Накануне Крещения в 2026 г. Москву завалило снегом, который не назовёшь иначе, как «феминистский»… Отчего же этот снег вдруг так окрестили? Ведь это всё тот же, привычный нам, снегопад, который регулярно выпадает в Москве. А причина проста: убирать его некому. Сильных и ответственных мужчин стало мало. И совсем не случайно.
За последние 30 лет мы стали свидетелями перехода от равноправия к рьяной борьбе женщин за так называемые "неограниченные права". В итоге – крепких, ответственных мужчин, способных и готовых к труду и обороне, постепенно вытеснили, заменив их «сыночка-корзиночками», инфантильными и безвольными диванными войсками, негодными ни к демографии, ни к Красной Армии…
С улиц словно исчезли сильные руки, способные расчищать сугробы и колоть ледорубами застывший лед. А гордые, крутые и «независимые» феминистки браться за лопаты, и, тем более, защищать своё Отечество (от слова Отец) на фронтах или воспроизводить нацию, не спешат. Ведь вся философия феминизма построена на логике необеспеченных прав. Это когда безбедную и безответственную жизнь одних должны гарантированно законом обеспечивать обманутые, униженные и порабощённые. Раньше иллюзия равноправия ещё хоть как-то держалась на перераспределении природной ренты. Сейчас капиталисты её прикарманили. Проблемы одних людей будут решаться только за счёт экспроприации у других.
И эта запланированная демографическая пустота, как и завалы на улицах, остро напоминают о продолжающейся подмене ценностей, о совершенствовании пятой колонной той опасной западной атомизирующей тенденции, что разъедает общество, тыл изнутри.
На фоне обильного снегопада, показательно обнажившего нехватку мужской силы в хозяйстве, "Новые люди" в лице Ксении Горячевой и Сарданы Авксентьевой (Подробнее в ПГ) вновь выносят на повестку дня законопроект о "борьбе с навязчивым преследованием", чтобы окончательно добить оставшихся мужчин. (Знают ли они о том, что ранее иноагенты и извращенцы всех мастей в течение 30 лет свыше 50 раз пытались вынести этот западный модульный законопроект о СБН в Госдуме, используя все мыслимые и немыслимые поводы, прямую статистическую ложь и обман. Данный законопроект-это «тех же худых щей, только пожиже лей»).
Ранее мы подробно анализировали аналогичные антидемографические законопроекты, разработанные по западным образцам:
- «Быть или не быть российской семье»
- «Ключевая наша задача – демографическая»,
И пока одни волевые мужчины сражаются за наше будущее, феминистки в кокошниках у власти приравнивают мужскую настойчивость и целеустремленность к преступлению! В их понятии любовь и ухаживания превратились в новомодный "сталкинг", а любое проявление симпатии без безоговорочного или платного "согласия" – в повод для "охранного ордера".
Одни сражаются за будущее страны, рискуя жизнью, а другие... Другие, а точнее «Новые…», словно та самая свинья из басни И.А. Крылова «Свинья под дубом», с упоением роют корни у векового дуба, не поднимая рыла от земли, ослеплённые лишь личной "сытостью" за чужой счёт и сиюминутной выгодой. А ведь именно корни питают могучее дерево, дарящее ей вожделенные желуди.
Так и "Новые люди", в слепом порыве к "прогрессу" от традиций, "свободе от предрассудков", не ведают, что разрушают фундамент, на котором зиждется наше государство - традиционную иерархичную семью, моральные устои, многовековую культуру. Они не слышат предостерегающего карканья ворона: "Опомнитесь! Обнажите корни - и древо засохнет!"
И вот — ещё один инструмент для окончательного развала брака, призванный ускорить распад: процедура медиации.
Первый зампред комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Татьяна Буцкая объявила: медиация при разводе в России может стать обязательной.
По её словам, это не просто «добровольный совет» — это требование. Цель — не разрушить семью, а помочь людям договориться, особенно когда речь идёт о детях. Медиатор, как она объясняет, слушает обе стороны, ищет точки соприкосновения, чтобы даже после развода родители могли общаться, не становясь врагами.
Говоря о главной цели — снизить количество разводов и укрепить семью, — Буцкая предлагает не просто дать возможность использовать медиацию, а сделать её законом. Звучит - как шаг к более гуманному, осознанному и неотвратимому распаду отношений. Но на самом деле это принудительная трансформация моногамной семьи в любовный треугольник с обязательным участием 3-го лица от государства.
Так что за этим «гуманизмом» скрывается не помощь, а новый механизм разрушения.
Этот механизм — не случайность, а часть системы, где каждая искра конфликта будет превращена в повод для вмешательства, в огонь семейно-гражданской войны. Уже не требуется серьёзного раскола, разлада или фактов насилия — достаточно одной ссоры, недопонимания, усталости.
Медиаторы, поддерживаемые НКО, государственной политикой и международными стандартами, вмешиваются почти автоматически: «Примите решение. Разделитесь. Вынесите судьбу брака за пару часов».
И вот — развод становится не следствием крушения отношений, а результатом внешнего давления, технологии, отработанной на Западе. Семья, которая могла бы пройти через кризис самостоятельно путём взаимо исправления — теперь разрушается в рамках «эффективного» процесса, где главное — не спасти союз, а завершить дело. Аналогичный работающий подход многие антиювенальные сообщества постоянно наблюдают в случаях изъятия детей по западным ювенальным методичкам. Поругались родители - поступил донос в КДН. Всё государство встаёт не на защиту семьи как ячейки по воспроизводству нации, а на защиту международных прав ребёнка. И матери предлагается выбор: или разводись- или детей заберём. За ссоры.
А ведь последствия такого подхода неизбежны: разведённая в молодом возрасте одинокая мать, лишённая финансовой, психологической и социальной поддержки, способна реально вырастить, вытянуть не более одного ребёнка. При этом отсутствие отцовского влияния — не просто упущение, а глубокий системный провал. Мужчина — не второстепенный элемент в воспитании, а необходимая фигура, формирующая у ребёнка чувство безопасности, ответственности, границ и внутренней силы. Без отца ребёнок растёт в полном неведении к мужской роли, не видит модели зрелости, стойкости, самоотдачи.
Отсутствие мужского воспитания — это не только потеря авторитета в жизни ребёнка, «сыночки-корзиночки», но и утрата ориентира для всей культуры. Когда отец не участвует в жизни сына или дочери — не потому что он плох, а потому что система его исключила, это означает, что страна теряет не только отцов, но и будущих лидеров, защитников, строителей. О мотивации же разведённого, лишённого малой Родины отца, писать излишне. Не будет мотивации.
Результат — не только демографический кризис, который не является случайностью, а представляет собой логическое следствие 30-летней антисемейной прозападной политики, которая разрушает основу жизни — семью.
Поэтому современная прозападная законодательная практика, на концептуальном уровне лукаво маскирующаяся под защиту женщин и детей, однозначно обернётся их последующей утратой. Феминистские НКО, ранее щедро финансируемые из-за рубежа, а теперь подсевшие на госбюджет, создают эффект «паразитического интереса» — они не нуждаются в здоровых семьях, потому что именно их распад обеспечивает постоянный поток клиентов, проектов, бюджетов. Каждый новый развод — это новая программа, очередная статистика, ещё одно доказательство необходимости их существования.
В этом же ряду, среди тех, кто называет себя защитниками слабых, — финансируемые бюджетом участники круглого стола, прошедшего 16 июля 2024 г. в Госдуме на тему «Анализ организации деятельности кризисных центров для женщин, находящихся в трудной жизненной ситуации». Обсуждавшие «новую реальность» в сфере семейных отношений, участницы с гордостью распространяли материалы со своими достижениями. Только один из них «успешно» развёл 1800 семей. А их…во всех регионах, 45, паразитирующих на бедах семей, НКО, штампуют как горячие пирожки.
Цифра была озвучена не как трагедия, а как показатель эффективности. Ни слова о детях, о разбитых сердцах, о семьях, разрушенных не стихией, а процедурой. И в этом — весь ужас: когда разрушение семьи становится не ошибкой, а достижением, когда страдание — не повод для сострадания, а источник ресурсов, — значит, уже не просто общество ушло с пути. Оно забыло, что такое любовь.
Здесь нет места для милосердия, а есть — бизнес. Не для семьи, а против неё. И если раньше брак разрушали сильные стихии — война, нищета, боль, — то теперь он рушится под благовидным предлогом: «помощь», «справедливость», «защита».
Но истинная защита — не в разъединении, а в объединении.
Заповедь гласит: «Что Бог соединил, того человек да не разлучает», — так повелел Господь в Евангелии от Матфея (19:6). Эта строка не просто утверждает священность брака — она делает его неотменяемым, надёжным, укоренившимся в вечном замысле.
Если кто-то считает, что можно легко разорвать то, что было связано Богом, — ему стоит задуматься: не нарушает ли он не только закон, но и саму природу человеческого единения.
В качестве подтверждения приведём отрывок из Книги Бытия 2:24, где говорится: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть».
Этот образ — не метафора, а реальность, которую нельзя дробить простыми процедурными решениями под формальные завывания о защите традиционных ценностей.
Когда государство, пользуясь медиацией, предлагает распустить то, что было создано в согласии с высшим порядком, оно действует не в защиту семьи, а против её смысла.
Брак — не заболевание, требующее лечения. Он — выбор, испытание, путь к взрослению. И настоящая безопасность не в разрыве, а в способности держаться, когда сложно. Не в решении «разделиться», а в готовности сказать: «Оставаться — значит работать над собой».
Именно тогда, когда общество начинает воспринимать распад семьи как норму, а её сохранение — как рискованную авантюру, возникает глубокий духовный и нравственный кризис. Потому что семья — не просто юридический акт. Она — место, где формируется человеческая душа. И если она будет разрушаться не ради спасения, а ради удобства и сохранения комфорта, то потеряем не только браки — но и сам потенциал любви, которая не боится трудностей.
В заключение отметим, что эта очередная, примерно 51-я в Государственной Думе, попытка частично внедрить законопроект о сталкинге партией «Новые люди» не просто изменяет семейное право — она криминализует естественные человеческие отношения: любовь, близость, доверие. Это не защита, а системное разрушение семьи через «охладевание любви» под избитым либеральным лозунгом «прав человека» и «против насилия».
А если к этому добавить обязательную досудебную медиацию при разводе, рассматриваемую в Госдуме — мы получаем полный механизм разрушения семьи, давно отработанный на Западе. В России планируют ввести обязательное досудебное урегулирование семейных споров. Правительство под соловьиные трели о защите семьи и традиционных ценностей подписало проювенальное распоряжение об утверждении плана мероприятий в рамках Стратегии действий по реализации семейной и демографической политики и поддержке многодетности в России до 2036 года (распоряжение Правительства РФ от 15 марта 2025 г. № 615-р. Документ содержит перечень мер из 129 пунктов, направленных на развитие и укрепление института семьи и брака в России.
Одним из запланированных мероприятий на ближайшие два года станет разработка процедуры медиации при разводах и разрешении семейных споров с участием детей. Медиация представляет собой переговоры с участием нейтрального посредника (медиатора), который помогает сторонам найти мирное решение конфликта. Как уже говорилось, её хотят сделать обязательным этапом досудебного урегулирования споров, связанных с: расторжением брака; разделом имущества при разводе; определением порядка общения с ребенком; определением места жительства ребенка при разводе родителей; уплатой алиментов и др.
И уже не в силах остановиться в антисемейном угаре через Госдуму прозападные антисемейщики в январе 2026 г. продавливают законопроект №1035487-8, согласно которому если лицо, участвующее в деле, нарушает досудебный порядок урегулирования спора, суд относит на это лицо судебные расходы, независимо от результатов рассмотрения дела. Обкладывают мужиков феминистки и их прокладки в органах власти со всех сторон, как медведя в берлоге.
Именно в этих деяниях, направленных против мужчин, проявляется глубокий символизм, который нельзя игнорировать. Попробуем квалифицировать эти деяния с духовно-нравственной, исторической точки зрения. Пророческий голос, начиная с книги Исаии и продолжаясь в Откровении, свидетельствуя о процессах распада государств, предупреждал: «Не будет сильного ни воина, ни вождя…» (Исайя 3:1–3). Это не просто описание библейского хаоса в госуправлении — это указание на то, что уничтожение мужественных и волевых людей в сытые и развращённые времена— отцов, лидеров, тех, кто способен удерживать общество — ведёт к падению всего общества. Когда власть переходит в руки тех, кто не способен на решительность, ответственность — к власти приходят те, кто не умеет защищать, разруха неотвратимо наступает.
На примере накрывших всю страну снегопадов можно убедиться, что на какое-то время, по инерции, система ещё продержится, пока не износит доставшееся от сильных людей наследство. До очередного катаклизма или случая. Очень показателен здесь случай сгоревшего - одного из сотен - центра для передержки жён до развода, произошедший в Московской области. МЧС России сообщало, что 15 ноября 2024 г. вечером в частном домовладении, расположенном в СНТ "Чигасово" Одинцовского городского округа, произошло возгорание. Позднее стало известно, что среди пострадавших при пожаре в Центре помощи жертвам домашнего насилия три ребёнка. Ведомство добавило, что пожар локализован. Постояльцев частного приюта перевозят в аналогичный центр в другом округе Подмосковья. И в этом центре не нашлось ни одного мужчины, чтобы отремонтировать прогнившую проводку, ставшую причиной пожара.
А ещё более тревожный библейский знак: «Женщины и дети будут править вами» (Исайя 3:12). Как лидеры — в ситуации, когда мужская воля, сила, ответственность и мудрость исчезли в силу умышленных политических или вынужденных военных последствий. Женщины особенно уязвимы от воздействия эмоций, страхов, колебаний, сомнений. А в этих ситуациях особенно нужно опора, которой эмоциональные женщины являться не могут. А дети — тем более не должны принимать решения, которые определяют судьбу людей.
Когда отец устранён либо законодательно утилизируется через презумпцию виновности по признаку пола, а брак объявлен угрозой правам, семья законами «превращается» из крепости, колыбели человечества в источник всех видов насилия. Ну а обязательная досудебная медиация, под видом справедливости, ускоряет распад. Закон, намеренно создающий препятствия для сохранения союзов, — не защита, а смертный приговор для поколений и страны. Без отцов — нет защиты. Без мужества — нет стабильности. Без семьи — нет народа. А без народа — нет будущего.
