Три фундаментальные чувства, дающие основание христианским добродетелям персонифицированы в святые имена Веры, Надежды и Любви, у которых есть мудрое начало, София. В символическом смысле это не просто четыре женщины во плоти, которые жили в римской империи, но символы энергий, которые они проводят в общество, где формируются ценностные основания личности. Ценность семьи как одна из ключевых традиционных ценностей напрямую связана с пониманием любви как той силы, которая эту самую семью создает и удерживает.
Встроенность в историчсекий ритм жизни общества для отдельного индивида происходит посредством любви. Человек появляется из любви и продолжает себя в биологическом и духовном развитии также через любовь, которая находится на границе чувственного и сверхчувственного измерений бытия. В этом смысле современный кризис семьи обусловлен поляризацией чувственности и рассудка настолько, что интеллект стал искусственным, а брак возможно заключить с роботом. На протяжении цивилизационного развития, связанного с массовым внедрением цифровых технологий происходит процесс экстремального снижения чувствительности к сенситивному опыту[1]. Условия сенситивной депривации, когда в течение суток смартфон или клавитаура - самое частое, с чем взаимодействует сенсорика пальцев рук ведет к аутизации психики, нивелируя потребность в тактильном контакте, что в конечном счете снижает способность к интуитивному познанию. Восприимчивость к сверхчувственному является живым даром и ключевой способностью, открывающей опыт испытания полноценной любви. В книге «Работа любви», сопоставляя множество представлений о счастье Г. Померанц отмечает, приводя в пример духовные союзы известных личностей в истории, заключает, что «любовь мужчины и женщины －один из путей к небу»[2]. Без развития способности восприятия сверхчувственного встать на этот путь не представляется возможным.
Человек стоит на пересечении сверхчувственного, божественного и чувственного, живого, укорененного в физиологическом и он не может сохранять свою целостность, пренебрегая одним из этих измерений. Жизнь как божественная тайна возникает из соединеия этих измерений, открывая возможность, не отрицая физиологический уровень, воспрять к постижению божественного, что без развития мистической интуиции попросту невозможно. Таким обрзом, мой тезис заключается в том, что современный кризис семьи является следствием с одной стороны, тотального внедрения цифровых технологий, что снижает потребность в чувственном межличностном опыте и, с другой стороны, межпоколенческой дыры и стохастичностью в передаче традиции, которая учит выстраиванию гармоничного союза между мужчиной и женщиной.
Проблема утраты эмпатии, чувствительности к эмоциям другого и снижение уровня того, что социальные психологи называют эмоциональным интеллектом представляет одну из серьёзных причин кризиса института семьи. Социальное измерение встроено в мир природы и как в мире природы все формы проявления эмоций сводятся к отдалению момента наступления тепловой смерти, так и в социиуме многообразие проявление форм чувственного, эмоционального опыта обогащает психо-эмоциональный капитал, удерживая общество от распада. Ценность жизни обусловлена необходимостью её продолжения во времени и в этом смысле любовь проявлена в самой природе, бесконечно продуцируя новые формы живых существ. Любовь всеобъемлюща, пронизывает все аспекты бытия, проявляясь в волшебном процессе абиогенеза, где поддержание жизни －это вселенский принцип, отражающий образ Бога в аспектах всеблагости и милосердия.
На духовном уровне каждый человек нуждается в любви как к самому себе, так и в дарении любви другому. «Как тело человека требует пищи и страдает без неё, так и душа человека требует любви и без неё страдает»[3]. Однако что значит нуждаться в любви и как это чувство способно быть основой семейного союза в земном мире?
Говоря о ценности традиционной семьи мы оказываемся перед выбором традиции представления о семье, какой она должна быть с точки зрения духовного и исторического пути, который прошла конкретная страна. Для России образ семьи в целом не претерпевал радикальных изменений, несмотря на смену духовного вектора, что происходило как минимум три раза: вначале с языческого на христианский, затем на советский и потом снова на православный. Смена первого вектора сохранила глубинный код взаимодействия со стихиями, с природой как проводником в мир невидимый, духовный и с которым возможно взаимодействовать. Русские сказки изобилуют образами магических существ, архетипическими героями и в них всегда заложен аксиологический посыл в качестве назидания для воспитания гармоничной личности. Тема любви в языческом представлении погружена в природно-стихийное, чувственное восприятие мира как всеобщий принцип плодородия, где человек встроен в этот тотальный праздник жизни. В летний период символической датой стало 7 июля, день Ивана Купалы, с которым связаны различные легенды, по смыслу переплетенные с другими языческими культами, проявляя при этом уникальную способность русского человека адаптировать исконные коды к христианской вере. Однако это не значит, что в языческий период на Руси не были сформированы семейные ценности, скорее любовь не была персонифицирована в образе святой мученицы и ей не был придан сакральный смысл атрибута единого Бога. Любовь выступает здесь как тотальный закон жизни, но ещё не обретший свою форму через христианские добродетели состарадания и милосердия.
Когда любовь выделилась в отдельную форму, отличную от природно-стихийной силы, то половая любовь, как часть божественной любви получила дополнительную смысловую нагрузку. Раскрывается такая любовь в «Песнь песней» Соломона, в которой через эротические образы, аллегорически описывая восхождение души к единению с любимым (Благо, Бог).
Уникальность положения любви в контексте христианской системы ценностей состоит в принципе, что Бог как личность есть Любовь и соединение двух человеческих личностей происходит посредством третьей личности Бога, свидетеля духовного союза. Однако половая любовь часто понимается превратно, уводя в крайности, либо как нечто исключительно духовное в терминах платонической любви (смысл которой был сконструирован Марсилио Фичино в эпоху Возрождения), либо исключительно как феномен чувственности, сексуальности, сводимый к различным формам телесных наслаждений. Однако ни один из этих путей не ведет к верному в аксиологическом и в практическом смысле представлению о любви. Отмечу лишь, что сам Платон, будучи представителем древнегреческой культуры, в своем концепте любви, описанным в диалоге «Пир» не исключает чувственной, телесной её составляющей, но указывает на неотъемлемое ее качество － стремление к Благу, что в христианстве преобразится в качество всеблагого Бога. В этом смысле католическая прививка сознания в Италии эпохи Возрождения наложила определенные ограничения в понимании платонической любви. В этом смысле остается недосказанным аспект чувственной любви при создании и сохранении семьи.
В православии любовь ассоциируется с жертвенностью и мученичество святой Любви очень ясно об этом говорит, однако, жертвенность часто путают с терпением, а смирение с подавлением своей личности. В этом, на мой взгляд, кроется источник непонимания и причина легкомысленности в принятии решения вступления в брак. Жертва всегда происходит ради высшей цели, она может быть неявной, но она всегда должна быть интуитивно понятна. В контексте человеческих отношений и связанности социального мира с духовной реальность жертвенность проявляется в аскезе. Православие в её нестяжательском, монашеском ключе являет собой образ аскезы не как лишения ради страдания, но как ежедневную практику осознавания и понимания своей духовной роли в человеческом сообществе.
Аскеза в семейных отношениях состоит в работе с собственным Эго, что метафорически сравнимо с подвигом святой Любови, которая преодолев муки тела, обрела освобождение в форме духовного дара любви в сердце человека.
В отличие от любви обладания, православная традиция учит любви событийной, преображающей "я" к тому, чтобы освободить место для радости единства с другим. Умаление эгоизма как злостного препятствия в выстраивании гармонии в семейных отношениях открывает сердце для божественной любви и радости единства с личностью в лице мужа или жены, носителем божественной искры. Уважение выстраивается в признании в другом образа Божьего. За телесной формой, за внешним проявлением узреть Бога возможно только взором души и для этого необходима тренировка, включающая аскетическую практику поста, молитвы, тишины, чтобы услышать истинный голос сердца, в котором обитает божественный свет. Касательно любви как исследования другого, как представителя иного способа бытия, справедливо, что «тайна женщины, как правило, не раскрывается в первую ночь, что к этой тайне надо иногда идти годами с одной и той же женщиной, всё глубже её разгадывая, вплоть до образа и подобия Божия, по которому мы все созданы»[4]. Подобное высказываение справедливо и в отношение тайны мужчины, любовь обоюдна, взаимна и возвышенна только в обе стороны.
Семейный союз в духовной традиции православия больше соответствует образу иконы, священного единства, скрепленного символическим знаком, одновременно отсылающим к судьбе и к божественному провидению, что в контексте русской культуры не является противоречием, а наоборот, гармоничным единством народной мудрости и христианской этики. В современном российском обществе при всей полиморфичности и гетерогенности культур создание духовного стержня семьи остается базовой для авраамических религий и буддизма как входящих в духовное тело России.
Если святая Любовь приняла муки ради верности Творцу, то муж и жена, взирая на этот пример, учатся видеть в своем избранном партнере не объект обладания, а образ Божий, требующий духовной смелости каждый день преодолевать эгоизм как яд сознания, отравляющий внутреннюю жизнь души и мешающий чистоте восприятия другого.
Таким образом, Любовь является ключевым основанием традиционной семьи в контексте духовной истории России и раскрытие её аспектов, форм проявления предоставляется важным воспитательным элементом в современных условиях.
Итак, проблема сенситивной депривации и утрата преемственности в передачи семейных традиций представляет серьёзную угрозу в реализации семейного союза как счастливого единства двух личностей. Каждая из обозначенных проблем должна быть рассмотрена отдельно, в данной работе я поставила проблематику реализации любви в создании и сохранении семьи в современном обществе как основы, без которой ценность семьи утрачивает свой искомый смысл. В качетсве итога отмечу, что ключевым аспектом в культивации, сохранении, усилении любви является восприимчивость к сверхчувственному посредством интуитивной способности ощущать больше, чем дано привычному созерцанию.
Отказ от одомерного, одностороннего восприятия реальности только лишь как тупой материи дает возможность вернуться к истинной природе гармоничного взаимодействия с природой и с другими. В этом кроется также отказ от порока консьюмеризма, в том числе информационного, поскольку знание утрачивает свое духовное значение когда становится товаром. Таким образом, любовь как основа традиционной семьи, атрибутом которой является совместное счастье зиждется на живом, эмоциоанльно открытом, интуитивном способе восприятия реальности, где есть место сверхчувственному опыту постижения божественного, нечеловческого измерения.
Примечания:
1. Васильев И.Л. Эмпатийность студентов юношеского возраста с интернет-зависимостью // Образование и наука. 2008. Nq 1 (13). С.65-74.
2. Померанц Г., Миркина З. Лекции, прочитанные на рубеже. Работа любви. М., СПб.: Центр гуманитарных инициатив. 2013. С.75.
3. Толстой Л.Н. Путь жизни.М.,1993. С.58.
4. Померанц Г., Миркина З. Лекции, прочитанные на рубеже. Работа любви. М., СПб.: Центр гуманитарных инициатив. 2013. С.75.
