Сообщество «ЦАРЁВА ДРУЖИНА» 20:33 18 сентября 2020

Маленькая девочка с большими зелёными глазами

Рассказ из Альбома по рисованию
10

1. Очарованье прежних дней

Герой моего рассказа,  переступив порог самостоятельной жизни, не мог припомнить более тоскливого для него дня, чем тот…

Тот день… Накануне вечером неведомое до того томление в груди  не давало мальчику долго заснуть. Рассвет встретил  невыспавшимся.  Мама нарядила сына как на утренник, взяла пакеты со сладостями и повела его в детский сад.

Дети старшей группы обрадовались, как им сказали, проводинам с угощением,  и в приподнятом настроении стали ждать вечера. Невесел был только сам виновник  события.  Будь он рослым, подвижным, шумливым, обладай броской внешностью, его настроение было бы замечено если не сверстниками, то взрослыми. Но один из самых низкорослых детей в группе, худосочный и тихий, редко и ненадолго задерживался в глазах окружающих. А в тот день он страдал по-взрослому, что выдавали внезапные, короткие приступы оцепенения, чем бы он ни занимался в игровой и учебной комнатах. Вдруг какая-то мысль захлопывала шторки на его светло-карих глазах,  и узкое лицо становилось бледнее обычного.

Как всегда он занял место рядом с Варей; и как всегда, она  отметила улыбкой первый поутру знак его внимания. Она не заметила  ничего необычного в лице и поведении своего "хвостика", потому что не замечала никогда, он мог быть только всегдашним. Она  уже знала о предстоящем отъезде Андрюши в другой город, но это случится когда-нибудь потом, которое  к настоящему не имеет никакого отношения. Проводины? Какие такие? Каждый вечер проводины. Эти отличаются наличием вкусненького, вот и вся разница. «Ты скоро приедешь?» – «Не знаю». Он  действительно не знал. Знал бы правду, тоска была бы невыносима для того, кто в детстве страдает от душевной боли точно взрослый.

В то время автор этого рассказа, работая над детской повестью, не раз заглядывал в дошкольное учреждение "Зайка", многих детей знал в лицо и по имени.

Среди девочек старшей группы, как на подбор, рослых,  Варя была самой маленькой. В отличие от них, с виду хрупких, она представляла собой образец телесного здоровья. Жизненные соки в ней пошли не на выгон фигуры вверх, а на придание членам округлости, плотности; коже – чистоты и цвета жизни, розовато-белого, от  незамутнённой крови. При этом она была легка в движениях, но присущая ей рассудительность сдерживала порывы. Кроме того, она была красива лицом,  которое привлекало прежде всего  большими глазами такой свежей яркой зелени, какую случается увидеть в короткий миг зелёного луча при радостном восходе солнца.   Слегка вздёрнутый носик, округлый на кончике,  полные губы, будто очерченные влюблённым в модель скульптором, усиливали привлекательность  округлого (но не круглого)  лица. А от густых вьющихся волос каштанового цвета трудно было оторвать глаз.  Характером спокойная;  слёзы,  гнев – редкость. Конечно, ни о чём таком малолетка Андрюша не думал. Для него Варя была какой-то уютной, тёплой. Чего же боле.

На первой репетиции к утреннику новосозданной группы воспитательница, составляя пары для танца, определила Андрюшу к Варе. Они были одного роста. Мальчик оживился. Видимо, ещё не осознавая свою неказистость, он уже смутно чувствовал её. Начало тому могла положить кличка «коротышка», которая приклеилась к нему «с лёгкого языка» Сашки, прозванного –Гулливером, после просмотра в группе мультика с таким названием. Андрюшу задела не столько обидная кличка, сколько вызванный ею смех ребят. Только Варя не смеялась. Наверное,  обиженный заметил это. Хочется думать, что его как бы разбавленные водичкой карие глаза увлажнило чувство благодарности к девочке, притягивающей к себе внимание мальчишек стихийно, силой ничем неодолимого естества.

Отношение к тихому неприглядному мальчику было бы у окружающих иным, если бы они способны были заметить то большое, что зрело, вырастало в нём. То был художник редкого дарования. В последний дошкольный год этот обещающий зародыш проявлял себя в домашних альбомах и учебных тетрадях рисунками простым и цветными карандашами, живописными картинками акварелью и гуашью. На них обратили внимание родные, воспитатели стали ставить рукотворчество маленького художника в пример другим подопечным. Действительно, переносимые детской рукой на бумагу фигуры людей и братьев меньших, предметы, пейзажи не теряли своей сущности на плоскости листа. Они  наполнялись новой жизнью, какой-то неуловимой особенностью. Эта особенность не прерывала связи с натурой и одновременно отличалось от неё. Она воплощала тайный замысел демиурга (может быть тайный от самого себя).

После утренника, отмеченного выше, пара, последняя  в пёстрой змейке танцоров,  стала неразлучной и повсюду в садике стараниями Андрюши. Варе не было нужды искать своего "хвостика" взглядом, удерживать для него место сбоку от себя. Да и вопрос,  испытывала ли она такое желание?  И часто ли мелькал в её уме всегда готовый услужить одногруппник? Скорее  всего,  он стал  для неё предметом быта, о котором не думаешь, пока он сам не попадётся на глаза, или возникнет нужда в нём.  Он выделил Варю по каким-то внешним и внутренним признакам из круга девочек. Она же позволила ему, не навязчивому, молчаливому, вежливому, выбрать себя наперсницей детсадовских затей, не более того.

Чаще всего лучший рисовальщик группы  полунамёком привлекался  к украшению Вариных тетрадей рисунками. Варя тоже неплохо рисовала, но  ленилась. Андрюша успел бы выполнить задание за двоих, но учитель рисования  уличил бы ленивицу. А помочь не возбранялось. Вот маленький мастер и ограничивал свою помощь  наброском простым карандашом контуров натуры; Варя же обводила их и заполняла пятно цветными карандашами. Она, как некоторые, не завидовала неизменно высоким балам, выставляемым будущему Апеллесу за работу, но и  не восторгалась, как некоторые другие девчонки. Её законная четвёрка была лишь на один балл ниже оценки её старательного помощника в искусстве переносить на бумагу видимое и представляемое.

…По окончании проводин, в раздевалке, Андрюша, преодолевая смущение, протянул Варе прозрачный целлофановый пакет с втиснутым в него бумажным блоком, размером с половину стандартного писчего листа.   На обложке голубого картона читалось: "Альбом для рисования".

– Что это? - спросила Варя, неудачно пытаясь извлечь альбом из  пакета. – Ладно, дома посмотрю.

- Это тебе… Мои рисунки.

- А-а, спасибо. Так ты приедешь?

- Не знаю.

- Варвара, что ты возишься, - послышался мужской голос из-за двери, открытой в коридор. Отец, как всегда, куда-то спешил.

Дома девочка сунула пакет с альбомом в нижний ящик своего стола.

 

2. Юный художник и его работы

Долгий путь моего героя к новому месту жизни закончился  на берегу океана. Там ждали его сначала очевидное, вызывающее любопытство, – школа, затем волнующая своей тайной,  как океан за окнами  квартиры,  неизвестность.

В стенах школы переселенец из европейской части страны отличился по предмету «рисование», да так, что после краевых выставок детского рисунка художественное училище закрыло глаза на успехи, точнее, неуспехи юного дарования в иных науках за девять лет классных испытаний.

Однако кандидат в гении не оправдал надежд преподавателей  учебного заведения. Их подопечный, прилежно выполняя задания, осваивая до высшей степени мастерства технику живописи, стал «уклоняться в сторону» от «правильного» пути. В его оригинальных работах всё чаще стали появляться мистические образы, вызывающие  недоумение одних,  неприятие других,  редко – восхищение, бывало – неосознанный испуг. Что бы ни писал художник (городской пейзаж,  лес, море) всюду появлялись  полусказочные существа с огромными человеческими глазищами зелёного цвета, каких не  может быть ни у кого из землян. Удивительно, как удавалось автору живописных произведений создавать смешением обычных красок свою сочную, насыщенную солнечным светом зелень! Такой не было ни в мире твёрдых минералов,  ни в морских и пресных водах, ни в зорях, ни в палитре живой природы. Зелёное вне царящих на авторских полотнах и картонах человеческих глаз было приглушено. Другие краски тоже не спорили яркостью с фавориткой – главной по замыслу художника. .

Сюжеты картин не отличались разнообразием.  Повсюду центральное место занимала полненькая длинноногая девочка с вьющимися каштановыми волосами. С  распахнутыми на зрителя большими зелёными глазами. Она сидела на стуле, камне, скамейке, кочке, или шла по лесной тропе. На одной из картин девочка, уходя от художника, остановилась, обернулась к нему в пол-оборота и одарила его прощальным взглядом. Вокруг неё  порхали огромные серые бабочки с рисунками на крыльях в виде зелёных глаз девочки.  Такими же глазами  наделялся детёныш-дельфин, если натурщица оказывалась на берегу моря. Оленёнок, устроившись у ног девочки,  тоже, чтобы позировать в лучшем виде обзавёлся эффектным украшением. Один к одному, как у принцессы сказочного леса.

В глаза и за глаза обладателя редкого и странного дара чаще называли уменьшительным именем, чем полным. Всё Андрюша да Андрюша... он не обижался или не подавал вида. Он взрослел быстрее, чем рос. Кличка коротышка возродилась в Приморье и долго слышалась за его спиной. Он привык к ней, перестал обращать на неё внимание. Его внутренний мир был наполнен образами, которые были лишь слабым отражением окружающего пространства. Спортом художник не увлекался, не пытался физическими упражнениями улучшить свою внешность. Хрупкий мальчик превратился в субтильного юношу. Бледное узкое лицо, вытянувшись и покрывшись по щекам редким пухом, производило впечатление ребёнка, заболевшего старостью. И это, похоже, его не трогало. Глаза тусклые при расслабленной душе,  в иные мгновения вдруг  словно вспыхивали от каких-то ощущений. От какой-то мысли. И тогда можно было принять обычно вялого, ничем не привлекательного парня за личность с особенностями, достойными внимания.

Вечный Андрюша после училища мог бы стать модным художником в крае, будь у него желание предпринять кое-какие действия в этом направлении.  Возможно, он не отказался бы от лестных заказов. Да вдруг ухватился за предложение, унизительное для  понимающего свою цену таланта. Знакомец по кварталу,  ремесленник, живший  исполнением заказов на всякую работу краской и кистью, сманил мальца  туда, где плотность новых русских была много выше средней по стране, а их страсть  к семейным портрет-галереям обеспечивала хороший заработок портретистам. Только не длинный рубль соблазнил юношу, а длинная дорога на его, как оказалось, малую родину, где остались его город и садик! И… И!..

 

3. О чём рассказал нераскрытый альбом

Достигнув конечного пункта, младший из бродячих  художников выговорил себе пару дней отпуска.  До заветного места добрался маршруткой. И растерялся. Лет десять всего-то прошло, а город детства сохранил лишь название. Тот ли автовокзал? Ни одного памятного строения по сторонам площади.  Вспомнилось, улица Ленина вела отсюда к центральной площади. Вот та улица, не переименована. Двинулся по ней,  вышел к памятнику самого лучшего дедушки всех ребят в мире, как говорила  бабушка Андрюши, какая-то пионерка в собственном детстве. Вокруг памятника тоже ничего не узнавалось. Инстинкт подсказал, в какой стороне продолжить поиски  родного дома, откуда было рукой подать до детского садика, который манил сильнее всех объектов святых воспоминаний.  Дома, где жил до школы, среди новостроек не нашёл, но вышел к чугунной ограде, за которой (о, чудо!) нашлись соединённые крытыми переходами, двухэтажные корпуса того самого, бережно обойдённого временем, дошкольного учреждения «Зайка».  Только тополя по периметру территории разрослись. Вот от этой калитки можно уверенно выйти к дому… тому дому, в направлении которого сейчас (видит Андрюша) Варина мама ведёт дочку. Точно, её!  И юный художник бросился вслед.

Высокая женщина с маленькой девочкой скрылись за поворотом. Через минуту их преследователь на том месте озирается в растерянности. Где же они? Вошли в подъезд своего дома? Но Вариного дома нет. На его месте синяя квадратная башня под небеса, опоясанная по этажам застеклёнными лоджиями. В каком окне искать девочку с зелёными глазами?

Быстрым взглядом ворошитель прошлого скользит по грани жилой башни слева направо, справа налево, змейкой,  от  верха до подошвы строения.  Окна отвечают на  вопрос бесчувственными отблесками солнца.

И тут его глаза останавливаются на внушительной, входной в дом, двери. На террасе перед ней высится груда обломков мебели,  истерзанных книг,  небрежно перевязанных чем попало стопок бумажных листов, тетрадей,   останков детских игрушек и мелких предметов постоянного пользования. Кто-то из жильцов избавлялся от накопившегося хлама. 

Не замысел ли Провидения  привел сюда издали жертву для казни сердца? Из груды отживших своё вещей с вызовом выглядывал пакет, не примечательный ни размером, ни формой, ни цветом. Броситься в глаза из мешанины других предметов он мог только одному человеку из миллиардов.  И этот человек оказался здесь.  И узнал, и поднялся на террасу,  и  бережно, словно боясь проснуться, извлёк из мусора «Альбом для рисования».  Его будто и не вынимали из тесного пакета: ни следа потёртости под прозрачным целлофаном; голубизна картонной обложки не выцвела. Наверное, пролежал все эти годы в темноте под спудом. Первый владелец предмета почувствовал желание сорвать с картона въевшееся в него покрытие,  посмотреть на свои детские рисунки. Но остановил страх. Именно страх перед невидимым, неизвестным природе грозным Нечто. Да и вещь эта  не принадлежит ему с того дня… Тот  день…

В эту минуту бесшумно, легко распахнулась тяжёлая на вид дверь подъезда, и на террасу вышла с  бумажным мешком девушка. Ноша  увеличила гору мусора. Девушка задержалась,  заметив незнакомца с находкой в руках.

Тот сразу догадался кто оказался перед ним, но сердце не забилось.  Он готов был увидеть Варю, но не эту, завладевшую её именем и её зелёными глазами зрелую красавицу с роскошными каштановыми волосами, вьющимися на концах прядей, распущенными по плечам. Он смотрел на неё снизу вверх, опытным глазом художника отмечая совершенство форм полнотелой длинноножки. Как ей удалось отобрать всё лучшее у Вари из детсадика? Этот чуть вздёрнутый носик с округлым кончиком, эти идеально очерченные полнокровные губы. Но всё-таки, где же теперь подлинная Варя?  Пока ломал голову, эта увеличенная копия где-то скрывающегося оригинала вымолвила:

- Чего испугался? Не стесняйся. Альбомчик можешь взять. Всё равно… Там детские рисунки… Наверное. Вообще, хочешь, поройся. Может, что найдёшь полезного.

- Спасибо, этого достаточно. Я… собираю детские рисунки. Сам рисую.

- А, ну, пока. И скрылась за дверью.

Андрюша ещё постоял с минуту, потом побрёл со своей находкой к автовокзалу. Только он один на свете знал, что в альбоме, внутренним взором разглядывал лист за листом,  бабочек с глазами Вари на крылышках, зеленоглазых дельфинов, козочек, саму девочку, лучшую девочку из дошкольных лет. Все эти несовершенные ещё рисунки потом переместились на его картоны и холсты. Разница только в качестве работ. А Варя, сама девочка Варя?  Бессмысленно её искать где бы то ни было,  в ком бы то ни было. Она надёжно спрятана  в этом альбоме, который он уже никогда не выпустит из рук.

Спрятав находку во внутренний карман куртки, Андрюша занял место в маршрутке. На сердце было печально и светло.

 

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Нажмите «Подписаться на канал», чтобы читать «Завтра» в ленте «Яндекса»

Cообщество
«ЦАРЁВА ДРУЖИНА»
76
Cообщество
«ЦАРЁВА ДРУЖИНА»
54
Cообщество
«ЦАРЁВА ДРУЖИНА»
83
Комментарии Написать свой комментарий
19 сентября 2020 в 04:06

Сокуров, вы пугаете, даже боюсь обозначить тему. И вновь традиционное для вас незнание темы. Вы не знаете о детстве ничего , хотя и страхуетесь, утверждая, что забирали из детского сада своего сына, когда жена была на работе, а теще некогда. Вы даже не понимаете, что такое старшая группа в детском саде. Ну, а картинка в жанре анимэ, это вообще вишенка на торте. Не лезли бы в детский мир, Сокуров. Писали бы себе мирно по посев озимых с помощью плуга и декабрьскую косовицу грибов.

Я вам однажды уже говорил, что ваш подражательный стиль очень сильно напоминает стиль Лидии Чарской - пошлый, сентиментальный, невротический. Здесь просто один-в-один. Так бы она и писала, живя в доме престарелых. И еще один и очень прискорбный факт. Вы не можете выйти за рамки, когда-то созданного вами штампа. Скорее всего, в прыщавой юности вы написали удачное посвящение прыщавой барышне в альбом, в подражание. Скажем:

Дни миновали счастливые, нет их.
Было цветов, сколько сердце захочет.
Легче нарвать было сотни букетов,
Нежели ныне цветочек.

... И далее пошла плясать губерния. Одним словом, привет передовикам штамповочного цеха.

19 сентября 2020 в 04:07

Будь возможность, на эту пошлятину поставил бы пяток минусов. Пока удовлетворитесь одним.

19 сентября 2020 в 05:57

А мне понравилось !! Спасибо !

19 сентября 2020 в 09:26

"Не мысля гордый свет забавить...", я предпочёл отозваться на пост Ужакина не своим мнением, которое он традиционно оспорит, а мнением учёного филолога, литературоведа и тургеневеда Ю.В. Лебедева:

Уважаемый Сергей Анатольевич!
Вот и подарили Вы мне светлую радость воспоминаний о далёком детстве, о первой влюблённости, которая была у меня и у каждого, но которую, почему-то, все мы стараемся забыть или спрятать от любопытных глаз. И никто из нас не задумывается о том, какую роль в судьбе человека может неожиданно и неосознанно сыграть такая далёкая, такая неброская детская привязанность. Вы касаетесь очень глубокой человеческой проблемы. И делаете это деликатно и бережно, с редкостной в наше расхристанное время проникновенностью и душевной чистотой.
Одно только настораживает. В описании чувства ребёнка Вы подменяете порой детское восприятие взглядом взрослого человека. Одно место я отметил. Поработайте над ним, прежде чем публиковать.
Вот, пожалуй, единственное замечание от прочтения прекрасного, лечащего душу, грустного и светлого рассказа!
Ещё раз спасибо Вам сердечное!
Ваш Ю. Лебедев

P.S. Отмечаю, что я в рассказе сделал исправление по замечанию литературоведа.

19 сентября 2020 в 10:11

Такое чувство, что стиль "литраведа" очень знаком, "до прожилок, до детских припухших желез". Скажите, у этого полулитураведа псевдонима А. У. случайно не водится? Он ведь ничего не сказал о рассказе, а лишь по старчески всплакнул, как на картине - Вме в прошлом.

А вот со взглядом литраведа по поводу передачи ребенку переживаний и взгляда взрослого человека на ребенка, как на некий объект, я и побоялся выразить, дабы не оказаться в расстрельном подвале. Меня это очень и очень настораживает. Но коль пошла такая пьянка, режь последний огурец.

19 сентября 2020 в 10:36

Ужакин, чтобы развеять ваши, мучительные для вас, сомнения, можете послать запрос Юрию Владимировичу Лебедеву по адресу: Кострома, педагогический университет.
Дойдёт, не сомневайтесь. Его электронный адрес я не имею права раздавать кому бы то ни было. А развёрнутое мнение обо мне, как о писателе, наш литературовед опубликовал на портале "Движение за возрождение науки". Но не рекомендую читать, вам станет плохо. А мне мучиться потом.
И позвольте вам заметить, что уважаемый в стране и за рубежом филолог не заслуживает вашей хамских обзывалок. Впрочем, что хаму об этом говорить!

19 сентября 2020 в 11:31

Сокуров, то, что вы показали - это не рецензия. По крайней мере это не профессиональная рецензия, так, плач Ярославны. Покажите развернутую рецензию вашего автора на данный опус - две тыщи два нуля, тогда и поговорим. Или, по крайней мере на любое иное произведение. И поверьте, мне не станет плохо. В груди у меня нормальное сердце, правда мне иногда кажется, что оно больше, чем у обитателей Вороньей слободки "Царевой дружины".

И все же, ваши сомнительные описания меня не то, чтобы напрягают, и не такое встречал. Они настораживают. И скажите, вы на кой ляд картинку анимэ выставили, какую она по вашему замыслу должна нести нагрузку? Или это ваша внучка расстаралась? )))

А то ведь можно подумать, что Сейлор Мун ваш кумир.
;-)
)))

19 сентября 2020 в 11:53

Ужакин, последнее слово:
С какой это стати я должен вам, любителю чтения и кровельщику особняков буржуазии, представлять рецензии?
Да, здесь частный отклик литературоведа, который давно в целом оценил моё творчество и написал рецензию к одной из последних моих книг. Вряд ли Ю. Лебедев изменил своё мнение. И вообще, успокойтесь. Я знаю себе цену не только по хвалебным отзывам. Немало критики. Это естественно для автора трёх десятков книг. Немало проколов.Тоже естественно. Что могу - исправляю. И прислушиваюсь к непредвзятым умным замечаниям. Ваши замечания к этим категориям не относятся.
Простите за откровенность. СокуровЪ

19 сентября 2020 в 12:13

Вот мы и пришли к общему пониманию, что это не рецензия, а всего лишь - отклик человека которому "подарили светлую радость воспоминаний". Спокойнее Сокуров, не волнуйтесь. Но вы описываете мысли переживания ребенка, максимум шестилетнего возраста языком взрослого человека. И здесь что то не так. Либо надо сказать, что мальчик дак переживать не может, у него в этом возрасте просто нет таких свойств. Либо взрослый человек тихо движется по странной траектории.

Но меня смущает даже не это. А то, как этот взрослый человек, вкладывая детский персонаж переживания взрослого человека, смотрит на девочку, как на объект. Он ее описывает в терминологии взрослого человека. Что, Сокуров, недавно прочли Лолиту?

19 сентября 2020 в 11:57

Рассказ хороший, автор реально погружает читателя в мир чувств и воспоминаний маленького мальчика, повзрослевшего, но внутренне оставшегося какой-то частичкой своей души в детстве.
Рассказ, разумеется, не для детского чтения, скорее напоминает взрослым, что жизнь далеко не сказочное путешествие.
Если бы герой рассказа встретил в городе своего детства не равнодушную и мало склонную к излишним сентиментальным переживаниям девушку, история получилась бы вполне банальная, но в этой истории мальчик находит в куче мусора личную драгоценность, когда-то отколовшийся осколочек своей души и испытывает утешение в воссоединении целого, а не переживает по поводу того, что лучшая на свете девочка оказалась далека от запомнившегося навсегда образа.
Согласна с Ю.Лебедевым (это без сомнения его замечание), что детские чувства выглядят не совсем детскими, не периода детского сада, возможно школы, но здесь ничего утверждать не берусь.

1.0x