Как бы сегодня ни пытались навязать образ «сильной и независимой» женщины – она всегда уязвима без мужчины. Она может выглядеть уверенной на работе, решать профессиональные задачи и ходить на собрания; заниматься машиной, заезжая на шиномонтаж или выдерживая в топливный кризис двухчасовую очередь на заправку; купить в строительном магазине лампочки, что уже вторую неделю перегорели в коридоре, и сама донести до дома тяжёлые пакеты с продуктами. Однако вечером, за одиноким ужином, она с болью в сердце осознает, как не хватает помощи отца в делах, связанных с машиной, как не хватает совета дедушки, который хорошо разбирался в её сфере деятельности, как не хватает брата, готового помочь с бытовыми заботами, и мужа, который донёс бы пакеты, сберёгши её нежные руки, составил компанию и просто был рядом.
По сети «гуляет» метафора «женщина женщине – дом». Действительно, женская поддержка сравнима с уютной атмосферой родного очага. Она, как тёплый плед, в который можно укутаться и ощутить тепло… но не защиту. На такой поддержке женщина не держится и не чувствует себя в безопасности, благодаря ей женщина восстанавливается. А любому дому необходим фундамент, качественно заложенный мужчиной. Ведь его поддержка и есть крепкое плечо, на которое можно надёжно положиться, и прочная опора, на которой, не потеряв равновесия, можно устоять при любых трудностях.
Это подтверждают неоспоримые библейские истины: «Муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела» (Еф. 5:23); «Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё» (Еф. 5:25). Не случайно приведены именно эти стихи – в них отношения мужа и жены сравниваются с отношениями Христа и Церкви, которую Он избрал как Свою Невесту. Раскрывается самоотверженная, жертвенная любовь. Это истинная любовь.
Ныне в православном учении – на фоне повсеместно разрастающейся толерантности – пытаются узреть равенство между мужчиной и женщиной, но сказано: «Всякому мужу глава Христос, жене глава – муж (разрядка наша. – А.П.), а Христу глава – Бог» (1 Кор. 11:3). Первым Бог создаёт мужчину и уже в раю поручает ему труд – «возделывать» и «хранить» (Быт. 2:15). После грехопадения Он усложняет задачу: «В поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт. 3:19), что говорит о роли мужчины как добытчика и кормильца. Однако эту суть поймут только люди верующие, остальные будут доказывать какое-то равное положение, рассуждать об отношениях как о партнёрстве и довольствоваться «гражданским» – несуществующим – «браком», а точнее сожительством, где никто никому ничего не должен. Этой позиции придерживаются не только женщины-феминистки, но и мужчины, которые не сопротивляются, а, наоборот, радуются, удобно отказываясь от ответственности и выбирая упрощённый путь. Это игра (в её правилах не встретишь слов «любовь», «самопожертвование», «верность», «доверие»), где каждый сам за себя. А ребёнок?.. Так демографический кризис давно является серьёзной проблемой. К слову, сотворение жизни – это ещё одно божественное предназначение женщины, которое невозможно выполнить без мужчины. Но наш мир настолько погряз в грехе, эгоцентризме и одиночестве, что и в данной ситуации нашёл решение – рожать «для себя», использовать услуги суррогатной матери или вовсе не рожать.
В статье «Женщина и мужчина» И.П. Золотусский говорит о том, что XX век «огрубил отношения» между возлюбленными. При этом чувствуется обвинение исключительно в адрес прекрасной половины человечества (более того – речь идёт только о ней), которая в соревнованиях за обладание максимумом прав утратила свою нежность и загадочность: «…женщина стала похожа на нашего брата: стрижка, брюки, жесты, речь» [7]; «…везде утрата женского начала, очарования, даже кокетства» [7]. Согласимся и не будем отрицать явного, но остаётся вопрос: что же мужчины? Игорь Петрович пишет, что женщина отказывается от «данного Богом предназначения», но ведь получается, что и мужчина тоже, соглашаясь на второстепенную роль?
Вслед за Золотусским Т.В. Воеводина в работе «Против течения, или Почему бабы не рожают?», отвечая на поставленный вопрос, одной из причин называет эмансипацию женщин (вторая – урбанизация) [4]. Отдельно о мужчинах в статье речь не идёт. Но Екатерина Боброва в публикации «Вечно мальчик, никогда муж: мужчина-слабак как элемент “управляемого” апокалипсиса» продолжает список Татьяны Владимировны, добавляя такой фактор, как «поколение слабых мужчин» [2]. Однако все равно справедливости и в этой оценке мы не находим, поскольку данный диагноз также звучит односторонне – это по-прежнему обвинительная речь, но уже в адрес мужчин. Невольно вспоминается мысль, озвученная в одной из проповедей отца Феофана в женском монастыре в честь иконы Божией Матери Всецарица (г. Краснодар). Это было 7 июля – в Рождество Иоанна Предтечи. Речь шла о покаянии, о том, что во время исповеди многие люди пытаются оправдать свои действия, мол не я виноват, а обстоятельства или другие люди. Но важно помнить: то, что делают они, – это их грех, а то, что делаете вы, – ваш. И отвечать за него перед Богом будете именно вы. Так и в женско-мужском вопросе... Пока все спорят, кто виноват, давно надо признать, что виноваты оба. Ведь «они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф.19:6).
Другой тон рассмотрения этого вопроса задаёт Л.И. Бородин в статье «Женщина и “скорбный Ангел”»: «…ничто дурное не случается с женщинами без должной причины. А главная причина женщины – мужчина. Это он сначала утрачивает какие-то свои свойства, необходимые миру; женщина же, пытаясь возместить убыток, утрачивает свои женские достоинства, без которых миру уже и вовсе не продержаться» [3]. Во-первых, подчеркнём, написано мужчиной. Во-вторых, здесь нет обвинения – только сочувствие.
Автор рассматривает историю Зинаиды Коноплянниковой, которая в двадцать семь лет стала двадцать седьмой российской женщиной, приговорённой к смертной казни через повешение за политическое убийство (1906 г.). Он отмечает, что за её прекрасной внешностью («замечательное русское лицо, большие, открытые, чистые глаза» [3]) угадывается «светлая душа, добрые помыслы, благородное воспитание» [3], и задаётся вопросом: «Как же так случилось, что никто не объяснил этому милому созданию, не подсказал, в чем её главная сила, в чем её величайшая задача и долг перед миром и Богом» [3]. Бородин подчёркивает отличие женщин от мужчин, показывает их значительное преимущество: они собой продолжают Жизнь, они «одним мгновеньем <...> равноприродны Божьей Матери» [3], когда впервые берут на руки только родившегося ребёнка, а мужчины экспериментируют с жизнью – сражаются, жертвуют, рискуют «во имя устройства бытия».
Леонид Иванович пишет: «Женщина, не утратившая Богом данные ей преимущества перед мужчиной, единственно инстинктом своим способна из всей сложности обстоятельств выбрать и указать на обстоятельства жизнеспасающие, согласующие и благодатные. И современная “заезженность” бытом не лишает женщину названных качеств и способностей, поскольку масса тому свидетельств – простая крестьянка, не знавшая в своей жизни роздыха, поражает мудростью, достойной философа, потому что выполнила или выполняла в жизни свои главные жизненные задачи: рожала детей, выкармливала, сохраняла очаг, то есть продолжала Жизнь, продолжала Божье дело» [3]. Конечно, такие мысли редко встретишь в современных глянцевых журналах, популярных сообществах и книгах по гендерной психологии. Сейчас об успехах бизнесвумен говорят больше, чем о достижениях мужчин. Это, конечно, похвально, что человек (пол не важен) добивается таких результатов, но... кто вовремя объяснит этим «милым созданиям», «в чём их главная сила»?
Напомним, в данной работе под понятиями «мужчина» и «женщина» подразумеваются в том числе их роли в семье. Мужчина раскрывается как сын, муж и отец, а женщина – как дочь, жена и мать. Если один из статусов отсутствует или исполняется формально, то говорить о полноценной самореализации человека нельзя.
Бородин в статье вкратце упоминает родителей Коноплянниковой и говорит о её образовании: «Дальше бы – замужество, дети, семья и терпеливая, благородная работа... Но нет, далее – бомба и револьвер. И петля на шее...» [3]. Писатель не отмечает, что за несколько лет до отчаянного поступка у неё умирает отец [6] – фундамент рушится, она теряет опору, в семье больше не остаётся мужчин...
Судьба осиротевших женщин русской литературы и истории XX века особенно интересовала и В.И. Лихоносова. Из года в год в «Записях перед сном» он вспоминал женщин, которые были близки любимым писателям и генералам. Они вызывали у Виктора Ивановича глубокое сочувствие и сердечную боль; он разделял их скорбь, а также хотел сберечь вместе с этими «русскими хранительницами» память об их выдающихся родственниках. Сыновья же, отцы и деды реже оказывались в поле зрения писателя. Можно предположить, что его особенно привлекало в женщинах душевное, не рассудочное восприятие мира, способное раскрыть важный «русский тип».
Так, когда в 1972 году в фольклорной передаче по телевидению Лихоносов увидел симпатичную девушку, всю дышащую естеством и нежностью, которая не смогла допеть «Отдала меня матушка далеко...» и заплакала, он подумал: «Неужели ещё остались такие молодые женщины? Сколько в их нравственных генах волокон исторической жизни народа!» [8, с. 168]. Или другой пример. В 2005 году он пишет о записи в блокноте 1961-го, где ласково говорит о старушке, которую повстречал на почте (предполагает, что она одинока): «...согнувшаяся над письмом, сама сосредоточенность, само забвение» [8, с. 253]. Он подглядел, как по-доброму и с любовью она писала своим близким, её образ настолько закрепился в памяти, что спустя сорок лет он добавит: «Даже мелькнувшие искрой люди входят в историю твоей жизни. <...> Может, эта старушка была кубанской казачкой из офицерского рода и рассказала бы мне (случись такое) о Екатеринодаре столько, что я уже тогда бы пожелал мечтать о романе “Наш маленький Париж”» [8, с. 253].
На страницах дневниковых записей Виктора Ивановича мы встречаем упоминание откровений матери Шукшина, прослушав которые на 80-летии Василия Макаровича в Сростках (читала Л. Зайцева), Лихоносов отправился смотреть с горки на Катунь и собирать цветы, чтобы засушить в книге юбиляра и «ещё связочку положить в книгу “Дорогая моя, бесценная” (переписка с матерью)» [8, c. 309]. Говоря о Белове и том, как Василий Иванович звал его в гости в Тимониху, он вспоминает, что при этом и мать друга Анфиса Ивановна «подталкивала добрым словом» [8, с. 282]. Когда в Орле Лихоносов гулял по бунинским местам, он запомнил, как рассматривал фотографии и письма матери Ивана Алексеевича, обращая внимание на «вечный укор детям» – уехал «милый Ванечка» в Полтаву и не написал ни строчки [8. c. 263].
В 1961 году говорит о дочери Куприна Ксении, которая жила в Париже с отцом, а потом переехала в Москву, фиксирует: «Написать!» [8, с. 121]. В 1977 году цитирует сестру Чехова [8, с. 176], а позже вспоминает, как в 1957-м пытался найти адреса её, а также М.К. Куприной-Иорданской, Е.А. и А.А. Есениных, Е.П. Пешковой и др. [8, c. 245]. «Умер бы от счастья, если бы увидел сестру Есенина» [8, c. 245], – записывает Лихоносов и, к нашей радости, через десять лет переживает встречу с Екатериной Александровной, лишь сожалея, что впоследствии ничего не записал («две строчки какие-то»). Не раз вспоминает жену Бунина Веру Николаевну Муромцеву, подарившую ему книгу [8, c. 125, c. 127, с. 235, с. 251, с. 259-260]. Приводит письмо бабушки Леонтьева («Читаю и как будто присутствую у её постели в её доме (где это?) и поминаю в эту минуту преглубокую нашу родовитую старую Россию, и скорблю…» [8, с. 290]) и, находясь в Ясной Поляне, даже задаётся вопросом о нахождении могилы кормилицы Толстого, которая умерла в 1868 году [8. c. 294].
Особенно тревожат Виктора Ивановича судьбы русских женщин, вынужденно покинувших Родину. Так, чаще остальных в «Записях перед сном» он с грустью вспоминает Александру Львовну Толстую: сначала потеряла отца (лишение опоры – изменение жизни), затем вступила в конфликт с новой властью, не примиряясь с её насилием, и в результате навсегда лишилась родного крова. Единственная из семьи, кого наделил авторскими правами классик, признавалась: «Всё серьёзное, настоящее было связано с ним (с отцом. – А.П.). И когда он ушёл – осталась зияющая пустота, пустота, заполнить которую я не умела» [10]. Лихоносов осознавал важную роль дочери в сохранении наследия великого отца и горевал о её пожизненном изгнании: «Жива дочь Толстого. В коммунистической России это никого не волнует» [8, с. 171]. Через три года в той же тональности напишет: «В Америке умерла Александра Львовна Толстая, любимая дочь писателя. <...> Некому в России плакать по дочери Толстого, нельзя (“по идейным соображениям”) публиковать ни строчки из её воспоминаний об отце» [8, с. 185-186]. Виктор Иванович показательно акцентирует внимание на том, что о её смерти оповестил «чужой “Голос Америки”»*, а таким изданиям, как «Литературная газета», гораздо ближе Жаклин Кеннеди, Мэрилин Монро и прочие [8, с. 185-186]. Хотя об уходе из жизни Веры Николаевны Муромцевой-Буниной он узнает именно из «ЛГ» [8, с. 251]. Но это нисколько не отменяет неизменно формального интереса подобных изданий к русской культуре и до сих пор.
Передавая отношение писателя к осиротевшей женщине, важно отметить и следующее. Находясь в знаменитом доме в Ясной Поляне, Лихоносов задаётся вопросом: «Как это? – чужие люди “гордятся” её отцом в родовом имении, а она вроде никто» [8, с. 176], и испытывает стыд: «Они здесь жили, как все мы живём, спали, умывались, кушали, любили, ссорились, рожали детей, а я хожу и поглядываю... <...> Здесь должна бы жить Александра Львовна и пускать только того, кого посчитала бы приятным и достойным. Но её проклинают...» [8, с. 177].
К слову, говоря о Толстой, Виктор Иванович вспоминает и рано лишившуюся родителей, также навсегда покинувшую Родину Наталью Лавровну – дочь белого генерала Корнилова, которая служила в Толстовском фонде [8, с. 186]. Это благотворительная организация, нацеленная на поддержку русских эмигрантов, была создана Александрой Львовной в США и имела филиалы по миру. Дочь классика писала: «Может быть, именно поэтому, что так остро чувствую свою русскость и боль за русских, волей-неволей судьба наложила на меня сейчас задачу объединять русских здесь, в Америке» [1]. Среди тех, кому помог фонд, были Бунин, Зайцев, Шмелёв, Мережковский и др. В лихоносовской «Русской скорби» информации о Наталье Лавровне даётся немного больше: говорится, якобы в 1970-е годы в «Огоньке» писали, что она в Бельгии «помогала советским евреям переправиться в Израиль через Австрию» [9].
В записи от 7 апреля 2003 года Виктор Иванович делится фрагментами переписки с Мариной Антоновной Деникиной, которая покинула Россию с семьёй, когда ей не было и года, и которая тоже, как и предыдущие женщины, до тридцати лишилась опоры, похоронив отца. Лихоносову было интересно увидеть Екатеринодар глазами русского генерала, хоть и по воспоминаниям дочери. В цитируемом письме она сообщает о двух своих книгах, где есть описание города, и подчёркивает, что одна из названных должна выйти в Москве в русском переводе (нами было найдено единственное похожее издание 2005 года «Генерал Деникин. Воспоминания дочери» [5]) – по случаю перенесения праха её отца в Москву. Однако показательно, что эту историю Лихоносов начинает не сразу с дела, а с иллюстрации поразительной доброты Марины Антоновны: она отправила ему семейную реликвию – единственную фотографию 1919 года, на которой запечатлены утопающая в глубоком плетённом кресле мать (Ксения Васильевна) и приникшее к её щеке пятимесячное дитя (сама Марина Антоновна). «Удивительная старинная русская доверчивость» [8, с. 235], – отмечает писатель.
Виктор Иванович пишет о лишённых опоры женщинах с сожалением, понимает хрупкость чуткого сердца. Он сочувствует их утрате, повлиявшей на вечное одиночество и вечное изгнание некоторых. Он ценит такую жертвенную любовь женщин по отношению к тем, кого они потеряли. Думаем, можно сказать, что творческое наследие Льва Николаевича, Ивана Алексеевича и память о Лавре Георгиевиче, Антоне Ивановиче стали для их осиротевших женщин духовной опорой – той самой внутренней силой, что вела их сквозь годы. А также Лихоносов верил, что если бы они вернулись на Родину, то «возродили дух России прежнего времени» [8, с. 171].
Так утрата мужской опоры становится одной из причин надломленности женской судьбы. Современные тренды внушают, что жизнь без мужчин делает женщину счастливой, реальность же на протяжении веков свидетельствует об ином: она делает её опустошённой и уставшей. Мужчины и женщины изначально созданы для взаимного дополнения. Когда одна сторона уходит с предназначенной ей позиции – по своей воле или по трагическому стечению обстоятельств, – вторая не обретает свободу, а берёт на себя двойную ношу. Внешне это выглядит как сила. Внутренне – как истощение.
Использованные источники:
1. Александра Львовна Толстая // сайт «Лев Толстой».
2. Боброва, Е. Вечно мальчик, никогда муж: мужчина-слабак как элемент «управляемого» апокалипсиса // Родная Кубань. – 2024.
3. Бородин, Л. Женщина и «скорбный Ангел» // Родная Кубань. – 2018.
4. Воеводина, Т. Против течения, или почему бабы не рожают?
5. Деникина, М.А. Генерал Деникин. Воспоминания дочери. – Москва : АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2005. – 304с., 28 л. ил. – (Историческое расследование).
6. Зинаида Коноплянникова и убийство генерала Г.А. Мина // портал ANTRIO.RU.
7. Золотусский, И. Женщина и мужчина // Родная Кубань. – 2000.
8. Лихоносов, В. Записи перед сном / В. Лихоносов // Русская скорбь. – Краснодар: Книга, 2022. – С. 99-313.
9. Лихоносов, В. Русская скорбь (отрывок) // Родная Кубань.
10. Толстая, А. Дочь // Библиотека RuLit.
Альбина Петрова
Илл. Сергей Демиденко. "Тёплые объятия" (2018)
*сми, признанное иностранным агентом в РФ
