Сообщество «Новороссия» 00:00 30 октября 2014

Мать и война

Обойдя все больницы города, мы увидели такую картину: раненые из числа протестующих на Майдане лежат в палатах, как священные коровы, обложенные бананами, апельсинами, их снимают на телекамеры, они — герои. Это те, кто бросал камни, коктейли Молотова в правоохранителей! А у самих правоохранителей даже бутылки воды не было на тумбочке. И это при том, что раненые милиционеры не могли сами ходить, ранения были тяжелые. Наше движение организовало помощь, как раненым, так и погибшим, делали мы это адресно: брали фамилию бойца и помогали ему или его семье.
2

Борьба на Украине, в Новороссии ведётся и на поле боя, и на информационном поле. Одним из активистов информационного сопротивления лжи и фашистской пропаганде является координатор общественной организации "Матери Украины" Галина Запорожцева, известная как "Анжела Дэвис".

По профессии я — милиционер, это мое призвание. С 1984 года прошла путь от рядового до полковника. Последняя моя должность — профессор Академии МВД. В звании полковника была уволена на пенсию по возрасту. На тот момент я заканчивала писать докторскую диссертацию "Правовые и психологические основы негласных розыскных следственных действий". Выбрала эту тему потому, что занималась изучением проблемы психологического обеспечения милицейской деятельности ещё с 1994 года. После окончания Украинской академии внутренних дел я преподавала ряд психологических дисциплин, профессионально ориентированных на милицейскую деятельность, занималась научной деятельностью — у меня более 100 научных работ.

И тут грянули "майдановские" события, я и воочию увидела, как применяются на Украине по отношению к украинскому народу психотехнологии, которые я исследовала в своей работе, но в рамках оперативной розыскной деятельности в отношении к преступникам. Меня ужаснуло, что методы и приемы, применяемые для раскрытия преступлений, цинично были использованы в отношении ничего не подозревающих законопослушных граждан, превратив их в соучастников государственного преступления.

Ситуация евромайдана начала развиваться с 18 мая, а не в ноябре, как многие думают. Именно 18 мая случилось событие, с которого всё пошло: в Киеве состоялся антифашистский митинг. Там впервые было столкновение антифашистов (митинг организовала Партия регионов) с тем движением, которое организовали Кличко, Тягнибок и Яценюк, на тот момент — оппозиционеры ко власти. До этого они по всем городам проводили акцию "Вставай, Украина!", которая закончилась в Киеве 18 мая. В течение месяца данная акция проходила по всем городам Украины, но успеха не имела, народ расшевелить не удалось, а может, это была лишь артподготовка.

Но оппозиции повезло, в июне в селе Врадиевка Николаевской области было совершено жуткое преступление сотрудниками милиции, которые изнасиловали и избили местную жительницу. И до этого были не менее резонансные преступления, но данное стало широко обсуждаться в украинских СМИ, создавая волну массового гнева, который вылился во "Врадиевскую ходу", когда люди пешком пошли в Киев за правдой.

Потом выяснилось, что "Врадиевскую ходу" организовал гражданин Америки, профессиональный военный, уроженец Казахстана, служивший в украинских вооруженных силах, но впоследствии получивший гражданство Америки.

Что и говорить, Украина находилась в сложной ситуации: коррупция, чиновничий беспредел — всё это возмущало людей, чем и воспользовались оппозиционеры. Семя упало на благодатную почву. Люди пошли "на Киев", это была первая акция, когда начались погромы райотделов.

 

Я видела, кто и как действует, и старалась противостоять, предупредить людей, что это может плохо закончиться, потому что видела, как их используют, и знаю, что такое неуправляемая толпа. Но какие у меня ресурсы? Только социальные сети. А в социальных сетях работали подготовленные люди — тролли и боты, у них свои технологии работы. Они противодействовали таким, как я, попросту неравнодушным активным гражданам. Началось противодействие именно в социальных сетях. Честно говоря, мы считали, что эта революция будет диванной — возле компьютеров. Никто из нас не думал, что пойдут активные действия, что это закончится такими ужасами.

В декабре мы — те, кто осознавал опасность, организовались в защиту "Беркута" — как оплота государства и государственности. Мы объясняли, что "Беркут" защищает не Януковича или его режим, а принцип государственности, законности. "Беркут" подвергался нападкам, оскорблениям, стоял безоружный. Солдат внутренних войск, которые стояли холодные, голодные, толпа избивала цепями. И мы их защищали, собирали вещи, материальную помощь, продукты. Фактически до февраля мы их поддерживали. Были сильные морозы, среди беркутовцев уже были и раненые, и убитые. Все это время мы и фотографировали, документируя происходящее. Вот, говорят, что на Майдане протестующие были безоружными. Но у нас есть видео- и фотодоказательства, как на Майдане не просто избивали милиционеров, их там убивали с оружием в руках!

После 18 февраля, когда на Майдане был расстрел как беркутовцев, так и сторонников Майдана, мы, поскольку собрались в основном женщины, основали движение "Матери Украины", организовав помощь пострадавшим на Майдане.

Я — милиционер, поэтому прежде всего пошла к раненым "Беркута" в госпиталь. Среди них и раньше были раненые, но массово так не было. Беркутовцы попали не только в госпиталь МВД, но и в районные больницы. Иногда доходило до парадокса — беркутовцы и майдановские лежали в соседних палатах. Возле тех, кто с Майдана, был выставлен пост из бойцов самообороны Майдана, а ребята "Беркута" были брошены на произвол судьбы. У нас была информация, что на "Беркут" объявлена охота. Государство их бросило, и мы боролись за жизнь каждого раненого, старались увезти их в другие города, чтобы их тут озверевшие радикалы не нашли и не учинили расправу. Благодаря женщинам нашего движения удавалось защитить раненых правоохранителей. Было и так: врачи "скорой", забирая раненых, предлагали их держать у себя дома, зная, что их разыскивают, и им угрожала расправа.

Обойдя все больницы города, мы увидели такую картину: раненые из числа протестующих на Майдане лежат в палатах, как священные коровы, обложенные бананами, апельсинами, их снимают на телекамеры, они — герои. Это те, кто бросал камни, коктейли Молотова в правоохранителей! А у самих правоохранителей даже бутылки воды не было на тумбочке. И это при том, что раненые милиционеры не могли сами ходить, ранения были тяжелые. Наше движение организовало помощь, как раненым, так и погибшим, делали мы это адресно: брали фамилию бойца и помогали ему или его семье.

 

Мы написали обращение к тогда ещё действующему президенту, ко всем оппозиционным силам, чтобы принять меры, навести порядок в стране. Это и есть дата создания общественного движения. Мне предложили быть координатором движения "Матери Украины", т.к. я являлась модератором многих групп в фейсбуке. К сожалению, до сегодняшнего дня по многим причинам мы не можем организоваться как юридическое лицо. Это связано с тем, что, те кто стоял у истоков нашего движения, вынуждены скрываться, им после их активной позиции в отношении защиты "Беркута" и осуждения государственного переворота в стране стали угрожать физической расправой и юридическими преследованиями.

До июня месяца мы проводили протестные митинги против того беззакония, которое воцарилось в Украине, но тогда в городе был "Беркут", который мы просили приходить на наши мероприятия. И они хоть как-то нас защищали. Когда же "Беркут" был отправлен на Восток охранять там блокпосты, нас некому стало защищать, и представители Правого сектора наших активистов избивали как на митингах, так и после них.

 

Правый сектор, Кличко выступали за права человека. Но даже тех прав, которые были, люди лишились, и никаких не прибавилось. Я хожу на Майдан, общаюсь с разными представителями: как Майдана так и тех, кто был против. В обществе должны быть дискуссии, проблемы необходимо проговаривать. А меня обещают в комнату пыток отправить и службой безопасности пугают. Угрозы сыплются, слежку устраивают. А я предлагаю: давайте поговорим на правовые темы, веду разговор на основе конституции, закона. Мне же говорят: сейчас закон не работает, а работает революционная целесообразность, революция допускает жертвы. О принципе законности сегодня мы не можем говорить. У нас конституция нарушается. Могу назвать около 10 статей, которые нарушаются явно. Например, 17 статья, которая чётко регламентирует, что применение вооружённых сил против населения запрещено. Я бываю в Министерстве обороны, а из Дома офицеров меня даже под конвоем выводили, потому что я прихожу и спрашиваю: на каком основании вы воюете с народом?

Мы призывали матерей Украины, чтобы они протестовали против того, чтобы их сыновей незаконно использовали против собственного народа. Если война не объявлена, они не участвуют в военных действиях. Мы разъясняем правовой статус участников АТО, придет время и они поймут, что их права грубо нарушили, они не будут признаны участниками военных действий, не получат соответствующей помощи. Это я показываю на основе законодательства. Я попросила юристов найти постановление Совета министров, которое определяет зоны и сроки проведения АТО. Не нашли. На основании чего военные убивают людей? А потом военных могут обвинить, что они это делали по своей воле, что является нарушением украинского законодательства.

 

Мы задаём эти вопросы, и ответ, к сожалению, один "ты — ватник, ты — колорад, ты — путинский агент". Мы направляли запросы и в Совет Европы. Но ответов нет. Депутат Европарламента Татьяна Жданок приглашала меня, как представителя общественного движения, выступать в Европарламенте в качестве свидетеля Одесской трагедии (я живу в Киеве, но родилась и выросла в Одессе, во время трагедии в Одессе была там).

На слушаниях в Европарламенте мы столкнулась с противодействием правдивой информации. Депутаты Европарламента от Польши спровоцировали конфликт, пригласив на данное слушанье представителей евромайдана Одессы и украинских студентов, обучающихся в Брюсселе, которые криками фактически сорвали слушание вопроса о трагедии в Одессе. А мы лишь просили создать международную независимую следственную комиссию. Мы не просим сделать выводы, мы построили свои выступления на вопросах, на которые может ответить лишь комиссия, созданная вне государства Украина, которое сегодня покрывает истинных виновников трагедии. Мы просили: ответьте на эти вопросы. Но чтобы отвечали на наши вопросы не заангажированные следственные органы Украины, а независимые, находящиеся вне государственного давления люди, т.е. извне. Слушания сорвали с ужасным скандалом, продемонстрировав незаинтересованность в получении правдивой информации о трагедии в Одессе 2 мая.

Когда депутат Одесского горсовета проехал по Европе с фотовыставкой об одесских событиях, представляя ее в разных городах Европы, почему-то именно в Польше, в Варшаве эта выставка была разгромлена. Возникает вопрос: почему Польша так активно противодействует установлению истины, почему представители Польши организовывают активное противодействие установлению правды? По-видимому, это связано с тем, что поляки рассчитывают получить территории и имущество, которое было их ещё до Первой мировой. Польша уже подготовила 80 тысяч документов и актов на земли и дома. Жители Западной Украины ошибочно полагают, что им потом дадут компенсацию. Их ведут на заклание, но сказали, что в театр и на пир. И они верят. Украинцы — ведомый народ, они очень наивные. Они не думали о последствиях, когда заварили эту всю кашу.

Возвращаясь к теме нашего движения, можно сказать, что постепенно у нас произошёл генезис: от движения защиты "Беркута" мы переросли в "Матери Украины", поскольку организация состояла из женщин. И получилось так: у нас была одна цель — защитить стражей правопорядка нашего государства, которое они защищали в целостном еще виде. А потом наши задачи стали разрастаться: вот — трагедия в Одессе, вот — пошли беженцы, потом появились солдаты, которые отказываются воевать, потому что не понимают, за что и за кого. И выходит: я сажусь писать концепцию нашей организации, а у нас появляются всё новые направления.

 

Я говорила нашим женщинам, что у нас есть две пострадавшие стороны, там, и там граждане многонациональной Украины, а мы — "Матери Украины": "Давайте будем милосердны." И мы ходили в больницы и к пострадавшим с Майдана, и со стороны "Беркута". Или, например, пошла на приём к министру обороны. К нему также на приём пришли и родители солдат, и те, кто хочет пойти бороться с русскими на востоке. Я их переубеждала, как могла.

Там же я увидела группу женщин, спрашиваю "По какому вопросу?" Оказалось — это вдовы лётчиков, которые 2 мая — наши украинцы, не иностранные наёмники — бомбили украинские города, где женщины, дети были разорваны на части. И сами лётчики были сбиты, погибли. Им Министерство обороны тогда пообещало квартиры, но не выдало. А у этих вдов на руках дети-сироты, нет средств к существованию, живут на съёмных квартирах. Мне их стало жалко.

Я очень любила свою профессию и не по своей воле уволилась. Мечтала работать в милиции, но не могла поступить на юридический факультет. Поступила на географический, получила педагогическое образование и решила посвятить себя работе с несовершеннолетними правонарушителями. Пока я училась, начала службу в следственном изоляторе на должности контролера, в простонародье — "надзиратель". Этот период дал мне огромный опыт работы с разными категориями преступников. Я работала и с женщинами, и с несовершеннолетними. Работала и с людьми, приговорёнными к смертной казни. После окончания университета перевелась в райотдел в службу инспекции по делам несовершеннолетних, куда брали с педагогическим образованием. Потом и юридический закончила. У меня три образования: юрист, психолог и педагог. Постоянно училась: одно закончила, на другой факультет поступила.

Заканчивая Украинскую академию в городе Киеве, я проходила стажировку в школе милиции, которую накануне закончила. Меня спросили, не хочу ли я остаться на преподавательской работе в данном заведении. На тот момент у меня уже было 10 лет практического опыта, 2 высших образования. Я дала согласие и после ещё двадцать лет преподавала. Многие, кто сегодня работает в милиции — мои ученики. Я учила раскрывать преступления, получать признательные показания без насилия и давления.

Меня спрашивали, где можно прочитать про методики, которым я обучала на занятиях будущих сотрудников милиции. Я решила свои наработки за долгие годы описать в докторской диссертации, т.к. кандидатскую я защитила еще в 1999 году. Но не смогла довести до конца начатое исследование, потому что начались события в Киеве на Майдане, и я включилась в процесс информационной войны.

Почему я это сделала? Дело в том, что основа методик, мною предлагаемых — это теория бихевиоризма, которая была применена на Майдане к людям, вышедшим в революционном порыве защитить свои права. Бихевиоризм — это одно из направлений психологии. Принцип бихевиоризма основан на том, что на каждую реакцию есть свой стимул. Зная характер, темперамент человека, мы можем создать некую ситуацию, на которую человек отреагирует нужным нам образом, и мы можем прогнозировать реакции человека. Манипулятивные технологии и есть основа бихевиоризма. Они были применены на Майдане, да и сейчас работают на полную мощь.

Придя к власти, регионалы бились за силовой блок, за экономический, за финансовый, но не думали, почему оппозиция, которая субсидировалась американцами, билась за гуманитарный блок: за школы, за вузы, там, где формировали мозги молодежи. Активное зомбирование на Украине идёт с 2000 года. На Украину заехало много людей, которые вели тренинги по выявлению среди молодёжи лидерских качеств. Проводили три этапа экзаменов и забирали ребёнка на год в американскую семью. Родителям ездить туда нельзя было. И таким образом стали формировать и воспитывать агентов влияния, которые потом возвращались в страну, раз в год они должны были проходить тренинги, через некоторые технологии их зомбировали нужной информацией.

Например, наши националисты использовали такие словесные упражнения в дискуссиях о том, кто старший брат, а кто младший. Их аргументация была на примере разбора предложения: вот что главнее в предложении — существительное, ну а прилагательное к нему прилагается. И украинец — это существительное, а русский к нему прилагается, к украинцу, поэтому украинец главнее. Вот пример технологий, с помощью которых незаметно происходило переформатирование мозгов. На Украине определённые круги получали подпитку американскую, и в переформатировании сознания добились своего.

 

Население зомбировали. Но такое состояние у человека не может длиться всегда. Наступает реактивный психоз. Сейчас мы его уже наблюдаем. Когда ты это знаешь в теории, это одно, а когда сталкиваешься на улице с людьми, у которых явный реактивный психоз, это ужасает. Обезумевшие глаза, отсутствие памяти и ориентации, он не понимает, где он, с кем он разговаривает.

И когда это один человек, это одно, а когда целое общество? Как будет вести себя правительство в отношении этих людей? Целое общество людей, которые опасны для всех, которых надо реабилитировать, они неспособны работать. А денег у государства и без того нет. Зачем было так поступать с обществом? Вывод один — идёт компания по возрождению Хазарии. Как заявил президент Израиля, посетив Днепропетровск, еврейский народ имеет тысячелетнюю историю на этой земле. В данный момент, на мой взгляд, идет уничтожение украинского народа: очищают землю, которую будут потом обрабатывать или китайцы, или переселенцы с Западной Украины, они уже заселяют Славянск и Краматорск в соответствии с негласной программой переселения Западной Украины на Восток. На Западной Украине вырублены леса, из-за этого там наблюдаются постоянные наводнения, а сейчас уже и про добычу сланцевого газа заговорили.

Задача — уничтожить народ, уничтожить старую инфраструктуру, чтобы не ремонтировать, а за деньги мирового сообщества построить все новое, но уже под себя. Земля-то останется, а земля на Украине — палку воткни, будет плодоносить. Климат меняется. По прогнозам, Украина — будущие субтропики. Идеальное место для проживания. А потом пойдут и на Россию. Ведь они считают, что Хазария — это Ростовская и Краснодарская область тоже.

 

Время сейчас формирует людей особым образом. В эпоху перемен больше героев или подлецов? Даже не героев, а неких пассионариев, которые, казалось бы, вдруг, сами по себе ниоткуда взялись. Я даже не знала, что среди нас есть такие. Было среднее общество. И вдруг оно резко разделилось. Одни — одержимые ненавистью, я их считаю больными, их нужно лечить. Стараюсь подавить в себе агрессию и ненависть к ним, потому что я православный человек и считаю для себя это испытанием. И есть другие. Я просто восторгаюсь людьми, с которыми мне доводится общаться, когда они без денег, рискуя своими жизнями, своих близких, идут на риск во имя торжества справедливости, говоря, что это борьба с мировым злом во имя памяти наших предков. Их никто не заставляет, они идут ради чего-то неведомого. Сейчас у нас нет родины, нет партии. Ради чего они это делают? Думаю, это память нашего русского духа, ведь мы все — дети Киевской Руси!

Я давно предупреждала, что настанет время битвы Тьмы и Света, и полем битвы будет душа человека, но не думала, что в это время сама буду жить. И в душе каждого сейчас — эта битва между добром и злом. Если побеждает добро, человек идёт в том направлении, если зло в другом. К сожалению, сейчас на Украине больше тех, в ком побеждает зло.

А когда бываю в России, поражает, с какой теплотой люди относятся к нам, к нашей беде. И это по всей России. Я была в Подмосковье, и вот, стою на остановке автобуса, рядом стоят женщины, и они в основном говорят о насущных проблемах. Тут одна и предлагает: что вы все о картошке, давайте о чем-то актуальном. Я предложила поговорить об Украине. Говорю: у нас не скучно. Все, кто стоял рядом, ко мне повернулись, стали расспрашивать, как там, чем можем помочь. Я чуть не расплакалась. И почувствовала ту доброту, теплоту, что источают люди в России. Они настолько душевно откликнулись на нашу беду! Вы — наши братья, и отнеслись к нашей беде, как беде родных людей.

Люди разные. Кто-то и матерку припустит, есть те, кто не совсем порядочно себя ведут. Но никто не считает проблему нашу только нашей. Вот вся глубина русской души и проявилась. К сожалению, наша ментальность — что не съем, то понадкусываю — она тоже проявилась: мелкая буржуазность, местечковость гипертрофировалась в озлобленность карликов.

А на Украине то и дело слышу: "Россия хочет с нами воевать!" Настолько людям заморочили мозги. Например, идут у нас две женщины и переговариваются: вот жара, под Москвой горят торфяники, так пусть они там все задохнутся. Я не выдержала и говорю: "Женщины, как вам не стыдно, там миллион наших людей, которых Россия приняла и кормит. И русские ни слова недовольства не высказали". Они отвечают: а шо они наших мальчиков убивают на войне.

Я говорю: так заберите своих мальчиков с Донбасса, что они там делают.

И они: во, дивысь — "пятая колонна".

Две типичные базарные торговки, я думаю, они и не знают, что такое "пятая колонна"! Они включают телевизор и им вбивают в мозги. Но и у этих женщин реактивная реакция настанет. И будет два типа поведения. Первый вариант — формирование агрессивного поведения, выпуск своей агрессии во внешний фактор: все виноваты! И тогда человек начинает всех обливать грязью, мстить за свои обиды.

Второй вариант — интроверт направит агрессивную эмоцию внутрь себя, может, заболеет — это в основном раковые заболевания, заболевания, что направлены на внутреннюю деструкцию — на самоуничтожение.

Среди украинцев больше экстравертов, они будут искать внешнего врага. Газ отключили, и они громко говорят, что это Россия отключила газ. А что не платили, так что? Россия обязана. Почему? Да и зачем вопрос ставить. Другие обязаны для нас делать. Именно Россия. Ни о Польше, ни о всей Европе они не думают, что те обязаны.

Люди на Украине хотят и хорошей жизни, и справедливости. К сожалению, больше людей, которые думают только о деньгах, у них приоритет — материальный. Здесь сказываются и воспитание, и ментальность: кусочек землицы, поросёнка, сальце.

Какая у украинцев идентичность? Кто мы? Безуспешно разделять нас по национальному признаку, потому что в нас намешано столько, что о национальном говорить не приходится. Искусственное разделение людей на касты, категории — это принцип "разделяй и властвуй". И в какие-то переломные моменты низменные животные инстинкты искусственно вызываются, а это ведёт к расколам.

Моя семья меня поддерживает. Господь дал мне хороший тыл. Муж и дочь — люди энциклопедических знаний. Они за меня переживают, ругают, стараются сдерживать. И они — мои сторонники, если надо, включаются в работу. Мне очень повезло с семьёй, и им достаётся от моей деятельности больше трудностей, хлопот, чем известности и лавров.

Я много размышляю. Хожу в церковь, где призывают, к смирению, "не убий". И по роду своей деятельности я сталкивалась не только с преступниками открытыми, но с оборотнями в погонах. Это служители силовых структур, но по сути — те же преступники. Постоянная борьба. И мне было непонятно, как это совместить с моим внутренним ощущением православия, пока не услышала слова патриарха Московского и всея Руси Кирилла, что, если не будем сопротивляться злу, то будем его порождать. Своим безразличием, своим ничегонеделанием мы создаём условия размножения зла. Со злом нужно бороться. Методы должны быть выверены своей совестью.

Материал подготовила Екатерина Глушик

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Комментарии Написать свой комментарий

К этой статье пока нет комментариев, но вы можете оставить свой