«Халатная жизнь» развернётся лентами очаровательной бессистемности: так работает память, которой мы принадлежим в большей мере, нежели она нам, подбрасывая то этот фрагмент, то вон тот, и З. Богуславская, прожившая более века, так и строила свою «Халатную жизнь»: роман-мемуар…
Интерес к богеме, участие в ней, продиктованные тягой к свободе, недостижимой практически никогда; а вот – времена Хрущёва – густо даны, плотно, с многообразием деталей, собственно и организующих жизнь.
Вознесенский, конечно.
Языковые пласты, словно изменяющиеся со временем, и Богуславская, в общем погружённая в элитную жизнь, что выпадает не многим, ткёт полотно повествование из материала бытования знаменитых…
Низины людские ей не шибко известны: да и почему должны быть?
Коли повезло – с судьбой…
На другом полюсе – её повествование о Леониде Леонове, уникальном русском мастере-стилисте, писателе, создавшим, сотворившим беспрецедентный сад-космос словесной мощи.
Богуславская рассматривает с разных ракурсов – и образ Леонова, чья жизнь была гладко-шероховатой, и массивы его произведений: колышется «Русский лес», стягиваются зигзагами изломы «Вора»…
Богуславская начинала, как литературный и театральный критик; театр оставался страстью надолго.
Она писала театрализованные повести в диалогах – «Контакт», «Обещание»…
Своеобразие камерного психологизма во многом определяло её произведения: исследуя мотивации людских поступков, она всегда интересовалась возможностями выбора: в принципе, ограниченного в любом человеческом случае.
Интересно слоится время в её книгах: совмещая прошлое с настоящим, писательница добивается особой объёмности звучания; лаконизм, как характеристика стиля, говорит о максимальной смыслоёмкости фраз, организующих пространство текстов.
В общем – стремилась видеть в людях световое начало: по её же словам, у неё нет отрицательных персонажей.
Как культуртрегер и организатор выступала, используя наработанные годами связи, - сия деятельность была для неё логичной: и весьма внушителен этот пласт бытия писательницы.
Свыше ста – огромная жизнь: жизнь, переполненная огнями, переливающаяся пёстрыми смыслами, вовсе не затушеванная фейерверкным образом Вознесенского, супругой которого Богуславская была 46 лет.
