, вонь и подмышки, вся его сварливость сразу куда-то девается. Всё превращается в Высокий Слог. И он поэтично задвигает что-то типа "у Пазолини внутренний мир экстериоризуется, исходит вовне, рывком обнажая содержание".

Я случайно нашёл сейчас такого интеллигента. Вот он пишет про горнее: "Великое мифологическое ничто у Фасбиндера всегда содержит ничто человеческое — простейшую животную особь. Его герои, явившиеся на свет после конца, рождены с неизбывным чувством краха. Они — недоноски, бастарды, полулюди. Не зная ни любви, ни понимания, они не в силах осмысленно жить и с толком, с чувством умереть. У них нет не только истории, у них нет биографии. Они — фантомы. Но причастность к другому, большему фантому, делает их великими".

А вот спустя пару абзацев про Родину: "Но полицейское государство блокирует любые меньшинства, само это понятие; вместо недоносков, бастардов и полулюдей всегда в ассортименте номенклатурные герои - настоящие мужики, скромные и скорбные, и Варвара краса-накладная коса в штопаной кофточке, с духовностью во взоре. Не было народа-преступника, ставшего народом-фантомом, были герои, совершавшие перманентный подвиг. Иногда среди них попадались жертвы, с этим, кряхтя и пердя, пока соглашаются".

Почувствуйте разницу. Как всё сразу материализовалось-то. Накладная коса, штопаная кофточка, кряхтение и пердение. Это твой интеллигент, Родина. Он так тебя видит, слышит, обоняет.

У того же чубзика, кстати, дальше три поста про колготки и почему в интеллигентных домах обувь не снимали - "советский человек был лишён прайвеси, и а интеллигенты не принуждали друг друга к коллективистским тапкам".

...А мы, быдло, описываем мир так, будто он один, общий для всех людей. Для нас обои всего лишь обои, а котлеты всего лишь котлеты одинаково в Самаре и Берлине. А режиссёр И. Бергман для нас такой же живой рассказчик, как С. Бондарчук - первого мы не превращаем в астральную сущность, второго мысленно не обряжаем в тапки, спецпаёк и волгу с занавесочками. Мы возмутительно терпимо относимся к жратве и бытовухе, они нам не мешают любоваться Врубелем, Гогеном и закатом. Для нас состояние уборных в Версале и Петергофе - это одно, а Пуссен и Куинджи - это другое.

Из-за этого мы всё время забываем, где нужно ныть, а где воспарять. Быдло может написать статью про "Гамлета" Козинцева, ни разу не упомянув перловку и перманент, - а интеллигент не может. Зато интеллигент, когда смотрит какую-нибудь пальмоносную порнушку вроде "жизни Адель", видит там сплошь Нарушения Табу, Страстность и Фактурность, а не как быдло - непрерывно что-то едящих и долго совокупляющихся крашеных лесби."

Такое чувство, что позировал Мараховскому наш алтайский писатель с витиеватым заумным слогом, обыватель-интеллигент чистейшей воды Ужакин.

Шлифуйте свой талант, на ветках Климова, а ко мне, богомольному быдлу, забудьте дорогу.

27 июня 2018 в 21:32

Нужно ли оправданье поэту-Некрасову? Нет. Поэты - люди неподсудны, особенно такие, которым Г-дь так щедро отмерил словесный дар.
Что был дрянь-человек, провокатор и подстрекатель, жестокий и нечистоплотный - так что из того? Чистота - бесплодна, и чистенькими бывают самые никчёмные люди, небывшие и несостоявшие.
Интеллигенция должна научиться давать отпор тем, кто портит «приятный аппетит» и «делает всем некрасиво» (ах, как тут Ольга нашла и влупила в десятку), на что Некрасов и Горький были ба-а-льшие мастера, и форумный наш черноРотенец лишь продолжатель двухвековой традиции.
Непременно залазит на бочку с креозотом такой вот разночинец, и давай мутить: вы, тут! колбасу! когда они - там, когда нар-р-од! Мещание! Злые враги ж-жЫзни! чем хуже был бы твой удел, когда б ты менее терпел! Косточки русские!
У нас тут таких подстрекателей - десятки. (Правда, любят более про Африку: вы тут... зажрались, а в Сомали...) Таким надо, как говорил Чернышевский, сразу рот салфеткой, или наколоть вилкой какой вареник - и в рот им, что замолчал и не контрапупил атмосфЭру. И что за беда, если кто-то любит яблочный пирог и имя Роланд? Зарезали кого?
А так - Мороза-Воеводу будут дети и через сто лет декламировать будут.
Или вот это: опять я в деревне, хожу на охоту, пишу свои вирши, живётся легко. Вчера, утомлённый хотьбой по болоту, забрёл я в сарай, и заснул глубоко... Я щас уже не всё помню, но там ещё есть про собаку, как из пасти - вода,это, знаете ли...Гений! Прям хочется бутерброду съесть после «грибная пора отойти не успела...»

29 июня 2018 в 05:56

Марк, я все-таки придерживаюсь такой мысли:
"Наше же дело, — маленькое, человеческое, — не суд над Некрасовым, с осуждением или оправданием, а только взор на него понимающий, и простые, скромные слова: большой поэт. Большой человек."

Все мы грешники на этой земле, но ни у каждого есть способность сказать искреннее "Прости". У Некрасова был этот дар покаяния. Потому его стихи и берут за душу.

29 июня 2018 в 06:44

Ольга, а моя мысль такова.
Вот говорят, не судите, да не судимы будете. А как насчёт обратного? Судите, и будете судимы.
проблема же не в том, что у человека пороки, а в том, что он с ЭТИМИ пороками рядится в позу морализатора.
И вот появилось это явление: поэзия "гражданской скорби." На каком кружке юных бомбистов, где прыщавые гимназисты изготовляли "гремучий студень," не декламировали с напыщенным видом Некрасова?
В какой динамитной мастерской его не читали?
Но это - наименее. Некрасов, Надсон, и пр. инфицировали демос чувством вины, и эти люди оказались затем совершенно беззащитны. Вот эти все Турбины с параличем воли. Почему любая попытка интеллигенции самоорганизоваться разваливалась, как засохшая глина?
"гражданская скорбь" и вся эта литература для Акакиевичей отбросила Россию в средние века.

29 июня 2018 в 08:12

Марк, совершенно верно: судите и судимы будете! В глазах Бога, я думаю, нет большой разницы между грешником и праведником, в нашем понимании. Ну, сколько человек за жизнь может сделать добрых дел? Пусть две огромных пригоршни песка, в нашем человеческом измерении - это неподдающееся счету величина песчинок, но бросьте эти пригоршни в океан, и они бесследно растворяться, так и наши оценки теряются в масштабе божьего совершенства, любви и милосердия.
Какие-то другие гирьки на Божьих весах..., поэтому все праведники и бояться Суда Божия.
Советую Вам прочитать статью Гиппиус не в моем изложении, а целиком. Она настаивает, что не оказывал Некрасов особого влияния на рэволюционэров, и уже в 60-е годы был в полном забвении, приводит данные анкеты о влиянии поэта, которую разработал Чуковский, начавший уже при Советской власти кампанию по оправданию Некрасова.
Все-таки думаю не поэзия Некрасова, повлияла на интеллигенцию, какие-то внутренние поломки духовного плана сбили ее шкалу ценностей.

29 июня 2018 в 02:55

Шахова: .... а ко мне, богомольному быдлу....


***
послушайте, Шахова, не юродствуйте, не верю. Это за каждой вашей фразой веет могильным превосходством социального расизма и двойной моралью. И далеко за примером ходить не надо. Скажем ваши заигрывания с маленьким чудовищем, с вашим коллективным Франкейштейном.

Уверен, что вы с интересом читали как грязно и подло ваше дещище ведет по отношению к русскому богомазу, к человеку, который сейчас в затворе, потому как ПИШЕТ. Нет у меня сейчас пока(!) методов для воспитания Коли Сапрыкина, но это пока. Сказать ему прекратить я не могу ибо знаю, что это спровоцирует его на еще большую гнусность. Модерам он любопытен, они его терпят - рейтинг, это все, правда -ничто. Но вы? Это же ваш ребенок, вы его выпестовали. И хоть бы одна сука из вашего либерально-синкретического кружка убрала его гнусности и подлости? Хоть один воспрепятствовал травле? Нет! А вместо этого- Ах, Коля, вы такой массовик с таким большим затейником. В моей пресной жизни, Коля, так приятно слушать ваши гадости. Расскажите нам еще раз про стриженный лобок. И остальные богомолки - угу, угу, хи хи!

Ваше мнимое социальное превосходство в каждой фоазе. Вы мне, рожденому свободным в стране светского христианства приказываете(!), мол забудьте дорогу. В рассудке ли? Запомните, Шахова, вы не можете приказать, я иду там, где считаете нужным. Вы можете меня только просить. А если же вы посчитаете необходимым меня выкосить по вашей двойной морали, как это сделал бандерлог Величка, то это факт вашей биографии, не моей. То будет полный трындец всей "вашей христианской" этики, со всеми ее душевными окрестностями.

Да, и не цитируйте святое Евангелие всуе, ради вашей гордыни, прошу!

29 июня 2018 в 05:45

"Вы можете меня только просить." /Ужакин/
А я вас просила 21 янв. с.г. http://zavtra.ru/blogs/gimn_siru
"Сергей Федорович, не делайте из Бога жупел и не берите на себя роль карающей десницы, посылая на мою голову горящую серу своих субъективных оценок, не имеющих ничего общего с реальностью.

Вы не мой духовник, чтобы я обсуждала с вами мои взаимоотношения с Богом, конечно, они - дешевы, но не вам их оценивать.

Вас же я не боюсь, считаю пошлым ханжой и лицемером, поэтому не собираюсь отвечать на ваши вопросы, касающиеся моих культурных пристрастий.

Убедительно вас прошу- отстаньте от меня.
Неужели ваше сопротивление - это путь провокаций, направленных на Шахову и Меркулову?
Вопрос риторический, не требующий ответа."

Но, увы! барнаульские писатели прут в своих сапожищах с налипшими кусками похабщины куда им вздумается, "ты их в дверь, они в окно"!
Что же тренируйтесь дальше - делать всем некрасиво. Вот, могильный холод уже был, да и, вообще, вы все больше напоминаете старого шарманщика - одно по
одному.
Знаете, я никогда не стремлюсь к какому-либо превосходству, но рядом с вами невольно это превосходство чувствуют очень многие, разве что "богомаз", с которым вы измусолили друг другу все руки, лишен этого чувства, другие чувства связывают ваши фарисейские сердца.
Про "богомаза" напишу отдельный пост - он давно повергает меня в изумление, но я обходила его стороной, думала, что, возможно, человек настолько близок верному пути, что бесы искушают его на эти непотребства.
Итак, побродите по зловонным лужам, можете даже вываляться во всех мерзостях мира, и милости прошу в мой блог оттачивать свое мастерство.

29 июня 2018 в 07:47

Ольга, нескромный вопрос: Вы сами стихи пишете? Публикуете?
Вообще-то я встрял, чтобы сказать комплимент, жаль - не получается.
И всё-таки, скажу: Ваши статьи можно читать хоть с начала, хоть с конца. Вот начал читать Ваш 66 сонет Шекспира! Буду читать ещё не раз. Но вспомнился Тхоржевский:
Лёгкой жизни я просил у Бога:
Посмотри, как мрачно всё кругом.
Бог ответил: подожди немного,
Ты еще попросишь о другом.
Вот уже кончается дорога,
С каждым днём всё тоньше жизни нить.
Лёгкой жизни я просил у Бога,
Лёгкой смерти надо бы просить.
Вам спасибо!

29 июня 2018 в 08:28

Александр, я рада, что Вы "встряли", а то ходят тут в сапожищах писатели-интеллигенты, топчутся по душе. Спасибо Вам на добром слове.
Я, чукча - читатель, не писатель и тем более не поэт.

Приведенные Вами стихи для меня очень созвучны. (Ухаживаю за лежачей мамой, пишу здесь в перерывах от процедур:))
Всегда буду рада с Вами пообщаться.

30 июня 2018 в 04:41

Мне любопытен ваш диалог Шахова с засланнцем из чуждого нам мир, из мираа сбежавших и предавших. Интересен точками идейного вашего пресечения. Если вы полагаете, что вы интересны как личность, то ошибаетесь. Наши вселенные не пересекаются, и слава Богу, ну разве, что когда- либо вы под водителтством того же Тальбера вновь ворветесь в наши дома, по придуманному вами праву социального превосходства. Тогда не взыщите.

Но вы интересны, как носитель идеологии, той части интеллигенции, что готова заключить сделку с дьяволом по любому случаю. Буржуазная интеллигенция сегодня носитель двойной, если не тройной морали. Хотите пример? Да вот же он под ногами. На мой вопрос почему вы заигрываете со злом, почему вы поощряете свое маленькое чудовище, вы красноречиво промолчали. Хотя, нет, вы все же появились, скокетничали, легли- Ах, Коля, вы мне льстите.

Однако, тут же разразились грозной филиппикой в адрес богомаза, да еще пригрозили устроить ему публичную выволочку. Вы полагаете, что имеете на это право, у вас есть знание? У вас право на инквизицию? А вы не думали о том, что Андрея Рублева надо оставить наедине с собой, а заняться собой, своей моралью двойного дна или вашим любимым Франкенштейном. Тем более вы не знаете, кто этот Коля и что он. Я знаю, вы нет. Вы даже не знаете из какого он города. Вы можете уверенно сказать по любого постоянного форумчанина ( эка как вы кроете мою маленькую провинцию), а про Франкенштейна не можете.

Однако вернемся к вашему диалогу с тихим американцем. То, что Тальберг разночинную люто ненавидит, то мы знаем давно. Зря что ли он все время называет ее прыщавой и от невроза все время хочет сожрать бутерброд. Лично для меня его мотив понятен и очевиден. А доя вас, он понятен, Шахова?

Однако здесь, в вашем междусобойчике, наступил момент истины, оказалось, что вы солидарны с агентурой влияния. Лично вы считаете, что в русской интеллигенции 19 века случилась некая поломка. Великолепно! И после этого вы беретесь судить о поэзии Некрасова? И что же за поломку вы обнаружили?

Интеллигенция 19 века это высший час, полдень русской культуры, высшее проявление русскости. Та интеллигенция восстала против кривды имущего класса, она понимала все зло и изуверство кабального строя, заложенного еще Соборным уложение. И это был ке крест, что она мужественно несла, шла на смерть.

Когда рабство было узаконено, когда пахаря можно было продавать как скотину и проигрывать в карты, разночинная интеллигенция, плоть от плоти народа с этим не смирилась . Не согласие со злом, вот что такое разночинная интеллигенция. И им не надо было манерного толкования, что может значить " в рабстве спасенное, сердце свободное...".

А вы судите и далее с тихими американцами, половыми извращенцами и бандеровцами, что для вас поэзия бунтующего века. Достойная эволюция. Это и есть интеллигенция новой буржуазии.

2 июля 2018 в 05:33

Милый Сергей Федорович, шлифовать свое интеллигентское мастерство - это не значит писать длинно и пошло клеветнические наветы.

Вы напоминаете мне прыщавого подростка, озадаченного вопросами пола. Чего только нет в вашем арсенале сексиста: и тампэксы, они же прокладки, и бритые лобки, и о, ужас! "бл...ди". Сильному полу тоже досталось, написал женщине пару вежливых строк -" кобелирует", женщина вежливо поблагодарила - "легла".

Похоже волна harassment-маразма докатилась и до барнаульской интеллигенции. Выходим на мировой уровень, на славу всей нечисти!
То ли дело частые и крепкие мужские рукопожатия! Вот, она бескорыстная дружба мужская, поддержка друг друга в травле и подзуживании назначенной жертвы.

Интересно, богомаз, когда очередной раз назовет человека какашкин, или погрозится отрезать ему ухо или глаз выколоть (просто джентельмены удачи,какие-то, а не богомазы), он исповедуется, или, так же как вы претесь оттачивать мастерство делать всем некрасиво, он идет писать святые лики.
Судя по его мертвым работам, Благодать давно покинула богомаза.
А упоминать рядом с ним имя Андрея Рублева, который дал монашеский обет молчания, - это просто кощунство.
Ну, что же жду вас с новым опусом о чуждых мирах и их непересечении (как космические корабли бороздят Большой театр).
Так, интересно пообщаться с интеллигентным человеком!

1.0x